Неизвестность. За или против?

«Власть не развращает людей; но дураки, забравшиеся на вершину власти, развращают власть». Владимир уже не видел смысла что-то записывать. Он просто слушал. Настолько всё было плачевно. С таким исходом уже можно было додуматься до ответа на самый интригующий его вопрос. — То есть, вы ждали четырёх в отделе, чтобы поехать в мэрию? — ответ был очевиден. Мужчина начинал думать, что сходит с ума. Всё, что его окружает, кажется нереальным. — Да, просто сидели и ждали. Потом я поехала одна туда, — пояснила Надя. — А Боков? — встречный ожидаемый вопрос. — Договорились, что поедем после мэрии на место убийства, — спокойно произнесла она. Владимир пару секунд пытался вникнуть в услышанное. — Получается, всё-таки это было убийство? — для подтверждения своей версии поинтересовался адвокат. Надя подняла взгляд. Казалось, что всё время, которое она провела в этом кабинете, тянулось часами. Но сидела она там всего двадцать минут. — Да. Версия подтвердилась после того, как мы приехали на место, там всё и произошло, — выдала она. Владимир пытался не путаться в собственных версиях. — Так, ладно, а что было на своего рода "собрании" в мэрии? — отходя от главной темы разговора, спросил Владимир. — Ничего, меня отчитали, как маленькую девочку, за то, что якобы полномочия не соблюдаю. Ещё сказала, что приписывать это дело к убийству глупо, — кратко пояснила Надя. — Мг, а там только Валентина Ивановна была? Мэр, правильно? — уточнил мужчина, смотря в какую-то открытую папку. — Да, всё так, — ответила Надя. Владимир какое-то время молчал. Для Нади это не было передышкой, скорее наоборот. Двадцать минут напряжения и диалог, от которого зависит её судьба. — Ладно, пора к сути. Как вы оказались на месте, что побудило ехать туда вновь, несмотря на состояние? И как произошёл выстрел?

***

На часах было уже шесть вечера. Мероприятие по унижению достоинства начальства милиции Курортного прошло успешно. Обычно после такого чувствуешь себя дерьмом или ещё чем-то похуже. Надя поехала назад в отдел. Она не спала уже вторые сутки, и это было заметно. Дорога заняла немного времени, но расслабиться не получалось даже спустя столько часов после случившегося. В голове мысли смешались в один большой и тугой ком. Одни были о том, что нужно доказать Бокову свою правоту и оставлять это всё просто так нельзя, потому что если её теория правда, то череда убийств продолжается. Другие же напоминали о том, что не нужно никому ничего говорить, все споры бесполезны, и легче действительно списать это на суицид без разбирательств. К тому же, когда двери отдела невольно распахнулись, она прямиком влетела в кабинет, где её ждали Боков и Злобин. Внутри было душно, казалось, что дышать нечем. Ваня с Женей переглянулись, и только тогда, когда двери кабинета с треском закрылись, они отвели взгляд. Надя рухнула на стул возле собственного стола. Там обычно сидели те, кого допрашивают, или те, кого подозревают. — Мать, ты чё? Наебали тебя? — с вызовом произнёс Женя. Надя убрала руку от лица, склоняя голову в бок. Шея, как и все конечности, ныли от дикого количества нагрузки. За эти дни она не ночевала дома, и нервы сдавали точно так же, как и она хотела сдать это блядское удостоверение начальника. — Если просто, то эта власть ебаная тоже за то, чтобы мы приписали это к суициду, — говорила она это с каким-то надрывом. Будто бы это было предупреждение о подступающей медленно, но верно истерике. Хотя Райкина и истерика — это два противоположных слова по значению. Женя потупил взгляд, осмотрел свои руки и пытался придумать достойный такого диалога аргумент. — Так, бля, доказательств нет, они совсем там ёбнутые? — срываясь, произнёс Женя. Ваня в эту дискуссию старался не лезть. Пока они разгребали завал по задачам, Злобин мирно спал в отделе, потому что его выдернули с ночной смены, но отказать в помощи Бокову он не мог. — Доказательств уже и не будет, там всё дождём нахуй смыло. Даже если мы сейчас поедем, толку? — напряжённо произнесла Надя. Женя скрестил руки, но не встал. Ваня же поднабрался смелости и решил, что попытка не пытка. Ведь его пять копеек в этом разговоре ни на что не повлияют. — Извините... — промямлил Иван. — Но о чём идёт речь? — с опасением договорил он. Женя усмехнулся и прижал ладони к своему лицу, нервно поминаясь. Надя же просто уже смирилась с этой участью. Скорее всего, придётся прогнуться под власть, в первый раз, наверное. — Ванёк, ну ты-то куда? — он продолжал истерически посмеиваться. Это был не смех, это были просто невольные смешки, которые выходили от отчаяния. — Ладно, если проще, то... вот Надежда Семёновна считает, что та женщина, которая скинулась со скалы, она не сама упала, её убили. Я уже сам начинаю верить в этот бред, — с разочарованием произнёс он последнюю фразу. Надю это вывело из своенравного транса. Она вскинула брови и убрала голову от руки, которая была согнута в локте на поверхности стола. — Ты ахуел? В смысле бред? — если бы под рукой было что-то тяжёлое, она бы обязательно кинула эту вещь в него. Ваня метался взглядами в непонятках то на Надю, то на Женю. Но суть он в целом понял. — Ну а что? Ты сама сказала, что ехать туда смысла нет, потому что смыло всё. Хули выёбываться тогда? Ты сама в это веришь? — добивал Боков. Надя опустила взгляд в пол. Голова кипела от всего пережитого за это время. Казалось, что всё это не с ней. Она бы хотела думать, что это так. — Я не знаю... — тихо произнесла она, не поднимая глаз. Женя выдохнул и упёрся головой в ладони. Повисла тишина, которую разбавляли только прерывистые вдохи и выдохи, будто после марафона. —В любом случае ехать надо... Я не дура, Жень, но это не может быть просто суицидом, понимаешь? — Сначала это был просто умеренный тон. Боков встал, его плечи выпрямились. —Ты сейчас серьёзно? — В недоумении произнёс мужчина. Он будто бы был уверен в отрицательном ответе. Эта фраза стала точкой отрыва от его рассудка, который медленно, но верно оставлял его. Надя тоже поднялась и подошла не так близко, насколько бы хотелось. —Блять, Боков, да. Я серьёзно. Хватит косить под еблана, я знаю, что ты не такой. Если хочешь убавить себе работы, так и скажи, но не надо отрицать очевидное. Единственный свидетель, который мог хоть что-то нам сказать, умер в морге, а перед этим пытался меня задушить, а ты говоришь, что всё очевидно. Нет, блять. Мы даже тело нормально осмотреть не смогли, и экспертизы тоже нет. Я просто, блять, нихуя не понимаю. Она говорила это настолько уверенно и быстро, что возражать никто не собирался. После данной лекции она просто так же села на стул. В кабинете и без того было душно, но теперь было ощущение, что всё стояло кувырком. Массовый переворот, не более. —Ванечка, сходи прогуляйся и запроси нам машину, желательно с хорошими шинами, — дал поручение Женя. Это была реальная задача, а не манёвр, чтобы избавиться от Злобина. Тот послушался; он бы и без того вышел, просто подвернулся официальный случай. После того как дверь хлопнула, Боков подошёл к столу, возле которого сидела Надя. Она смотрела в одну точку, было ощущение, что в стене появится огромная дыра. Хотя состояние стен оставляло желать лучшего. —Надь, если ехать, то сегодня, потом без вариантов. — Он сказал это настолько мягко, что восприятие обстановки сменилось на более спокойное. Она только кивнула, соглашаясь. Вообще, если была бы возможность, то Надя бы, наверное, совсем согласилась. Внутри всё горело от усталости, а действие того вколотого препарата прошло уже как час. Её плечи снова несли это жалкое бремя. —Чё ты расклеилась? Ну, убийство и хуй с ним. За себя в первую очередь переживать надо, — сделал шаг ближе Женя. Она просто обессиленно подняла взгляд, полный пустоты и готовности упасть. Привычная рутина, но не тогда, когда ты не спишь и не ешь уже сколько времени. Затем, чуть выждав время, Надя поднялась. Стояли в упор, расстояния между ними почти и не было. Хорошо это или плохо? Бог его знает. Она просто положила свою голову ему на плечо, не сказав ни слова. Было плевать на обстоятельства, на ссору, на следствие, которое было под тугой паузой. Тяжёлое дыхание жгло шею. Каждое движение обжигало. Он просто чуть приобнял, поправляя волосы, что тоже упирались и щекотали плечо. —Я устала, — тихо, даже слегка шёпотом произнесла она, не отрываясь от тёплого тела. Вторая рука, что висела вдоль мужского тела, легла на его плечо. —Я тоже. Чё делать будем? — без какого-либо подвоха сказал Боков. Всё пространство между ними заполнилось усталостью и биением одиноких или нет, сердец. —Ебашить дальше, — было больше похоже на приговор, который скоро будет приведён в исполнение. Именно с этими мыслями они вышли из отдела. Дождь прекратился, но холодные порывы воздуха сопровождали их всю дорогу. Было темно, настолько, что свет фар не справлялся. Ваня нашёл машину. Чёрную, тонированную и с хорошими шинами, по заказу Бокова. Несмотря на мэрские угрозы, Надя решила, что другого шанса не будет, так же много чего не сходилось в обеих версиях. Сырая дорога была опасна, к тому же тот участок оцепили, а ехали они туда без какого-либо согласования с властью. Поэтому, как только подъехали, Надя сорвала лист с надписью: «ОПЕЧАТАННО.» Всё это было написано крупными буквами, а снизу красовалась подпись Валентины Ивановны. Порванную бумагу женщина убрала в карман пальто. Затем все втроем пролезли под лентой, обозначающей границы, которые сейчас для них не имели значения. Это была та же скала. Обрыв, к которому нельзя проехать, можно было только пройти. Даже дождь не смыл остатки крови, и теперь на поляне, которая была практически без травы, появилось бордовое пятно. Они прошли мимо. Шли так же молча, только свет фонарей стягивал к себе различную мошкару. Идти в целом было недолго, так как раньше на горе была база, и к ней вела длинная дорога прямо из самого Курортного. Сейчас же там были просто обломки асфальта и подъём сквозь скопления деревьев. Склон был крутым, из-за чего поднятие осуществлялся по кругу. Минут десять непрерывной работы ногами — и они были у цели. К обрыву вела прямая дорога, а на верху этой горной местности было пространство для свободного передвижения. — Ванёк, давай-ка тут стой, мы быстро. — остановил его Женя. Ваня возражать не стал, всё-таки подстраховаться было хорошим и грамотным решением. После того как они на полпути оставили Злобина с фонарём, Надя и Женя двинулись дальше. Вдруг из ниоткуда возник шорох. — Стой. — сказала Надя в момент, когда Боков пытался справиться со светом фонаря. Женя окинул её взглядом. Они постояли минуту, но больше ничего подозрительного не последовало. — Ладно, пошли. — так же тихо произнесла Надя. Они шли медленно. Каждое движение было неуверенным, и будто бы их ноги были в глубоком болоте. Вот уже до склона оставались считанные метры. Надя шла спереди, а Женя обернулся. Свет Ваниного фонаря затерялся в плотной тьме. Они принялись осматривать местность. Надя, сделав пару шагов, застыла на месте. Свет падал на чёрную натянутую до предела ленту. — Жень, можно тебя? — потерянно произнесла она, чтобы убедиться, что всё это реально. Боков подошёл, и тоже свет его фонаря упал на больно знакомый предмет. Они переглянулись. —Блять, чертовщина какая-то... прости Господи... — не веря своим глазам, сказал Боков. Эта лента была перетянута возле самого края. Надя подошла ближе, переступая через похоронный реквизит. Её голова склонилась, смотря в самый низ. Там, возле обрыва, было то самое пятно, до которого не доходил свет, но его было трудно не заметить. —Тогда... тогда всё сходится? Она... шла задом... из-за того, что её преследовали... потом запнулась о ленту и полетела вниз? — выстраивала теорию Надя. Женя открыл рот, не в силах что-то произнести. Сзади показался силуэт. Он был облачён в чёрное. —Надь, — тихо позвал Боков. Он заметил некое движение, и страх стал наступать на пятки. Надя же осторожно подошла и встала рядом, подальше от края. Они попятились назад, наблюдая за приближением неизвестного. —Браво! Надежда Семёновна, да вы превзошли себя, — с ярым тоном говорил силуэт. Почему силуэт? Потому что, когда он приближался, его не было видно. Было ощущение, что голос льётся из леса, и это засада, но нет. —Стой, где стоишь, ублюдок! — Женя потянулся за пистолетом. Но тут послышался звук заправленного пистолета. Этого не могло быть, потому что... потому что они просчитались? —Это вы стойте и не рыпайтесь, иначе вашему следаку пиздец. В руках этого животного показалось тело Злобина. Его голова невольно дрожала, а пистолет находился у виска. В свете фонарей не было видно лица злоумышленника. Тот был в чёрной маске, а сверху — плотный капюшон. По телу пробежала дрожь. Боков схватил её руку в порыве остановить от желания сделать шаг. Его пальцы вжались в Надину руку, не отпуская. —Ты кто такой? Чё тебе надо?! — он старался сохранять спокойствие, но от спокойствия там были только два одиноких фонаря, которые лежали у их ног на холодной земле. —А почему не на "вы"? Или ты думаешь, что вы приехали и так же уйдёте? Женя сделал маленький шаг назад. —Стоять, я сказал! — взревел неизвестный напротив. Женя вернулся на прежнее место, теперь какое-либо движение было на грани жизни и смерти. —Что тебе нужно? Отпусти его! — холодно произнесла Надя. Внутри всё переворачивалось при виде того, как у твоего подчинённого жизнь буквально висит на волоске. Сердце обливалось кровью и надрывалось между порывами спасти его, даже если от этого зависит собственная жизнь. —Мне нужно, чтобы вы не совали свои носы куда не надо. Я хочу справедливости, а наша местная милиция даже этого дать не в силах, — он лишь сильнее прижал дуло пистолета к голове Злобина, пока тот закрыл глаза. —Что? — произнёс Боков с полным непониманием. —То! Я вам давал фору уйти, а вы и её проебали. Теперь платите, власть таких проступков не прощает. Одна ментовская жизнь за место у власти, — разъяснил тот. Всё произошло за секунды. Пока неизвестный пытался выдавить логичную речь, Надя вытащила нож и затаила его в рукаве пальто. Она двинулась прямо к ним, злоумышленник попятился назад с угрозами, но споткнулся об собственную ленту и упал в сторону. Пока тот медлил, Женя пытался переварить ситуацию. Она ринулась к телу лежащего Злобина. Неизвестный поднялся и, откинув Злобина, попытался схватить Надю, сделать то, что не удалось в прошлый раз по вине его помощника. Она же, вынув нож, рассекла ему шею, и тот схватил пистолет. Надя отпрыгнула в сторону, но было поздно. Сначала удар пули пришёлся на её тело. Громкий выдох, и тело уже легло на землю. Затем к силуэту кинулись Ваня и Женя. Бокову было нереально попасть из пистолета на таком расстоянии из-за темноты. Раздались выстрелы. Тот попал в Ваню, и его тело упало неподалёку. Пуля прошла в плечо и задержалась там. Женя пытался стрелять от безысходности, но было поздно. Силуэт испарился в кромешной тьме. Надя сначала пыталась встать, но безуспешно. Тело пронзила острая боль. Ощущение чего-то до ужаса горячего в теле заставило её судорожно выдохнуть. Кровь окрасила рубашку и часть шарфа. Она чувствовала, как по очереди отключается её сознание. Это как умирать от передоза в полной эйфории. Спустя минуту она уже ничего не ощущала. Рука сама непроизвольно легла на ранение ниже груди. Пальцы пропустили через себя красную вязкую жидкость. Последнее, что она видела, — лицо Бокова. Он что-то кричал, но она не слышала. Всё внимание было на повторяющихся выстрелах. Затем перед глазами поплыли туманные точки.

***

Владимир что-то быстро писал. Такое чувство, что от этих записей зависело будущее этого дела. — Так, отлично, в смысле наконец-то до меня стало доходить. Получается, что ты порезала ему шею? — заинтересованно произнёс Владимир. — Насколько сильно, я не помню, но шрам точно должен быть, — пояснила Надя. Казалось, что самое сложное уже позади, но нет. От этого и было страшно. — Так, и с чего все взяли, что это суицид, я одного понять не могу, — рассуждал адвокат. — Последнее, наверное, о чём я думала, что... — она запнулась. Только сейчас пришло осознание того, что она хотела этим добиться. — Что... я могу умереть. Это глупо, да, я знала об этом, но... это не было для меня важным. Я, наверное, ёбнулась уже совсем, но... я не бросалась под пистолет с намерением о смерти, я бы так и подумала, может, неделю назад, но это была только защита, — наконец-то произнесла она. Владимир глубоко вздохнул. — Это всё прекрасно, но ты понимаешь, что кто-то очень плохой подал заявку на этот инцидент. Зачем? И что за мотив хватать того же Злобина? Повисла тишина, но не надолго. Надя предполагала такой вопрос, но не могла сформулировать его. — Запугать...? Показать, что мы никто, контролировать, — справившись с внутренними эмоциями, произнесла Надя. — Вполне вероятно. Он говорил о власти, так? Что у вас с властью? — поинтересовался Владимир уже в который раз. — Ну, вот выборы, может, месяц назад прошли. Сейчас Валентина Ивановна там и ещё какой-то мужик, всё время его имя забываю. Владимир положил лист и ручку на стол. — А дальше, после выстрела, что? — внезапно произнёс адвокат. — Так я откуда знаю? Меня вырубило, это уже вопросы не ко мне, — вставая со стула, сказала Надя. — Понял, зови этих, сейчас разбираться будем, кто там к чему причастен. Надя вышла в дверном проёме всего на несколько минут, оставив Владимира со своим сбродом мыслей.