Часть 4

Ира проснулась от настойчивого звонка в дверь. Взглянув на часы, она с трудом сообразила, что уже десять утра – редкий случай, когда она позволила себе выспаться после тяжелого дня. В голове была легкая путаница, обрывки тревожных снов, и звонок казался их продолжением. Накинув на плечи короткий шелковый халат, она босиком побежала в прихожую. – Кто там? – спросонья крикнула она, не глядя в глазок. Ответа не последовало. Она щелкнула замком и распахнула дверь. На пороге стоял Кривицкий. В руках он сжимал огромный, пышный букет алых роз. Ира замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она была босиком, в развевающемся халате, с растрепанными волосами и полусонным лицом. А он – в идеально отглаженной рубашке, с этим своим спокойным, чуть улыбающимся взглядом. – Доброе утро, – сказал он, протягивая цветы. – Поздравляю. – С чем? – по-глупому выдохнула она, машинально принимая тяжелый, благоухающий букет. – С началом новой жизни. Свободной. Только тогда до нее дошло. Развод. Вчера. Она смотрела то на него, то на розы, и чувствовала, как по лицу разливается краска. Смущение, неловкость и какая-то щемящая радость смешались в одно целое. – Спасибо, – прошептала она, прижимая цветы к груди. – Проходи... Кофе будешь? Он кивнул и переступил порог. Пока Ира суетилась на кухне, стараясь привести в порядок кофемашину и мысли, он присел на барный стул. Она чувствовала его взгляд на себе – на ее спине, на открытой шее, на голых ногах, мелькавших из-под шелковистых пол халата. Ей было одновременно и неловко от своей нескладности, и приятно от этого внимания. Оно было не пошлым, а... восхищенным. Резко повернувшись, чтобы спросить, крепкий ли он любит кофе, она поймала его взгляд. Он не отводил глаз, и его взгляд скользнул с ее лица вниз, по силуэту, на мгновение задержавшись на перехвате халата на талии. Он не стал ничего скрывать. Ира почувствовала, как горит все лицо. – Я... я сейчас, – скомкано бросила она, ставя перед ним чашку с дымящимся кофе. – Мне нужно переодеться. Она убежала в спальню, оставив его одного. Сердце бешено колотилось. Заперев дверь, она прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Стыд? Нет. Смущение – да. Но сквозь него пробивалось щемящее, давно забытое чувство – осознание себя желанной. Когда она вернулась в гостиную уже в брюках и рубашке, с собранными волосами, он допивал кофе. Взгляд его был спокоен, но в уголках губ таилась все та же понимающая улыбка. – Поехали? – предложила она, стараясь говорить ровно. – Конечно. В лифте и по дороге к машине они молчали. Но молчание это было уже другим – напряженным и сладким. Когда он завел двигатель, то, глядя на дорогу, спросил: – Ира, а что, если... сегодня вечером сходим куда-нибудь? В ресторан. Чтобы отметить. Твой первый свободный вечер. Она смотрела на его профиль, на уверенные руки на руле, и внутри все сжалось от предвкушения. – Почему бы и нет, – тихо согласилась она. Он улыбнулся, не глядя на нее, и они поехали в «Склиф». У входа в больницу их уже ждала привычная рабочая суета, но сегодня все казалось иным – светлее, четче, полнее надежд. Она шла рядом с ним, и будущее, которое еще вчера пугало своей пустотой, сегодня вдруг показалось полным возможностей.

***

Смена подходила к концу, и Ира, закончив обход, заглянула в ординаторскую. Геннадий дописывал историю болезни, сосредоточенно хмуря брови. – Гена, – тихо начала она, подойдя к его столу. Он поднял взгляд, и его лицо сразу смягчилось, уголки губ дрогнули в готовой улыбке. Но, увидев ее неуверенное выражение, насторожился. – В чем дело? – Насчет ужина... – она замялась, смотря куда-то мимо него. – Наверное, не получится. – Почему? – его улыбка растаяла. Ира с горькой усмешкой провела рукой по своему практичному, но бесформенному больничному халату. – Ну не поеду же я в ресторан вот в этом. А переодеваться... Все равно не успею, да и не в чем, по сути. Он хотел было сказать что-то вроде «Ты в чем угодно будешь прекрасно выглядеть», но, внимательнее взглянув на нее, понял, что дело не в одежде. Дело в том смущении и неуверенности, которые сквозили в ее позе, в опущенном взгляде. Ей было не до романтических ужинов после всего, что случилось. Ей нужна была простая, понятная помощь. Он отложил ручку и мягко сказал: – А кто тебе сказал, что ты не успеешь? Я тебя отвезу домой, подожду, пока ты переоденешься, а потом отвезем в ресторан. Так что все успеем. Его спокойный, уверенный тон подействовал на нее лучше любых уговоров. На ее лице проступила робкая улыбка, словно луч солнца из-за туч. – Правда? Ты не против? – Конечно, нет. Я через полчаса буду свободен. – Отлично, – кивнула она, и в глазах снова появился огонек. – Я тоже. Тогда... хорошо. Ровно через тридцать минут его машина уже стояла у подъезда ее дома. Дорога была молчаливой, но на этот раз тишина была комфортная, полной взаимопонимания. – Я быстро, – пообещала она, выходя из машины. – Не торопись, – ответил он, заглушая двигатель. – Я подожду. Она кивнула и направилась к подъезду. Геннадий смотрел ей вслед, и его сердце сжалось от странной смеси желания защитить ее и надежды, что этот вечер станет для нее тем самым светлым пятном, которого она так заслуживала.

***

Он собирался просто подождать, пока она зайдет в подъезд, как и договаривались. Но, глядя на ее освещенное фонарем профиль, на то, как она медленно собирается, словно не желая завершать этот вечер, он почувствовал острое, почти физическое нежелание оставаться в одиночестве. «И что я тут один буду сидеть?» — промелькнуло у него в голове. – Ира, постой! — он почти крикнул, распахивая дверь, когда она уже сделала шаг к подъезду. Она обернулась, удивленно приподняв бровь. Геннадий вышел из машины и обошел ее, чувствуя себя немного глупо. – Я подумал... что мне одному в машине сидеть, — сказал он, пожимая плечами и смотря куда-то мимо нее. — Можно, я провожу тебя до двери? Ира посмотрела на него — растерянного, в своем красивом пиджаке, стоящего посреди ночной улицы с таким нелепым предложением, — и ее лицо озарила теплая, понимающая улыбка. – А... ну да, — кивнула она, и в голосе послышалась легкая, счастливая усталость. — Конечно. Пошли. Они пошли к подъезду рядом, не касаясь друг друга, но их плечи почти соприкасались в ритме шага. Ночь внезапно показалась ему не пугающей, а полной тихой, интимной магии. И мысль, что он не сидит один в машине, а идет рядом с ней, даже эти последние несколько метров, была самой правильной мыслью за весь вечер.

***

Геннадий сидел на краешке дивана в ее гостиной, стараясь не разглядывать обстановку слишком явно, чтобы не нарушить ее личное пространство. Комната была уютной, но с едва уловимой печатью одиночества – слишком идеальный порядок, несколько одиноких фотографий на полке. – Ты не против, если я включу музыку? – донесся из спальни ее голос. – Конечно, нет, – отозвался он. Через мгновение из колонок полились тихие, джазовые мотивы. Они заполнили паузу, сделав ожидание менее формальным. – Извини, что задерживаюсь! – снова крикнула она. – Да все в порядке! Я же сказал, не торопись! – ответил он, и ему в голову пришла нелепая мысль, что они как подростки, перекрикивающиеся через всю квартиру. Он слышал отдаленные звуки – щелчок косметички, шелест ткани. Его нервное возбуждение нарастало. Он представлял ее в чем-то простом, элегантном, но... – Я готова. Голос прозвучал прямо из дверного проема. Геннадий поднял голову и... застыл. Он медленно поднялся с дивана, словно не веря собственным глазам. Ира стояла в коротком черном платье. Оно было безупречно скроено – обтягивающее, подчеркивающее каждую линию ее стройной, но женственной фигуры. Глубокое, но не вульгарное V-образное декольте открывало изящную ключицу и намекало на соблазнительные изгибы. Ткань переливалась при свете лампы, играя на ее бедрах. Каблуки делали ее ноги бесконечно длинными. Но дело было даже не в платье. Волосы, уложенные в мягкие волны, легкий, но безупречный макияж, подчеркивающий ее лучистые глаза и соблазнительные губы... Она была не просто одета. Она была превращением. Она была эффектной, потрясающей женщиной, и от нее просто перехватывало дух. Он стоял, не в силах вымолвить ни слова, полностью захваченный ее видом. В его глазах читался неподдельный, оглушительный восторг. Ира, видя его реакцию, смущенно улыбнулась, и легкий румянец выступил на ее щеках. Она перехватила его потерянный взгляд. – Ну что, – сказала она, мягко прерывая его немой восторг, – поехали? Геннадий вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Он сглотнул, с трудом находя слова. – А... да. Да, конечно. Поехали. Он подошел к ней, все еще не в силах оторвать от нее взгляд, и жестом предложил пройти к выходу. Идя следом за ней, он ловил себя на мысли, что сегодняшний вечер обещает быть куда более интересным и опасным для его спокойствия, чем он мог себе представить.