Ты мне за неё ответишь?

«Отчаяние — это страх без надежды»

***

Спустя минут тридцать они всё-таки нашли в себе остаток сил, чтобы пройти на место во второй раз. Всё, чем занимались следователи, так это помогали другим сменам разгонять толпу. Многие уехали на скорых, а половина поехала в отдел в сопровождении сотрудников милиции. Надя и Женя старались держаться в стороне от этого кошмара. Поговорив с сотрудниками морга, они решили, что опознанию быть. Якобы родственница, кто она такая, никто не знал, этой женщины, которая сбросилась, требовала, чтобы всё было, как по регламенту. Хотя, ну, что там опознавать-то? Лишний раз нервы себе трепать только. Спустя пару минут к ним вышел Злобин. Вид у него был потрёпанный и усталый. Оказалось, что вся эта картина тянулась с пяти утра. Ваня сонно тёр глаза. — Вань, езжай, наверное. Мы всё равно на опознание ещё, а ты только время теряешь, — снимая перчатки, произнесла Надя. Смотреть тело они не планировали, но обойти место вокруг пришлось. В тот момент подошёл Женя. Он вяло перебирал ногами и в итоге встал рядом. — Точно ничего не надо? Я тогда в отдел заеду, — пояснил Ваня. Надя только кивнула. В их случае Ваня помочь им ничем не мог. Поэтому от греха подальше они решили перестраховаться. Злобин отправился к выходу. Повисла тишина. Холод был неимоверным. Деревья ходили взад и вперёд, тем самым разгоняя птиц. Трава замёрзла и сравнялась с землёй ещё неделю назад. Тёмные волосы по плечи трепал сильный ветер, а Надя, несмотря на поток воздуха, подняла голову и смотрела на край, с которого сорвалось тело. Боков встал недалеко, но и не рядом, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он тоже поднял голову. — Чё думаешь? — утомлённо поинтересовался Женя. Свист ветра только усилился. — Я тебе уже говорила, — напомнила она. Женя же только вздохнул. Он яро надеялся, что свои теории про убийство, а не суицид, как думали все, Надя оставит при себе, но не тут-то было. —Да бред это, сегодня мы уже ничего не узнаем, — опуская голову, произнёс Боков. —Вот и всё значит, — она двинулась прочь от места якобы "преступления", но Боков не считал самовыпил преступлением. Свидетели, которые были тут с пяти утра, отправились в больницу на каретах скорой помощи. Поэтому и костных доказательств у них не было, и всё из-за людей, которые надеялись её оттуда снять самостоятельно, а не сообщать в органы. Примерно часов в девять утра они направились в морг. Из-за пасмурной дождливой погоды было темно, а движение в городе стало непроходимым и опасным. Везде были пробки, и чтобы добраться до морга в целости и сохранности, им пришлось отстоять в пробке полтора часа. Люди будто бежали из Курортного в соседние районы. Но Надя и Женя сбежать никуда не смогли. К тому моменту, когда машина остановилась возле центрального входа в морг, на часах было уже одиннадцать утра. Они вышли синхронно, посмотрели друг на друга пару секунд и двинулись к неизбежной участи. Коридор тянулся долго и мерзко. Одна мысль о том, что им придётся стоять рядом с этими остатками, вызывала чувство тошноты. Женя, сколько себя помнил, ни разу не испытывал момента, когда труп вызывает тошноту и отвращение. Он спокойно работал и смотрел, но сегодня всё заиграло новыми красками. Через пять минут они уже стояли в помещении в метре от тела. Оно было накрыто плотной простынёй, но если вглядываться, то можно было заметить углубление в районе головы. Оба старались отвлекаться от такого зрелища. Картинка всего происходящего в тот короткий миг до сих пор ютилась перед глазами. И каждый раз была всё более извращённой, чем в прошлый. Им нужно было подписать бумажки для документации дела и всё. Смотреть никто не заставлял. Патологоанатом стоял возле заслонённого плотной тканью окна. Вдруг из коридора послышались шорохи. Звонкий голос резал слух. В пространство за считанные секунды влетела женщина лет пятидесяти. Выглядела она чуть старше своего возраста, но было ощущение, что от того скандала морг взлетит. Она окинула помещение взглядом и увидела лежащее тело. — Что происходит, где моя дочь?! — она взревела и кинулась к следователям. Поднялся крик, слова повторялись, как мантра. Женя с Надей только успели переглянуться, как женщина уже стояла возле патологоанатома. — Вы кто такие?! Покажите мне её! Это не может быть она! Это всё ошибка! — тон был повышенным, и это был уже разъярённый крик. Мужчина, одетый в комплект рабочей формы медицинского эксперта, держал её под руки и на секунду встретился с взглядом Нади, стоявшей по другую сторону стола. Она только помотала головой, отрицая просьбу. Не хватало им ещё одного трупа сегодня. Но убитая горем мать вырвалась из хватки и сорвала ткань с обездвиженного тела. Раздался отчаянный крик. Это был волчий вой, не в силах сдерживаться. Надя и Женя не смотрели, хотя без крови и прочего это выглядело ещё хуже. Синий кожный покров тела смешался с тёмно-бордовыми внутренностями головы. Но такое представление длилось недолго. Женщина, что уже валялась на коленях на кафельном полу, резко поднялась и кинулась в сторону следователей. С диким воем она набросилась на Надю, хватая её за плечи и силой тянула к столу с уже безжизненным телом. Руки сорвались с плеч и перебрались к горлу, а они просто не успели среагировать. — Смотрите! Смотрите, что вы сделали! Это ваша вина, ты мне за неё ответишь?! Кто это сделал, я вас убью! — руки сжимались на белоснежной коже. Они стояли впритык возле стола, и всем пришлось лицезреть эту безликую оболочку. Боков среагировал и подлетел к ним спустя две секунды. — Э! Руки при себе держи, совсем уже ёбнулась! Сейчас тоже в отдел поедешь! — он оторвал её от Надиной шеи и скрутил ей руки за спиной. Та упала на колени и начала безудержно рыдать и выть. Действительно выть, потому что криком это назвать было уже нельзя. Надя же, как только появилась возможность, вылетела из помещения. Крик доносился до неё даже спустя минут пять, хотя она вышла достаточно далеко.

***

Владимир упёрся головой в колени. Слушать такое было не то чтобы незаконно. Он просто понимал, что если бы она это рассказала кому-то другому, их всех бы уже переписали и увели бы за решётку в сопровождении конвоя. — Господи, ужас какой... — он сделал предварительную паузу, как бы осмысливая всё услышанное. — А дальше, что жива эта, как её... мать той жертвы? — сводя пальцы к переносице, произнёс Владимир. — Нет. Там же умерла, — спокойно ответила Надя.

***

Спустя только десять минут к ней вышел Женя. Он измотанно плёлся к скамейке, что стояла посреди коридора. Лампочки то и дело мигали, видно, что старые. Это создавало гнетущую атмосферу. Надя сидела в полоборота. Голова была прижата к холодному бетону. Шея до сих пор горела диким огнём. То ли от какого-то ощущения, что её хотели задушить в морге, то ли от того, что её заставили ещё раз заглянуть в этот кошмар. Боков встал перед ней, не сел рядом, просто опустился на корточки, упираясь в стену. — Что там? — хриплый и вымотанный голос разрезал тишину. Было ощущение, что из этого ада был один выход, и это была смерть. Хотелось закрыть глаза и не видеть эту чёртову картину, от которой каждый раз трясло. Женя склонил голову прямо. Она как-то сама всё поняла, в объяснениях не нуждалась, и это ему в ней нравилось больше всего. Затем, спустя минуту жужжания рабочих ламп, которые не особо освещали помещение, Женя поднял взгляд на неё. Глаза были закрыты, но он знал, что это не самое хорошее в их ситуации. Это была сдача позиции, сбой в работе головы и разума. На её шее до сих пор виднелись красные, а где-то бордовые следы от руки и нажатий пальцами. — Покажи, — поворачивая к ней всем телом, произнёс Женя. Тон голоса был не грубым, он был вымотанным, вялым, но в каком-то плане родным. Даже после ссор они возвращались к друг другу. И всё равно, даже если эти встречи были в морге или на месте преступления. — Что? — будто заспанной интонацией произнесла она. Глаза неохотно открылись. Пришлось наблюдать эту картину. Боков сидел напротив и взглядывался куда-то ниже её лица. — Голову подними, говорю, она тебя чуть не придушила. — это было каким-то приговором для дальнейшего развития событий. — Не придушила же, успокойся уже. — Надя снова закрыла глаза, прислоняясь к потёртому бетону. На какое-то время повисла тишина. Она была невыносимой. Духота и запах крови въелись в кожу. Хотелось сорвать её с себя и не чувствовать ничего. Сейчас даже мысленная пустота казалась сущим адом. — Поехали, до четырёх в отделе подождём. —она поднялась и двинулась прочь. Это был не вопрос, а чёткое утверждение. И он пошёл за ней.