«Вы спали?».

Боков сидел на стуле смирно. Он уже смирился с тем, что очередная пытка будет в отделе. В этом самом кабинете. Естественно, он пришёл не сам, его вызвали. Вызвали на допрос. Владимир внимательно перебирал бумаги, перемешанные на столе. Боков в то же время погрузился в себя снова. Ему не хотелось сказать лишнего. По крайней мере, все должны думать о том, что они друг друга убить готовы. — Значит... Злобин постоянно был с вами? — тихо и спокойно произносит адвокат. Боков вздыхает. Допроса у Злобина не было и не будет. Поэтому Боков уже настроился для ответов на самые тупые вопросы. — Нет, не всегда, но часто. — безразлично произнёс Женя. Он сразу договорился со своим разумом, что его грань — краткие и неточные ответы. — Мг, я могу предположить, что Иван не мог представить опасности, как для вас, так и для следствия? — Да, можете. Даже здесь Боков был не уверен. Откуда ему знать, со Злобиным они то и дело ругались, но говорить об этом он не считал нужным. — Евгений Афанасьевич... — тот встал из-за стола и сел напротив Жени так, что стол не был преградой между телами. — Давайте поговорим честно. Я хочу помочь, понимаете? Как только Надежда Семёновна в себя придёт, вам даже поговорить не дадут. Вы сможете пересечься только в отделе под камерами в присутствии комиссии. Вам это нужно? — адвокат заглянул в глаза Бокова, которые бегали вдоль и поперёк. — Нет. Не надо. Что от меня требуется? — решительно произнёс Женя. — Сказать мне правду, Евгений Афанасьевич, вам же она не безразлична, так? — со вскинутыми бровями поинтересовался адвокат. — Ещё раз. Какое это отношение имеет к делу? Боков хмурился. Он приехал работать, несмотря на состояние. Хотя ему просто хотелось избежать ответа, так как он сам не знал, что сказать. — Официально никакого, просто я хочу доверить это дело вам. К сожалению, сейчас в отделе Козырева назначат главным, и всё, понимаете? Козырев. Тот ещё волк в овечьей шкуре. Он даже не стал много думать про него, слишком уж выматывает его эта мысль о его существовании. — Хорошо, оформляйте перевод. У вас всё? — монотонно спросил Женя. — Я оформлю, но есть ещё вопрос. — он выдохнул, так как разговор намечался серьёзным. — Вы на прошлом допросе сообщили, что у Надежды Семёновны были особые обстоятельства с властями города? Что вы имели в виду? — поинтересовался адвокат. Боков вздохнул и набрал воздух для новой фразы и продолжения диалога. — Да, но точностей я не знаю. — он знал её наизусть и знал всё то, что знать не должен. — После всего вы встретились в отделе в этом же кабинете, о чём вы разговаривали?

***

Боков со Злобиным уже успели съездить к так называемым сектантам. Сообщество, во главе которого стоит Островский. Там раньше зависал и Ершов, они приехали сообщить о его смерти. Дальше Боков мотнулся на студию, где засидает Фанин, ведущий главного радио города. Женя хотел его подкупить, чтобы тот помог, и вроде сработало. После вернулся в отдел. Там уже все ждали только их двоих. Живой что-то бормотал про личность Ершовой, что смерть наступила от асфиксии. Дальше разрез чем-то сделанный, в общем, тупик. — Ну и хули? Вы совсем что ли? На Москву это отправлять надо, а не в этой дыре ебаться. — строго произнёс Боков. Варя, Живой и Злобин переглянулись. Они были готовы ко всему, но явно не к такому зловещему напору. Надя вскинула брови и усмехнулась, что он явно заметил. — Дыра — Москва ваша, а ебаться явно не здесь будешь и не с нами, понял? Вдруг остальные сотрудники молниеносно покинули помещение, оставляя их наедине. Один на один, и земля схлопнулась. — Ну, это мы, Наденька, посмотрим, кто с кем поебётся. — Точный и рассчитанный удар. — Ты не ахуел? Я вроде бы говорила про уважение и субординацию? Если ты не услышал, повторюсь: езжай в свою Москву и ебись там сколько влезет, не мешай работать, я тебя отстраню. — тон совершенно спокойный, будто она сама с собой говорит. Его бесил этот тон и спокойствие. Он только больше хотел уколоть и ударить. — А в Москве все подо мной и ходят, смотри, если что, знаешь, где меня искать. — едкая ухмылка озарила его лицо. Он вышел, захлопнув дверь. Хлопнул ей настолько, что стены осыпались старым цементом.

***

— Так, то есть... вы снова несогласны с высказываниями? — рассудительно повторил адвокат. — Что, блять? Я первый начал и закончил, при чем тут согласен или не согласен? — Боков уже прошёл стадию вялости, и остались только гнев и ярость. Владимир уже не знал, куда деваться. Боков явно недоговаривал детали, и их перепалки с Надей тоже напрягали, хотя в его общении, скорее всего, это было нормой. Но и тут двоякое ощущение. То, как он излагает ситуацию, тот ещё маневр, который Владимир уже вычислил. — Евгений Афанасьевич, скажите, пожалуйста, вы что-то скрываете? — уже более интуитивно говорил адвокат. Боков смотрел сквозь стол. Да, скрывал много, за что и платил тоже много. Тишина длилась около трёх минут. Адвокат ходил то назад, то вперёд. Атмосфера была не из приятных. — Вы спали? Вопрос, поставивший точку в их взаимоотношениях и диалоге. Боков поднял взгляд, полный усталости. — Чё нахуй? — выругался Боков. — Вы с Надеждой Семёновной переспали? — Блять, да, конечно, каждый день после отдела к ней бежал. — он погладил волосы и откинул спину на спинку стула. Повисла тишина, и Владимир смотрел на него с непониманием. — Нет, у нас ничего не было. — спокойно подытожил Женя. Но иногда даже самые чёткие и безошибочные на первый взгляд итоги могут ошибаться, верно? Его взгляд поник, он сжал руки в кулаки и смотрел на свои ноги. Это было личным, личным для неё и для него. Такие взаимоотношения были чреватыми для всех. —Хорошо, вы свободны, до завтра, — попрощался Владимир. Он встал, дверь захлопнулась с треском. В коридоре уже стояла Варя. Она выглядела не такой уверенной, как всегда. Круги под глазами и старый свитер на два размера больше. Она поздоровалась с Боковым. —Привет, — робко произнесла Варя. Боков обернулся и подозвал её поближе и подальше от двери. Они пару минут просто смотрели друг на друга. —Привет, чё ты, как? — тихо говорил Евгений. Варя опустила взгляд в пол. Бокову врать не хотелось, но и правду говорить тоже не самое приятное. Весь отдел стоял на ушах уже три дня. —Пойдёт, а ты? Живой был уже? — начала допрашивать его она. Боков отвёл взгляд, слишком много информации в его голове. —Я? Никак, — выдохнул он, затем сделал недолгую паузу. — Живой был утром, а сейчас обед уже. Так что ищи его сама, — дал свои собственные рекомендации. Варя кивнула и тоже отвела взгляд, затем тяжело вздохнула. —Что говорить? Мне страшно. — да, страшно было всем. Это был первый допрос для Вари, так как она долгое время отрицала дачу показаний до выхода Райкиной. Теперь ей деваться некуда, придётся действовать интуитивно. —Блять, адвокат ёбырь какой-то. Про еблю с Райкиной спрашивал, мозгов, блять, нет. —он засунул руки в карманы и напряг плечи. Всё тело ныло, и голова раскалывалась на части. Боков сделал шаг к стене и опёрся на неё. С Варей у них более-менее доверительные отношения из-за Живого в какой-то степени. —Очень умно, а у вас что-то было? — непонимающе спросила она. —Блять, Варя, и ты туда же, нет, не было, чё за народ, ей Богу. — выпустил истерический смешок Боков. Снова, снова оправдания и итоги. Итог, которого не было. Всё только начинается. —Короче, смотри. Ты ничего никому не говори, поняла? Про Надю ни слова, как и про меня. Если что, требуй, чтобы допрос проводили в присутствии сотрудников отдела. И внимательнее смотри за реакцией. Ты ничего не видела и ничего не помнишь. У него на столе вся информация о деле, и там может быть факт того, что ты присутствовала на месте, но тебя там не было, как и Живого, я на себя всё возьму, — произнёс на одном дыхании Женя. Он двинулся к выходу, доставая сигарету, а Варя пошла на так называемую казнь. Боков вышел, и его лицо опалил холодный ветер. Он поднял голову и посмотрел на окно её кабинета, где сейчас допрашивают Варю. Хоть бы она не раскололась, — думал Боков про себя. В голове стоял звон и шум посторонних мыслей. «Вы спали?» — голова разрывалась. Он хотел бежать от себя и от этого ада. Нет, они никто друг другу. Хотя всё и шло к этому, осталось только разобраться. Всего-то ничего. Да? Теперь Боков на крючке, теперь он следователь по её делу. Он забрал папку, в которую должен складывать бумаги и протоколы. Он думал: суицид или нет.