VI

      Ниндзя развернулся к девушке всем телом.       — В следующий раз, когда кто-либо спросит, что между нами… Твоё Действие – воплотить в реальность сон.       Сакура с трудом сглотнула. По спине прошла волна холодного пота. Это было слишком тяжело. Мало того, что нужно было посвятить в его содержание Какаши, так ещё и… В присутствии другого? Иными словами, мужчина требовал быть абсолютно и безоговорочно уверенной в них, при любых обстоятельствах и свидетелях. Если это Действие такое смелое, мелькнуло в голове, то сам Какаши, давая его, обязуется во что бы то ни стало помочь его выполнить. Девушка почувствовала, что стоит на краю пропасти, и всё, что удерживает от того, чтобы взлететь, – лишь её собственный страх упасть. Поскольку крылья ей уже дали.       Она выдержала взгляд ниндзя и медленно кивнула. Из грудной клетки вырвался выдох, до этого неосознанно запертый. Похоже, разговоры и правда помогают. Оставалось надеяться, что они перестанут быть такими выматывающими. Сакура подумала, что сейчас самое время уходить, и поднялась на ноги.       На языке вертелось столько слов, неуместных и ненужных. Вроде благодарности за гостеприимство, облегчения от разговора, вроде банальной шутки, в конце концов. Она знала, что с нынешним состоянием её нервной системы будет лучше ничего не говорить, чтобы не наломать новых дров.       Какаши молча поднялся за ней, чтобы проводить. Он пронзительно смотрел на девушку, пока та обувалась.       Сакура повернулась к нему, чтобы попрощаться, и уже раскрыла рот, как ниндзя её перебил:       — Так что между нами?       Время в этот момент остановилось. Голову распирали мысли, носящиеся со скоростью света, и одновременно там была зияющая пустота. Сакура не чувствовала ног, а слабо освещённая гостиная снова начала покачиваться.       Вот оно, его Действие. И здесь не нужны никакие слова.       Усилием воли куноичи подняла на Какаши глаза и, не разрывая контакта, приблизилась на пару шагов почти вплотную. Лицо мужчины было покрыто мягкой тенью, но вблизи было заметно, как блестят, словно лихорадочные, потемневшие глаза. Сакура слышала неровное дыхание и чувствовала тепло тел.       Она несмело подняла руку, словно не свою, и дотронулась до щеки пальцами, а затем ладонью. Веки ниндзя затрепетали, и он сделал практически не ощутимое движение головой к руке, словно желая втереться, как зверь. Этот момент оставил горящее воспоминание в памяти, но нужно было двигаться дальше. Девушка легко поддела ткань маски пальцами и медленно, пристально наблюдая, начала стягивать её, как бы прося разрешения.       Настала очередь её векам трепетать от вида неприкрытого лица Какаши. Но это всё ещё был не её сон.       Сакура с трудом оторвала взгляд и проскользила им медленно ниже, запоминая вблизи идеальные губы, нежную родинку, кадык, вокруг которого сгрудилась ткань маски, и грудь, мерно вздымающуюся под жилетом. Куноичи подалась чуть вперёд, окунаясь с головой в лёгкий, лесной, слегка мускусный аромат, и вверх. Их разделяло лишь пару сантиметров, лишь один вдох. И Сакура, двигаясь, словно в замедленной съёмке, сократила это расстояние до нуля.       Губы были совершенно такими, как во сне. Бархатные, мягкие, тёплые. Солнечные. Поцелуй был совершенно невесомым, практически целомудренным. Он ни на что не претендовал. Это был знак, символ того, что она готова ко всему. Любой риск, любая пропасть заслуживали того, если её союзником – партнёром – был этот мужчина.       Девушка разорвала поцелуй, а затем оставила ещё один, и ещё, и ещё. Глаза сами закрывались, чтобы дать ощущениям от всех остальных органов чувств дополнить картину. Какаши некоторое время не отвечал и просто неотрывно наблюдал, но постепенно, начиная с почти незаметных движений, тоже вошёл в ритм этого причудливого танца, не страстного, но совершенно магического.       Сакура наощупь протянула руку. Пальцы встретились с кожей чужого запястья. Куноичи обхватила его обеими руками и потянула на себя, достраивая сцену до конца.       Мужчина не сопротивлялся и позволил себе быть живым манекеном. Когда его собственное запястье оказалось на тонкой тёплой шее, пальцы сделали инстинктивное движение, случайно зарываясь в мягкие розовые волосы.       Девушка в этот момент издала почти неслышный стон прямо ему в губы. В этот момент ресницы обоих затрепетали, и ниндзя наконец сдался потоку ощущений.       Смелее направив рукой голову Сакуры, он склонил её набок и углубил поцелуй.       Сердцебиение девушки ускорилось, а голова пошла кругом, и она обвила руками шею ниндзя, размякая. Она почувствовала, как вторая ладонь в перчатке уверенно, но нежно огибает талию и придаёт устойчивости, мягко якорит и возвращает в настоящий мир, не прерывая ощущений.       Сакура вдруг чётко поняла, что летела. А опорой ей мог быть в этом только Какаши.       Она не знала, сколько времени они провели так, в объятиях друг друга. Когда они остановились, на скулах играл румянец, сердца колотились, а на губах расползались счастливые глупые улыбки.       — Понял, — шёпотом произнёс мужчина, крепче прижав куноичи к себе, и зарылся носом в розовую макушку.