Настоящее

Густая тьма куба напоминала вязкую воду. Она не давила и не причиняла боли, но казалась настолько плотной, что пространство вокруг будто перестало существовать. Не было стен, потолка или пола — только бесконечная чернота, в которой терялось даже ощущение расстояния. Сатору несколько секунд просто стоял на месте, прислушиваясь к окружающей тишине. Затем провёл ладонью перед собой, словно надеялся нащупать стену, и тихо хмыкнул. — Хм, ну и номер, — протянул он, разглядывая темноту, стянув перед этим повязку. — Тесновато для такого красавца, как я. Могли бы хотя бы диван поставить. — Ты болтаешь так, будто до сих пор не понял, где оказался, — раздался сбоку тихий голос. Сатору замер, а затем медленно повернул голову. В нескольких шагах от него из темноты вышла девушка. Она двигалась спокойно, без малейшей суеты, словно находилась не внутри неизвестного барьера, а в собственной комнате. Чёрные волосы коротко обрамляли лицо, взгляд оставался прямым и внимательным. Сатору приподнял бровь, а затем его губы растянулись в знакомой улыбке. — Ого, компания, — он повернулся к незнакомке всем корпусом и сунул руки в карманы. — А я уже решил, что меня здесь одного заперли. Годжо Сатору. Очень приятно. — Миэко, — ответила девушка, слегка склонив голову, но продолжая внимательно его рассматривать. — Сколько лет прошло… а Кендзяку всё ещё пользуется этой игрушкой. Сатору на мгновение задумался, а потом усмехнулся. — А, значит, мы оба состоим в его фан-клубе? — он широко улыбнулся, явно наслаждаясь собственной шуткой. — Повезло нам. Миэко приподняла бровь и несколько секунд молча смотрела на него. — Фан-клуб? — переспросила она наконец, чуть склонив голову набок. — Новое слово? Звучит как название проклятия. — Ну, местами так и есть, — Сатору пожал плечами, совершенно не смутившись её ответом. Уголок губ Миэко едва заметно дрогнул. — Ты странный, — заметила она, скользнув по нему внимательным взглядом. — Большинство людей, попавших сюда, начинают рвать на себе волосы. А ты смеёшься. — Ну а что мне остаётся? Плакать? — Сатору развёл руками и оглядел окружающую темноту. — Если выбора всё равно нет, остаётся быть самым весёлым человеком в этой дыре. Миэко ничего не ответила. Она лишь продолжала смотреть на него, теперь уже немного внимательнее. Ей было знакомо это ощущение. Когда человек оказывается в положении, где от него почти ничего не зависит, большинство начинает искать того, на кого можно переложить страх. Этот мужчина, напротив, словно решил использовать собственное веселье как способ не позволить ситуации получить над ним власть. Это было любопытно. Разговор после этого действительно пошёл сам собой. Сатору рассказывал о мире, который для Миэко оказался почти невероятным. О железных повозках, способных двигаться быстрее лошади. О поездах, которые перевозили одновременно сотни людей. О зданиях, поднимавшихся настолько высоко, что их вершины скрывались среди облаков. Миэко слушала молча, иногда задавая короткие вопросы. Сначала её интересовали только самые странные вещи, но постепенно вопросов становилось больше. — И люди действительно живут так высоко? — она слегка прищурилась, представляя описанное им здание. — Ага, — Сатору кивнул и поднял палец, словно собирался добавить особенно важную деталь. — И самое смешное, что они ещё и жалуются, когда лифт едет слишком долго. — Лифт? — Такая штука, которая поднимает тебя на верхние этажи без лестницы. Миэко несколько секунд молчала. — Вы слишком ленивые. Сатору рассмеялся. — Наконец-то человек из прошлого меня понимает. Он продолжил рассказывать, а Миэко слушала всё внимательнее. Особенно её заинтересовал электрический свет. — Люди приручили молнию и заставили её течь по нитям? — переспросила она, чуть нахмурившись. — Если очень грубо объяснять — да, — Сатору пожал плечами и улыбнулся. — Нажимаешь на кнопку, и в комнате становится светло. Миэко медленно подняла взгляд. — Без огня? — Без огня. — Без масла? — Без масла. Она ненадолго задумалась. — Хочу это увидеть. Впервые за всё время её голос прозвучал иначе. В нём появилась не просто любознательность. Там было настоящее желание увидеть этот мир своими глазами. Сатору заметил это и улыбнулся чуть шире. — Ещё много чего захочешь увидеть, если я продолжу рассказывать. — Рассказывай, — Миэко устроилась удобнее, скрестив руки на груди. — Я слушаю. Он усмехнулся. — Вот теперь ты похожа на человека, который действительно застрял здесь надолго. — Не напоминай, — спокойно ответила она, но уголок её губ снова дрогнул. Через некоторое время Сатору сам перешёл к другому вопросу. Он скользнул по ней взглядом Шести глаз, внимательно рассматривая её проклятую энергию. Она отличалась от всего, к чему он привык. Старая. Очень старая. — А ты сама-то из какого времени? — спросил он, слегка наклонив голову. — Энергия у тебя совсем не современная. Миэко спокойно встретила его взгляд. — Эпоха Хэйан, — ответила она, чуть поправив рукав. — Я была шаманкой. Тогда миром правил страх. Король проклятий был его лицом. Сатору на несколько секунд замолчал. Потом улыбнулся. — А, значит, ты знала Сукуну. При звуке этого имени выражение лица Миэко впервые изменилось заметнее. Она резко повернула голову к нему. — Сукуна жив? — Более чем, — Сатору усмехнулся, наблюдая за её реакцией. — Хотя его нынешняя история тебе, скорее всего, понравится. Миэко приподняла бровь. — Понравится? — Ты будешь смеяться. Она недоверчиво посмотрела на него. — Смеяться? — Миэко чуть прищурилась, словно пыталась представить услышанное. — Он и смех — несовместимы. — Вот именно поэтому тебе будет особенно весело, — Сатору усмехнулся и слегка наклонился вперёд. — Слушай. Когда-то он сам себя запечатал. Миэко моргнула. — Сам? — Сам. — Зачем? Сатору развёл руками. — Видимо, жить ему стало скучно. Представь: сильнейший проклятый дух всех времён берёт и решает немного полежать в запечатанном состоянии. Несколько секунд Миэко молчала. А потом тихо рассмеялась. — Он… сам себя? — она прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех, но глаза уже заметно оживились. — Тот самый Сукуна, который жаждал битв и крови? — Он самый. Миэко снова рассмеялась, теперь уже свободнее. — Заперся от скуки? — она покачала головой, всё ещё не веря услышанному. — Это великолепно. Сатору довольно улыбнулся. — Подожди. Дальше лучше. Он подался вперёд, явно наслаждаясь тем, что наконец нашёл благодарного слушателя. — Его сила теперь заключена в пальцах. Да-да, буквально. Один мой ученик, Итадори Юджи, случайно проглотил один из них. Миэко медленно перестала улыбаться. — …Что? — она посмотрела на Сатору так, будто решила, что ослышалась. — Съел, — Сатору кивнул с совершенно серьёзным выражением лица. — Просто взял и проглотил. Теперь он сосуд Сукуны. Несколько секунд Миэко молчала. — Человек… проглотил палец Сукуны? — Ага. — И остался жив? — Ага. — И Сукуна оказался внутри него? — Именно. Миэко закрыла лицо ладонью. Плечи дрогнули. Через секунду она уже смеялась в полный голос. — Некогда величайший король проклятий… — она попыталась договорить, но снова рассмеялась и покачала головой. — Ужас и гроза эпохи… заперт в теле мальчишки, который просто проглотил его палец?! — Если смотреть на ситуацию с этой стороны, звучит не очень величественно, — Сатору усмехнулся и сунул руки глубже в карманы. — Не очень? — Миэко убрала ладонь от лица и посмотрела на него сияющими от смеха глазами. — Это прекрасно! Она ещё несколько секунд не могла успокоиться. В её памяти Сукуна оставался совершенно другим. Высоким. Страшным. Самоуверенным. Человеком, рядом с которым остальные старались не делать лишнего движения. А теперь этот человек сидел внутри какого-то мальчишки. Миэко покачала головой. — Представляю его лицо, когда он понял, где оказался, — пробормотала она, прикрыв улыбку пальцами. Сатору рассмеялся. — Вот это я и хотел услышать. — И этот мальчик действительно способен его сдерживать? — Миэко быстро вернула себе серьёзность, хотя улыбка всё ещё оставалась на губах. — До сих пор сдерживает, — Сатору кивнул, после чего чуть прищурился. — Не идеально, конечно. Но пока получается. Миэко задумалась. Теперь её интерес был уже совсем другим. Она хотела увидеть Сукуну. Не потому, что боялась его. И не потому, что скучала. Ей просто стало интересно, каким он стал. Каким оказался человек, которого она помнила из другой эпохи. — Тогда я действительно хочу его увидеть, — сказала Миэко, медленно подняв взгляд на Сатору. На её губах появилась знакомая насмешливая улыбка. — Хочу посмотреть ему в лицо и сказать, до чего он докатился. Сатору несколько секунд смотрел на неё. А потом рассмеялся. — О, чувствую, вы отлично поладите. Сатору ещё некоторое время молчал. Он не переставал смотреть на Миэко. Шесть глаз продолжали рассматривать её проклятую энергию, пытаясь уловить закономерность. Она менялась постоянно. Не так, как меняется поток энергии обычного шамана. В ней словно не существовало окончательной формы. — Твоя техника странная, — наконец произнёс Сатору, чуть нахмурившись. — Она будто меняется каждую секунду. — Трансформация, — спокойно ответила Миэко, опустив взгляд на собственную ладонь. Пальцы едва заметно шевельнулись, словно она сама ощущала движение энергии под кожей. — Я могу менять всё, что касается меня. Сатору заинтересованно наклонил голову. — Всё? — Почти. Она подняла руку и посмотрела на неё, словно проверяла, не изменилась ли она прямо сейчас. — Даже этот куб принял меня за часть себя. Поэтому я всё ещё здесь. Улыбка Сатору стала чуть меньше. Он снова посмотрел на неё внимательнее. — Значит, ты не просто приспосабливаешь тело, — медленно произнёс он, сцепив руки за спиной. — Ты можешь менять сам принцип того, как оно существует. — Если тебе так проще это назвать, — Миэко пожала плечами. — Я никогда не особенно интересовалась названиями. — А если тебя разрубить пополам? Вопрос прозвучал неожиданно. Миэко повернула к нему голову и несколько секунд просто смотрела на него. Потом уголок её губ поднялся. — Сукуна однажды это сделал, — ответила она почти буднично, поправляя рукав. — Разрезал меня от плеча до бедра. Сатору перестал улыбаться. — И? — Я снова стояла перед ним. Миэко сказала это настолько спокойно, будто рассказывала о давно забытом порезе. — Живая. На несколько секунд в кубе повисла тишина. Сатору уже не шутил. Его взгляд стал внимательнее, а мысли заметно ускорились. Он перебирал всё, что знал о проклятой энергии, обратной технике, восстановлении тела и границах человеческого организма. — Значит… — медленно произнёс он, слегка прищурившись, — ты способна восстанавливать даже то, что обычное восстановление уже не позволяет вернуть? — Верно, — Миэко кивнула и спокойно посмотрела ему в глаза. — Даже если тело физически не может продолжать существовать? — Если я успеваю изменить его раньше, чем оно перестаёт быть моим. Сатору несколько секунд молчал. А потом тихо присвистнул. — Ничего себе. Миэко усмехнулась. — Ты сейчас выглядишь так, будто нашёл сокровище. — Возможно, так и есть, — Сатору улыбнулся уже совершенно иначе. В его взгляде появился настоящий интерес. — Слушай, Миэко. У меня есть предложение. Она чуть приподняла бровь. — Уже? — Не теряю времени, — Сатору развёл руками. — Если мы выберемся отсюда, мне понадобится твоя помощь. — Для чего? — Сукуна. Улыбка Миэко стала чуть заметнее. — Продолжай. — Он устроит резню, — Сатору говорил легко, но на этот раз в голосе не было шутки. — И если ты действительно можешь восстанавливать себя и менять тела, ты способна уменьшить количество жертв. Миэко некоторое время молчала. — А что я получу? Сатору улыбнулся. — Всё, о чём мы говорили. — Всё? — Современный мир. Магазины, еда, техника, города. Я покажу тебе всё, что захочешь. Миэко прищурилась. — За твой счёт? — Разумеется. Она несколько секунд смотрела на него, словно оценивала предложение. Потом в её глазах появилась лукавая искра. — Хм. Ты умеешь торговаться. — Я старался. — Хорошо, — Миэко кивнула. — Но сразу предупреждаю: я не собираюсь отдавать своё ради других. Она слегка улыбнулась. — Я люблю себя больше всего. Сатору расплылся в широкой улыбке. — Отлично. Миэко недоверчиво посмотрела на него. — Что именно тебя так обрадовало? — Именно поэтому я уверен, что ты сделаешь всё правильно, — ответил он, сунув руки в карманы. — Человек, который любит себя, обычно не хочет умирать вместе со всеми. Миэко тихо рассмеялась. — Посмотрим, сильнейший. Посмотрим. Она отвернулась, но улыбка ещё некоторое время оставалась на её лице. После короткой паузы Миэко снова заговорила: — Ты ведь понимаешь, какой он был? Сатору повернул к ней голову. — Сукуна? — Кто же ещё? — Миэко чуть усмехнулась, скрестив руки на груди. — В Хэйан его обожали за то, что он умел развлекать себя. — Обожали? — Сатору поднял бровь. — Если это вообще можно было назвать любовью, — уточнила она, задумчиво глядя в темноту. — Он постоянно придумывал игры. Сатору хмыкнул. — Игры? — На выживание, — спокойно продолжила Миэко. — Кто дольше продержится. Кто первым сломается. Кому выпадет шанс умереть быстро. Сатору на несколько секунд замолчал. — Ага, — наконец произнёс он, медленно качнув головой. — Кровавое казино. Только без правил и с главным призом в виде быстрой смерти. Миэко посмотрела на него и слегка улыбнулась. — Примерно. — Звучит так же мерзко, как и сам он, — Сатору скривился, хотя улыбка всё ещё оставалась на его лице. Миэко сделала вид, что не заметила его выражения. — Но ему это шло, — продолжила она, задумчиво глядя перед собой. — Крики. Паника. Отчаяние. Он словно купался во всём этом. Она ненадолго замолчала. — Для него чужой страх был развлечением. Сатору скользнул по ней взглядом. — И теперь его развлечением стал мой ученик? — Именно, — Миэко повернула к нему голову и чуть улыбнулась. — Твой ученик. Сатору перестал улыбаться. — Юджи не игрушка. — Не льсти ему, — Миэко тихо рассмеялась и слегка покачала головой. — Ты же понимаешь, что Сукуна не изменился. — Я это прекрасно понимаю. — Тогда понимаешь и другое. Она сделала шаг ближе. — Он играет. Просто теперь партнёр у него один. Сатору посмотрел ей прямо в глаза. — Юджи сильнее, чем тебе кажется. — Возможно. — Не «возможно», — Сатору выпрямился и скрестил руки на груди. — Он упрямый до идиотизма, но именно это и спасает его. Миэко приподняла бровь. — А Сукуна? — Сукуна может ломать тела, — Сатору говорил уже серьёзнее. — Может давить, пугать и уничтожать. Но сломать то, что у Юджи внутри… Он слегка наклонился вперёд. — Ему не по зубам. Миэко несколько секунд смотрела на него. Потом её губы тронула загадочная улыбка. — Что ж… — она чуть склонила голову. — Любопытно будет посмотреть. В следующий момент пространство вокруг них вспыхнуло. Свет разрезал темноту настолько резко, что Миэко инстинктивно прикрыла глаза рукой. По кубу прошёл глухой треск. Барьер дрогнул, словно его разорвали изнутри, а затем исчез. На землю посыпались обломки печати. Сатору первым вышел из разрушенного пространства и потянулся, разминая плечи. — Наконец-то, — протянул он, словно действительно только что проснулся после короткого сна. Затем его улыбка исчезла. Впереди стоял человек в теле Гето Сугуру. Сатору замер. — О, — произнёс он уже тише, глядя на знакомое лицо. — А вот и старый знакомый. Миэко стояла чуть позади. Она тоже смотрела на человека перед собой. Несколько секунд ей было достаточно. Чужая кожа. Чужое лицо. Чужое тело. Но это ощущение она узнала сразу. — Ну надо же… — Миэко медленно улыбнулась и сделала шаг вперёд. — Ты всё ещё цепляешься за чужие тела. Кендзяку чуть повернул голову. — Миэко. — Как паразит, который никак не хочет исчезать, — продолжила она, глядя прямо ему в глаза. В её голосе не было удивления. Только холодное удовольствие от того, что перед ней снова оказался тот, кого она считала давно исчезнувшим. Она уже собиралась сделать следующий шаг, когда сбоку раздался смех. Негромкий. Знакомый. Миэко замерла. — Торопишься, как всегда, — произнёс голос. Она медленно повернула голову. Рядом с Кендзяку стоял Сукуна. Но не тот, которого она помнила. Юношеское тело. Чужое лицо. Совершенно другая внешность. Миэко несколько секунд молчала. Затем медленно оглядела его с ног до головы. Задержала взгляд на его лице. — Как-то ты измельчал, — наконец произнесла она, слегка склонив голову. — Предыдущее тело хотя бы смотрелось внушительнее. Сатору тихо фыркнул. Сукуна медленно повернул к Миэко голову. В его глазах вспыхнул знакомый алый огонь. — Следи за языком, — произнёс он, и на губах появилась опасная улыбка. — Или я вырву его вместе с глоткой. — Хммм… — она сделала задумчивое лицо, после чего едва заметно улыбнулась. — Ну не могу я воспринимать твои угрозы всерьёз, когда ты выглядишь так мило. Сатору прикрыл рот рукой, скрывая усмешку. Сукуна медленно прищурился. — Милым я стану, когда буду держать твой череп в руках, — прошипел он, сделав шаг к ней. Миэко только покачала головой. — Бууу… Неужели ты совсем не скучал по мне? — протянула она с наигранной жалостью, глядя ему прямо в глаза. Улыбка Сукуны стала шире. — Скучал? — он тихо усмехнулся, остановившись в нескольких шагах от неё. — Я бы скорее назвал это нетерпением. Миэко чуть прищурилась. — Вот как? — Ждал, когда снова смогу разорвать тебя, — продолжил он, и в его голосе прозвучало почти весёлое предвкушение. Сатору переводил взгляд с одного на другую. Несколько секунд он молчал. Потом не выдержал. — Вы как семейная пара после долгой разлуки, — Сатору с подозрением прищурился. — Только вместо букетов у вас угрозы расчленёнкой. Миэко и Сукуна одновременно повернули к нему головы. — Заткнись. Они произнесли это почти одновременно. На несколько секунд повисла тишина. Сатору посмотрел на них обоих и довольно хмыкнул. — Вот. Я же говорю. Миэко первой отвела взгляд. Она снова посмотрела на Кендзяку. — А ты чего замолчал? — спросила она, чуть склонив голову. — Не ожидал меня увидеть? Кендзяку спокойно встретил её взгляд. — Признаюсь, удивлён, — ответил он, слегка прищурившись. — Я рассчитывал, что ты исчезнешь вместе с теми, кого уже давно нет. Миэко на несколько секунд замолчала. Затем её улыбка стала тоньше. — Разочарование больно жалит, да? — она сделала ещё один шаг вперёд, не сводя с него взгляда. — Но не переживай. Она слегка наклонила голову. — У тебя ещё будет время насладиться им сполна. Сукуна шагнул вперёд. Он оказался между ними. — Не спеши, — произнёс он, глядя на Миэко в упор. — Этот сейчас мой союзник. Миэко посмотрела на него, а потом перевела взгляд за его спину. — Ах вот оно что… — протянула она с насмешкой. — Ты теперь ещё и телохранитель, Рёмен? Сукуна угрожающе приблизился, но Миэко не шелохнулась. — Я защищаю не его, — Он оскалился, — Я защищаю то, что мне выгодно. Миэко чуть прищурилась. — А если я полезу вперёд? — Тогда придётся снова положить тебя на лопатки. На её лице появилась улыбка. — Хм, — Она медленно расправила плечи, — Ну что ж. Будет интересно проверить, остались ли у тебя старые навыки. Сатору громко хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание. — Так, стоп, — заявил он, переводя взгляд с Миэко на Сукуну. — Может, вы сначала определитесь, собираетесь вы убивать друг друга или флиртовать? Потому что у меня от этой неопределённости возникает сильный диссонанс. Сукуна резко повернул голову. — Заткнись, Шестиглазый. Сатору только шире улыбнулся. — О, я слышал это сотни раз, но никогда не затыкался. Миэко скосила на него взгляд. — Пусть поболтает, — сказала она спокойно, едва заметно усмехнувшись. — Хоть кто-то здесь звучит здраво. Сукуна снова посмотрел на неё. На этот раз он ничего не сказал. Миэко тоже замолчала. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Слишком долго для случайной встречи. Слишком спокойно для встречи врагов. В этом взгляде было узнавание. Старые воспоминания. Привычка видеть друг друга среди битвы. И что-то ещё, чему ни один из них не собирался давать название. — Я вижу, ты совсем не изменилась, — наконец произнёс Сукуна, чуть склонив голову. Миэко улыбнулась. — А ты изменился, — ответила она, внимательно рассматривая его новое лицо. — Но не настолько, чтобы мне стало скучно. Сукуна усмехнулся. И впервые за всё время встречи между ними не было угрозы. Только обещание будущей драки. Кендзяку склонился над очередным барьером, проводя пальцами по земле. Тонкие линии проклятой энергии одна за другой ложились на поверхность, соединяясь в сложную сеть. Он работал сосредоточенно, почти не замечая ничего вокруг. — Занят? — раздался за его спиной мягкий голос. Кендзяку не обернулся сразу. Только уголок его губ едва заметно поднялся. — И всё же ты пришла, Миэко, — произнёс он, продолжая выводить очередную линию. — Я уже начал думать, что твоя жажда мести наконец уступила здравому смыслу. Миэко остановилась в нескольких шагах от него и чуть склонила голову, рассматривая его спину. — Ты слишком громко дышишь, когда нервничаешь, — заметила она почти дружелюбно. — Найти тебя оказалось удивительно просто. Кендзяку медленно выпрямился и повернулся к ней. На его лице появилась неприятная улыбка. — Какой сюрприз, — протянул он, поднимая руку. Из-под земли тут же начали подниматься проклятые духи. — А мне показалось, что теперь ты будешь прятаться за спиной у Годжо. Миэко посмотрела на окруживших её духов, а потом снова на Кендзяку. Её губы тронула едва заметная улыбка. — Я никогда не прячусь, — спокойно ответила она, вытягивая ладонь. Воздух перед пальцами дрогнул и словно начал сжиматься. — Я пришла убрать оставленный, когда-то, после себя мусор. Первый дух рванулся вперёд. Он раскрыл пасть, готовясь сомкнуть свою челюстю на её теле, но не успел сделать и нескольких шагов. Его туловище внезапно выгнулось, будто невидимые руки сжали его изнутри. Послышался сухой треск, после чего тело духа превратилось в тёмный прах. Кендзяку едва заметно прищурился. — Всё ещё любишь ломать игрушки, — произнёс он, наблюдая за остатками проклятия. Миэко медленно опустила руку и сделала шаг вперёд. — А ты всё ещё любишь прятаться за ними, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Видимо, некоторые привычки переживают даже смену тела. Улыбка Кендзяку исчезла. Он сложил пальцы в печать, и пространство вокруг Миэко мгновенно заполнили десятки проклятых духов. Они сомкнулись кольцом, перекрывая каждый возможный путь. — Гето Сугуру был выдающимся заклинателем, — произнёс Кендзяку, слегка разводя руками. — Его сила теперь принадлежит мне. Ты не пройдёшь. Миэко оглядела окруживших её духов и тихо усмехнулась. — Ты опять всё перепутал, — сказала она, медленно поднимая ладонь. — Его сила принадлежит тебе. Но это ещё не значит, что ты умеешь ею правильно пользоваться. В воздухе раздался звук, похожий на хруст раскалывающегося льда. Сразу несколько духов выгнулось в неестественных позах. Их тела словно начали выворачивать сами себя, после чего они разлетелись на части. Остальные завыли и бросились вперёд, но Миэко уже двигалась сквозь них. Она не торопилась. Не пыталась уничтожить каждого. Просто шла прямо к Кендзяку, заставляя всё вокруг неё ломаться само. — Ты стала сильнее, — заметил он, отступая на шаг. — Нет, — Миэко мягко улыбнулась. — Это ты остался таким же слабаком. Кендзяку не успел ответить. Она оказалась перед ним слишком быстро. Удар отбросил его назад. Он успел выставить барьер, но Миэко тут же врезалась в него всей массой тела. Защитная поверхность пошла трещинами. Ещё один удар. Барьер рассыпался. Кендзяку рухнулю, а Миэко уже прижала его к земле, перехватив за одежду. — Что… ты… — начал он, пытаясь поднять руку. Миэко положила ладонь ему на лоб и чуть наклонилась. — Тише, — произнесла она почти ласково, удерживая его взгляд. — Не торопись. Я так долго тебя искала, было бы невежливо закончить всё слишком быстро. Пальцы её слегка напряглись. Шов на лбу Гето разошёлся. Кендзяку дёрнулся, но Миэко не позволила ему пошевелиться. Проклятая техника уже проникла в тело, меняя его под её волю. Она осторожно провела пальцами по разошедшемуся шву. — Ты знаешь, что мне всегда нравилось в твоей технике? — спросила она, чуть склонив голову. — Ты можешь снова и снова менять тела и способности. Её улыбка стала шире. — А я могу снова и снова их разрушать. С тихим влажным звуком она раскрыла череп и вытащила наружу истинное тело Кендзяку. Тот дёрнулся. — Ах… ты… Миэко удержала его одной рукой и внимательно посмотрела на скользкую, извивающуюся массу. — Вот ты какой, — произнесла она с лёгким любопытством. — Столько лет прячешься в чужих телах, а сам выглядишь довольно скромно. Кендзяку попытался вырваться, но её техника мгновенно изменила его тело. Отростки напряглись и тут же застыли. — Что ты сделала?! — Немного подправила тебя, — спокойно ответила Миэко, проводя пальцами по его телу. — Ничего страшного. Она слегка надавила. Кендзяку резко дёрнулся. Его тело отреагировало на прикосновение гораздо сильнее, чем должно было. — Ты изменила мою чувствительность… — Именно, — Миэко улыбнулась, словно похвалила его за хорошую догадку. — Теперь любое воздействие будет ощущаться сильнее. Она снова надавила. Крик Кендзяку разнёсся по разрушенному полю. Миэко смотрела на него спокойно. В её лице не было наслаждения чужой болью. Скорее удовлетворение человека, который наконец получил возможность вернуть то, что у него отняли. — Ты забрал у меня слишком много, — произнесла она тише, глядя ему в глаза. — Поэтому я решила вернуть тебе должок. Её пальцы сомкнулись. Тело Кендзяку изменилось. Ткань разорвалась. Он почти потерял сознание, но Миэко тут же восстановила повреждения. Снова. И снова. Она не позволяла ему умереть. Каждый раз, когда тело приближалось к грани разрушения, техника возвращала его обратно. Кендзяку уже не понимал, сколько прошло времени. — Зачем… — прохрипел он, пытаясь собрать остатки сознания. — Зачем ты меня восстанавливаешь? Миэко посмотрела на него сверху вниз. — Потому что смерть — слишком лёгкий выход для тебя. Она присела рядом и провела пальцем по одному из его отростков. — А я не люблю упрощать другим жизнь. Кендзяку с трудом поднял взгляд. — Ты… сумасшедшая. Миэко тихо усмехнулась. — Нет. Просто теперь я наконец-то могу делать то, что хочу. Она выпрямилась и бросила его на землю. Тело Кендзяку ещё несколько секунд дрожало, после чего окончательно застыло. — Ты теперь мой заложник, — спокойно сказала Миэко, смотря на него. — Ни мёртвый, ни живой. Будешь мучиться рядом со мной, пока мне не надоест. После этого она повернулась к лежавшему рядом телу Гето. Миэко недолго его разглядывала, после чего подошла к нему и опустилась на колени. Она провела ладонью над его лицом, позволяя технике проникнуть в тело. Шов на лбу начал затягиваться. Повреждённая кожа восстановилась. Кости черепа встали на место. Лицо Сугуру снова стало спокойным, почти безмятежным. Миэко осторожно коснулась его щеки. — Вернула, что смогла, — пробормотала она, глядя на него. — Остальное меня не касается. Она поднялась. Взяла тело Гето на руки, а истинное тело Кендзяку удерживала рядом с собой при помощи проклятой техники. Вдалеке небо разрезала вспышка. Затем ещё одна. Проклятая энергия Сатору и Сукуны сталкивалась так, что даже на расстоянии воздух дрожал. Миэко посмотрела туда и слегка улыбнулась. — Похоже, они уже начали без меня. Она развернулась и направилась к полю боя. — Как невежливо. --- Тело Сатору лежало на операционном столе. Миэко стояла рядом, внимательно рассматривая разрез, оставленный Сукуной. Она провела пальцами над повреждением, и проклятая техника тут же начала менять ткани. Кожа соединилась. Мышцы и органы восстановились. Кости встали на место с пугающей точностью. Через несколько секунд от разреза не осталось даже следа. Дыхание Сатору стало ровнее. Миэко наклонилась к нему и псмотрела на безмятежное лицо. — Спи, — тихо сказала она. — Ты мне ещё пригодишься. В углу комнаты вспыхнул экран. На нём передавалась трансляция Мэй-Мэй. Миэко подняла голову. На поле боя стоял Сукуна. Теперь уже в своей истинной форме. Четыре руки. Огромное тело. Несколько метров роста. Проклятая энергия настолько плотная, что казалось, будто она давит даже через экран. Миэко несколько секунд молча смотрела на изображение. Потом её губы изогнулись в ядовито-сладкой улыбке. — Ох, какой нетерпеливый, — произнесла она, слегка склонив голову. — Даже не дождался меня, чтобы показать себя во всей красе. Она выпрямилась и поправила одежду. Сатору всё ещё спал. Его сознание вернётся нескоро. Миэко бросила последний взгляд на него. — Отлично, — тихо произнесла она, направляясь к выходу. — Значит, никто не будет мешать. --- Когда Миэко ступила на поле боя, воздух вокруг неё задрожал от проклятой энергии. Сукуна почувствовал её почти сразу. Он медленно повернул голову. Все четыре глаза одновременно остановились на ней. На его лице появилась знакомая хищная улыбка. — Ха… вот и ты, — произнёс он, слегка разводя руками. — Решила оставить Годжо отдыхать? Миэко остановилась напротив него и оглядела огромную фигуру с головы до ног. — Ты же сам так красиво его разрезал, — ответила она, проводя горизантально рукой перед своим туловищем. — Пришлось привести обратно в порядок. Сукуна усмехнулся, обнажая зубы. — Чинишь мои игрушки? Миэко чуть прищурилась. — Не льсти себе, Рёмен, — произнесла она мягко. — Он не твой. Улыбка Сукуны стала шире. — А ты всё такая же наглая. — А ты всё такой же собственник, — Миэко чуть склонила голову, рассматривая его. — Хотя признаю… в таком виде тебе это даже идёт. Сукуна сделал шаг вперёд. — Не испытывай моё терпение. Миэко улыбнулась. — Хууу… — протянула она почти ласково, глядя ему прямо в глаза. — Неужели ты всё ещё думаешь, что угрозами можешь меня впечатлить? Проклятая энергия вокруг неё вздрогнула. — Я ведь уже однажды сделала тебя слабее. На лице Сукуны на мгновение появилось настоящее любопытство. — Значит, хочешь повторить? — Именно, — ответила Миэко, медленно складывая печать из рук. — Мне было интересно, насколько ты изменился за это время. Пространство вокруг них дрогнуло. Территория раскрылась. Гладкие чёрные стены сомкнулись вокруг двух фигур, превращая пространство в огромный куб. Всё за его пределами словно замерло. Даже движение проклятой энергии снаружи стало медленнее. Сукуна медленно оглядел стены. — Ха… — его усмешка стала шире. — Даже тюрьму умудряешься превратить в сцену. Миэко прошла мимо него, не торопясь. — Не в сцену, — поправила она, проводя пальцами по чёрной поверхности. — В место, где никто не будет нам мешать. Она обернулась. — А я не люблю зрителей. Сукуна тихо рассмеялся. — Значит, наконец-то решила поговорить со мной наедине? — Не обольщайся, — Миэко улыбнулась ему сладко и невинно. — Я просто хочу вспомнить, насколько приятно ломать твои кости. Его глаза вспыхнули. И в следующий момент он исчез. Первый удар разорвал пространство. Половина куба покрылась трещинами. Миэко отбросило к стене, но та тут же изменилась, словно подстроилась под её тело, смягчая удар. Она поднялась практически сразу. Сукуна рассмеялся. — Ха-ха-ха! Всё ещё хочешь запереть меня в клетке? Миэко медленно выпрямилась и поправила волосы. — Я люблю клетки, — ответила она мягко. — В них звери обычно становятся немного спокойнее. Сукуна оскалился. — Я не зверь. — Конечно, — Миэко кивнула с самым серьёзным видом. — Поэтому ты сейчас особенно стараешься это доказать. Он рванулся вперёд. Четыре руки превратились в вихрь ударов. Лезвия рассекали пространство, оставляя глубокие порезы на стенах. Миэко уходила от атак в последний момент, а её техника продолжала менять окружающее пространство. Там, где Сукуна ожидал увидеть её, расстояние внезапно становилось больше. Там, где он должен был попасть, движение становилось вязким. Она не могла сравниться с ним физически. Поэтому она не собиралась играть по его правилам. — Всё такая же хитрая, — усмехнулся Сукуна, резко остановившись. — Слабое тело и слишком острый язык. Миэко оказалась рядом с ним прижалась почти вплотную. Она не ударила. Только улыбнулась. — Всё такой же самодовольный, — тихо произнесла она. — Но я хорошо помню тот момент, когда твоя уверенность закончилась. Сукуна посмотрел на её руку. Потом снова ей в глаза. — Ты имеешь в виду, когда решила, что можешь сделать меня слабее? — Не решила, — поправила Миэко. — Сделала. На несколько секунд между ними повисла тишина. Сукуна улыбнулся. В его взгляде больше не было насмешки. Только азарт. — Проверь, сможешь ли снова. Миэко чуть прищурилась. Её пальцы медленно сжались. — С удовольствием. Они столкнулись почти одновременно. Техника Сукуны прошла по боку Миэко, разрезая ткань и плоть. Горячая кровь брызнула на его пальцы, впившиеся в рану, что не давали ей восстановиться, а сама Миэко только сильнее стиснула зубы. Боль была резкой, но знакомой. Она не отступила. Наоборот — поймала его за запястье, и пространство вокруг них тут же пошло мелкими трещинами, будто невидимое стекло не выдержало напряжения. — Хм… — Сукуна наклонился к ней, втягивая знакомый запах её крови. — Всё ещё вкусная. Миэко медленно подняла на него взгляд, а затем провела ногтями по его запястью, оставляя тонкие красные полосы. — Я просто хорошо сохранилась, — прохрипела она с едва заметной улыбкой. Его вторая рука резко ударила её. Плечо Миэко разлетелось кровавыми брызгами, и тело отбросило в сторону. Она успела сделать всего несколько шагов, прежде чем повреждённая ткань начала восстанавливаться. Кости вернулись на место, мышцы сомкнулись, кожа затянулась. Через несколько секунд от раны остались только кровь на одежде и несколько капель на полу. Миэко посмотрела на своё восстановившееся плечо, потом снова на Сукуну и довольно усмехнулась. — Это всё? — она слегка развела руками, словно приглашая его продолжить. — Ты всё ещё разогреваешься? — Не торопи меня, — Сукуна оскалился и в следующий миг оказался рядом. Его пальцы сомкнулись на её шее и легко подняли над землёй. Миэко почувствовала, как давление усиливается, но вместо страха только прищурилась. Свободной рукой она коснулась его лица, провела пальцами по линии челюсти и улыбнулась. — Ты скучал, — произнесла она почти ласково, хотя голос становился хриплым от недостатка воздуха. — Признайся. Сукуна посмотрел ей прямо в глаза. Несколько секунд никто из них не двигался. В этом коротком молчании смешалось слишком многое: ярость, азарт, воспоминание о прошлом и то странное удовольствие, которое появлялось у них только тогда, когда они были противниками друг друга. Сукуна вдруг рассмеялся и швырнул её в стену. — Может, и скучал, — признался он, усмехаясь. — Но это не значит, что я тебя пощажу. Миэко медленно поднялась. Волосы прилипли к лицу, дыхание сбилось, но на губах снова появилась улыбка. — А я и не хочу, чтобы ты меня щадил, — она вытерла кровь с подбородка тыльной стороной ладони. — Иначе будет скучно. Бой разгорался всё сильнее. Куб дрожал от столкновений, стены покрывались трещинами и тут же восстанавливались. Пространство внутри территории словно перестало подчиняться обычным законам. Снаружи проходили секунды, но внутри они растягивались, позволяя двум чудовищам продолжать игру. Миэко сжимала пространство вокруг Сукуны, заставляя его движения становиться тяжелее. Его руки словно вязли в густой воде, каждый шаг требовал больше усилий, чем предыдущий. Сукуна раздражённо оскалился и прорвался сквозь искажение. — Думаешь, твои трюки меня остановят? — бросил он, резко взмахнув рукой. Удар рассёк её грудь. Миэко пошатнулась и опустилась на одно колено. Кровь тонкой струёй стекала вниз, оставляя следы на чёрном полу. Она подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. — Остановить? — Миэко усмехнулась, медленно проводя пальцами по краю раны. — Нет. Но я могу заставить тебя злиться. Она поднялась, несмотря на боль, и чуть склонила голову. — А злой ты… ещё красивее. Сукуна замер. Всего на мгновение. А потом запрокинул голову и рассмеялся так громко, что стены куба задрожали. — Ты сумасшедшая женщина! — выдохнул он, снова переводя на неё взгляд. — А ты самовлюблённый ублюдок, — Миэко улыбнулась ещё шире и резко бросилась вперёд. Они столкнулись в центре куба. Сукуна перехватил её и с силой сжал шею. Миэко ответила мгновенно: пальцы скользнули по его лицу, оставляя на коже кровавые следы, а её техника проникла глубже. Кости внутри его тела начали ломаться. Сукуна почувствовал это сразу. Его улыбка стала шире. — Опять это? — он сжал пальцы сильнее, заставляя её голову запрокинуться. — Скажи, — Миэко придвинулась ближе, насколько это было возможно в её положении. — Скучал ли ты по моим рукам? — Лучше ты скажи, — Сукуна наклонился к её лицу, не ослабляя хватки, — Хочешь ли ты снова умереть от моих рук? — Если ты снова будешь выглядеть настолько довольным собой, — Миэко тихо хмыкнула, — возможно, я даже подумаю. Они оба улыбнулись. Сукуна отшвырнул её в сторону и они снова бросились друг на друга. Время внутри куба окончательно потеряло смысл. Сукуна разорвал её тело пополам. Миэко упала на землю, но через несколько мгновений её тело снова собралось. Она поднялась, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку. — Ну вот, — она расправила плечи, проверяя восстановившееся тело. — Уже интереснее. — Ты не меняешься, — Сукуна рассмеялся и снова рванулся вперёд. Миэко скрутила пространство вокруг него. Его собственная рука неожиданно изменила траекторию и ударила его в бок. Сукуна отшатнулся, посмотрел на собственную руку, а затем расхохотался. — Вот за это я и люблю с тобой драться, — выдохнул он, стирая кровь с губ. — Ни у кого больше не хватает наглости так со мной обращаться. Миэко медленно приблизилась и поправила растрёпанную одежду. — Дерзить — это моё, — произнесла она с мягкой улыбкой. — Ты ведь не хочешь лишать меня единственного способа тебя развеселить. Куб снова задрожал. На этот раз сильнее. По стенам прошла сеть трещин, а пространство вокруг них начало распадаться. Миэко первой заметила это и остановилась. Её грудь тяжело поднималась после долгого боя, на лице и одежде оставалась кровь, но взгляд был по-прежнему ясным. Она посмотрела на Сукуну и чуть улыбнулась. — Мы можем продолжать бесконечно, — сказала она тихо, проводя пальцами по ране на боку, которая уже затягивалась. — Но я не хочу, чтобы ты привык ко мне слишком быстро. Сукуна прищурился. — Снова сбежишь, Миэко? — спросил он спокойно, и в его голосе не было ни раздражения, ни удивления. Миэко чуть склонила голову. — Думаю, ты будешь ждать, — ответила она мягко. — Ты слишком самолюбив, чтобы забыть женщину, которая однажды заставила тебя почувствовать себя слабым. На губах Сукуны появилась медленная улыбка. — Самоуверенная. — Зато последовательная, — Миэко усмехнулась и растворилась в воздухе. В следующий миг территория окончательно исчезла. Тишину разорвал ленивый голос: — Я вернулся. Сукуна медленно повернул голову. Сатору стоял рядом, засунув руки в карманы. Белые волосы трепал ветер, а на губах играла знакомая кривоватая улыбка. — Ты вовремя, — Сукуна слегка прищурился. — Но на этот раз даже Миэко не сможет тебя восстановить. — Ладно уж, — Сатору вытащил руки из карманов и расправил плечи. — Покажи, что у тебя есть. Их столкновение разорвало пространство. Удары сменяли друг друга, вспышки проклятой энергии освещали поле боя, воздух вокруг буквально рвался от силы двух противников. Но даже посреди сражения они продолжали разговаривать. — Ты так стараешься скрыть, что устал, — заметил Сатору, легко уходя от очередного удара. — Но плечи тебя выдают. Сукуна развернулся вслед за ним и усмехнулся. — Ты слишком много смотришь на тела других мужчин. — Что поделать, — Сатору пожал плечами и тут же выбросил руку вперёд. — Профессиональная привычка. «Красный» ударил Сукуну и отбросил его на несколько метров. Тем временем Миэко уже находилась в штабе. Она сидела перед экраном, закинув ногу на ногу, и внимательно наблюдала за происходящим. На лице не было ни тревоги, ни волнения. Только лёгкое удовлетворение. Она чуть подалась вперёд и подперла подбородок ладонью. — Красавцы, — пробормотала Миэко, наблюдая за очередным столкновением. — Один язвительный, другой величественный. Вместе просто зрелище. На её губах появилась довольная улыбка. Сатору снова рванулся вперёд. Сукуна встретил его ударом. На этот раз Годжо на мгновение задержался. Совсем немного. Но Сукуна заметил. — Медленнее стал, — произнёс он тихо, чуть прищурившись. — Слабеешь. Сатору расправил плечи и снова улыбнулся. — Это я просто решил дать тебе фору, — ответил он легко. — Ты же старик. Неловко будет, если молодёжь обгонит тебя. Уголок рта Сукуны дрогнул. — Ты раздражаешь ещё больше, чем Миэко. — Сочту за комплимент, — Сатору усмехнулся и снова бросился вперёд. Именно в этот момент произошло то, чего никто из них не ожидал. Пока он двигался навстречу Сатору, за его спиной возникла едва заметная тень. Миэко. Её проклятая энергия скользнула в тело Сукуны почти незаметно. Техника почти ласково оплела связь между двумя телами. Тело Сукуны и тело Фушигуро одновременно дрогнули. Пространство вокруг них исказилось, словно отражение в воде. Сукуна резко остановился. — …Ты? — его голос прозвучал уже без прежней насмешки. Миэко улыбнулась. — Кто же ещё? Её пальцы медленно сомкнулись. Невидимая сеть прошла между душой Сукуны и телом Фушигуро. Сукуна попытался разорвать её силой, но Миэко уже изменила саму структуру связи. — Не дёргайся, — мягко произнесла она, подходя ближе. — Ты только тратишь моë время. — Миэко… — Сукуна оскалился. — Не сердись, — она наклонила голову. — Я же предупреждала, что люблю клетки. Разделение завершилось. Тело Мэгуми обмякло и упало вперёд. Миэко поймала его одной рукой, а истинная сущность Сукуны оказалась отделена от сосуда. Проклятая энергия тут же сомкнулась вокруг неё. Сукуна сопротивлялся. Но Миэко не пыталась подавить его грубой силой. Она меняла саму структуру того, что удерживала. Его тело. Его энергию. Связь между душой и оболочкой. Пока наконец всё не сомкнулось. Сукуна исчез. Но не окончательно. Миэко почувствовала его присутствие внутри себя почти сразу. Она замерла, а затем медленно прижала ладонь к груди. Изнутри раздался его голос: — Ты решила стать моей клеткой? Миэко усмехнулась и провела пальцами по ткани одежды. — Нет, — ответила она спокойно. — Я решила стать твоим зрителем. Она чуть склонила голову, будто представляла, насколько ему сейчас неприятна эта ситуация. — Ты у меня внутри. Представь, как удобно. Я могу наслаждаться твоим существованием, а ты наконец-то не можешь командовать. Внутри снова прозвучал его голос. — Думаешь, ты выиграла? Миэко улыбнулась. — Нет. Она подняла взгляд на Сатору. — Я просто получила то, что хотела. Голос Сукуны стал тише. — Мы ещё поиграем, Миэко. Её улыбка стала шире. — Конечно, Сукуна. — Она снова коснулась груди. — Для этого я тебя и оставила. Сатору тем временем успел отдышаться и теперь смотрел на неё с привычной полуулыбкой. — Признаю, это было неожиданно и довольно эффектно. Она перевела на него взгляд. — Договор, — спокойно напомнила Миэко, поправляя рукав. — Ты всё ещё должен мне, Годжо. Сатору посмотрел на неё несколько секунд. Потом улыбнулся ещё шире. ----- Вечерний Токио жил своей обычной, почти бессмысленной суетой. Светофоры меняли цвета, машины ползли по улицам плотным потоком, где-то внизу смеялись люди, спешили на встречи, ругались по телефону и покупали вещи, о которых ещё утром даже не думали. Стеклянные башни отражали тысячи огней и казались Миэко чем-то почти невозможным. Она сидела у окна дорогого ресторана, закинув ногу на ногу и удобно устроившись в кресле. Перед ней стоял стейк. Рядом — небольшой десерт с блестящей глазурью, настолько аккуратный, что сначала Миэко даже было жаль к нему прикасаться. Она медленно разрезала мясо. Не потому, что спешить было некуда. Просто ей нравилось ощущение самого процесса. Нож легко проходил сквозь нежную мякоть, за окном двигался огромный город, а в отражении стекла она видела себя — женщину из эпохи, которой давно не существовало, сидящую посреди мира, который когда-то казался бы ей невозможным. Возможно, именно это нравилось ей больше всего. Не машины. Не электрический свет. Не небоскрёбы. Само ощущение того, что мир продолжил жить без разрешения прошлого. — И ты действительно считаешь это достойным зрелищем? — голос Сукуны неожиданно прозвучал совсем рядом. На тыльной стороне её ладони медленно раскрылась пасть. Из неё показались зубы, а рядом с ними появился глаз, лениво осматривающий ресторан. Миэко даже не вздрогнула. Она положила кусочек мяса в рот и только после этого посмотрела на собственную руку. — А ты, значит, уже успел соскучиться по трупам? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Я надеялась, что современный мир хотя бы на пару часов избавит меня от твоего ворчания. Пасть оскалилась. — Люди, — произнёс Сукуна с явным презрением, — возятся в грязи, строят бессмысленные вещи и называют это прогрессом. Миэко перевела взгляд на город. — А тебе было бы приятнее снова жить среди костров, болезней и людей, которые умирают от малейшей неприятности? — По крайней мере тогда существовал порядок, — ответил Сукуна, и его глаз сузился. — Сильные брали то, что хотели. Слабые умирали. Никто не притворялся, будто мир справедлив. Миэко медленно положила нож. — И что особенно забавно, — она вытерла губы салфеткой и посмотрела на него через отражение в стекле, — ты сам уничтожил большую часть того мира. Сукуна ненадолго замолчал. — Ты убивал тех, кто мог тебя заинтересовать. Побеждал тех, кто мог бросить тебе вызов. Пугал тех, кто был слишком слаб, чтобы сопротивляться, — Миэко слегка пожала плечом. — А потом остался один и решил, что вокруг стало скучно. Пасть на её руке медленно растянулась в улыбке. — Ты намекаешь, что я сам виноват в своей скуке? — Намекаю? — Миэко спокойно взяла вилку. — Я прямо тебе говорю. Она отрезала ещё кусочек мяса и добавила уже мягче: — Ты слишком хорошо умеешь уничтожать то, что тебе нравится. Сукуна усмехнулся. — Интересные слова для женщины, которая сама не стесняется убивать. Миэко подняла на него взгляд. На несколько секунд в её лице исчезла насмешка. — Я никогда не говорила, что я добрая. Она спокойно отложила вилку. — Я просто умею останавливаться. Сукуна ничего не ответил. — Когда я хочу ослабить человека, я не обязана убивать его, — продолжила Миэко, проведя пальцем по краю бокала. — Мне достаточно изменить его. Сделать слабее. Лишить преимущества. Иногда оставить в живых гораздо интереснее. На губах появилась едва заметная улыбка. — Я не выжигаю игровую доску дотла, Сукуна. Я оставляю себе место для второй партии. Глаз на её руке несколько секунд смотрел на неё молча. — Ты сравниваешь людей с игрой. — А ты разве нет? Сукуна тихо рассмеялся. — В тебе есть одна неприятная особенность. — Только одна? — Миэко подняла бровь. — Ты слишком хорошо понимаешь, о чём говоришь. Она довольно улыбнулась. — Как приятно слышать от тебя что-то похожее на комплимент. Сукуна снова посмотрел в окно. Внизу люди продолжали двигаться. Кто-то переходил дорогу, кто-то стоял у витрины, двое молодых людей смеялись возле входа в соседнее здание. Никто из них не знал, что всего в нескольких метрах от них разговаривает тот, кто когда-то был одним из самых страшных существ их мира. — Они всё равно ничтожны, — произнёс Сукуна спустя некоторое время. — Боятся боли. Боятся смерти. Тратят жизнь на попытки продлить её ещё немного. Миэко некоторое время молчала. Она смотрела на людей за стеклом и вдруг поймала себя на мысли, что раньше смотрела на них примерно так же. Когда-то эмоции казались ей чем-то лишним. Смешным. Ненужным. Она не понимала, зачем человек может плакать, если проблему можно решить. Зачем злиться, если решение всё равно остаётся прежним. Зачем привязываться, если любую связь можно разрушить. А потом Мицуба умерла. И всё изменилось. Миэко медленно улыбнулась, сама не заметив этого. — Может быть, именно поэтому они интересны. Сукуна перевёл на неё взгляд. — Интересны? — Они знают, что умрут, и всё равно продолжают жить, — ответила она, слегка постукивая пальцем по столу. — Знают, что могут проиграть, и всё равно пытаются победить. Боятся и всё равно идут вперёд. Она ненадолго задумалась. — В этом есть что-то забавное. — Ты защищаешь их? Миэко повернулась к нему и усмехнулась. — Не льсти им. Она взяла ложку и попробовала десерт. — Мне совершенно всё равно, выживут они или нет. Сукуна прищурился. — Тогда зачем говорить о них? Миэко медленно проглотила сладость. — Потому что они существуют. Она снова посмотрела на город. — А значит, пока есть за чем наблюдать, мир не скучный. Сукуна некоторое время молчал. — Смешно слышать подобное от тебя, — наконец произнёс он. — Твоя техника буквально создана для того, чтобы уничтожать других изнутри. Миэко едва заметно пожала плечом. — Именно поэтому я знаю цену слабости. Она отложила ложку. — Сильный человек кажется сильным только рядом с тем, кто слабее. Убери всех вокруг — и останется просто человек с хорошими мышцами. Сукуна усмехнулся. — Ты пытаешься поставить меня рядом с обычными людьми? — Нет, — Миэко повернулась к нему и улыбнулась. — Я пытаюсь напомнить тебе, что даже королю нужен мир, которым он собирается править. Он нахмурился. — Я не нуждаюсь в них. — Тогда зачем тебе трон? Сукуна замолчал. Миэко не стала торопить его с ответом. Она снова взяла ложку и отделила небольшой кусочек десерта. — Если вокруг никого нет, — продолжила она уже тише, — ты не король. Она положила десерт в рот и чуть прищурилась от сладости. — Ты просто сильный человек в пустой комнате. На лице Сукуны появилась медленная улыбка. — Осторожнее, Миэко. — Почему? — она невинно подняла брови. — Ты начинаешь говорить слишком много. — А ты начинаешь слишком внимательно слушать. Он тихо рассмеялся. На этот раз без раздражения. Миэко снова посмотрела на город. Ей нравился этот мир. Не потому, что он был лучше Хэйана. Он просто был другим. Люди придумали способы жить дольше. Построили огромные здания. Научились хранить свет в маленьких устройствах, говорить с людьми за тысячи километров, перевозить еду через целые страны. И всё равно продолжали ссориться из-за глупостей, влюбляться, ревновать, бояться, смеяться и умирать. Миэко находила это удивительно живым. — Признайся, — сказала она наконец, повернув голову к Сукуне, — тебе ведь тоже интересно. — Что именно? — Почему этот мир всё ещё не развалился. Сукуна посмотрел на улицу. Его взгляд задержался на людях чуть дольше обычного. — Они всё ещё ничтожны. — Я не спрашивала, стали ли они сильными, — Миэко улыбнулась. — Я спросила, интересно ли тебе. Сукуна ничего не ответил. Но глаз на её руке продолжал смотреть в окно. Миэко заметила это. И больше ничего не сказала. Она просто вернулась к десерту. — И что ты хочешь этим доказать? — спросил Сукуна спустя несколько минут. Миэко подняла ложку, задумчиво посмотрела на неё и только потом ответила: — Ничего. Она попробовала десерт и довольно прикрыла глаза. — Я просто предлагаю тебе попробовать жить иначе. Сукуна слегка прищурился. —Ради чего? Миэко посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Ради самой игры. Несколько секунд он молчал. — А если мне снова станет скучно? Миэко спокойно вернулась к десерту. — Тогда скажешь мне. Она улыбнулась уголком губ. — Я не дам тебе заскучать. Сукуна тихо рассмеялся. — Самоуверенная женщина. — Зато тебе не надоедает, — Миэко даже не подняла глаз. За стеклом продолжал жить огромный город. Шумный. Непослушный. Совершенно не похожий на тот мир, который они оба помнили. И впервые за долгое время Сукуна не отвернулся от окна. Он продолжал смотреть.