Пока мир горел

      Да, хоть Копенгаген маленький и затхлый, одна из немногих действительно красивых вещей там, ради чего туда можно приехать – это рассвет. Рассветы здесь невероятно красивы: алое, почти кровавое небо заставляло думать: «А здесь вообще безопасно находиться?» Старый, помятый, умирающий от коррозии джип прикрывал пару, окинувшую взором город. Точнее, смотрел только один.       Момои дремала на плече Саки, а тот с сигаретой в зубах безразлично смотрел на восходящее солнце и витал в своих нескончаемых мыслях. В эту ночь он не на шутку перепугался, скорее не за то, что кто нибудь обнаружит его в состоянии убитого, а за своего единственного, по-настоящему хорошего друга – Нигеля. Остальные люди – это так, простая массовка для большего веселья. Он хотел вернуться практически сразу же, как начал об этом думать. А думать об этом Саки начал, когда лишь звуки сверчков начали доноситься из травы, а рядом сидевшая женщина, наконец, успокоилась. В то же время он понимал, что если вернутся, то застанут полицию прежде, чем она уедет. Так они просидели на склоне два часа, уже близилось раннее утро. Саки подергал плечом и Момои очнулась, с трудом разлепляя глаза. – Сколько времени? – Хз, часов пять утра, – лениво сказал парень, почесывая затылок. – Может, вернёмся? – Ну уже можно, думаю.       Саки поднялся на ноги, а затем подал руку только очнувшейся девушке, чтобы она не повалилась с косогора с похмелья. Он машинально завёл старый джип и пара направилась обратно в дом. Когда они вернулись, на улице стояла гробовая тишина, но в окнах дома было видно кишащих подростков, лежащих на полу в угаре, как будто ничего не произошло. Дверь закрыта. Саки постучал особым образом, чего Момои не поняла. Вероятно, это был специальный приём, о котором знал только Нигель, чтобы не спутать своего друга с кем-то другим. Белобрысый друг выскочил практически сразу. Выглядел он слегка потрепанно, видимо, только что проснулся. – Ну че там? Че вообще случилось? – С ходу начал Саки, – где Рэмбо, Майк? – Та бля, та шалава нажалувалась копчикам, шо у нас шо-то неладное типа творится, – сказал Нигель, показав пальцем на соседний домик, – зайбала, постоянно ухрожает, что вызувет ментуру, а ща походу и вызвала. – Так как ты отмазался в итоге? – Не сдержалась и вмешалась Момои. – Та бля, у меня ж предки типа юристы, так я им и насосал в уши, типа мой батя важная шишка, они узнали его и сразу свалили... Ещё и доброй ночки пожулали. – Ф-фух, – раздался облегченный выдох обоих. – А теперь, дай пройти. Холодно на улице и спать пиздец, как хочется, – сказал Саки.       Нигель послушно впустил пару и трое направились наверх. Саки по хозяйски разложился на родительской кровати, а Момои отошла в туалет. Нигель подошёл к своему другу и протянул ему пятитысячную купюру. – На, выихрал, – обиженно сказал он. – Че, нах? – Ну доховаривались же, шо ты трахнешь свою подружку, а я тебе пятихатку. – А как ты... – Та неважно! Лучше скажи, ты шо, втюхался в неё? – Да бля, не знаю, наверное, – мечтательно сказал Саки и закинул руки за голову. – Ой, бля-я, я тебя теряю походу... – Да отвали, норм все. Дай поспать лучше. – Ладно, ладно, пойшов я, – ответил Нигель, подняв руки, и удалился.       В комнату вернулась Момои. Она задернула тяжёлые шторы, чтобы солнце не светило, и плюхнулась рядом с Саки. Неожиданно для неё (да и для самого Саки), но парень слегка, будто отторженно, стесняясь своих чувств и действий, приобнял её. На лице девушки выступил небольшой румянец, который Саки уже не видел. Долгожданный сон, а он бывает очень редко у этого человека, накрыл его разум. Впервые за долгое время, ему приснился сон...

***

      Я бегу по полю. По огромному полю, где растёт кукуруза, сквозь эти высокие травяные столбы. Я пробираюсь через эти дебри на невероятных размеров лужайку, усыпанную жёлтыми дикими цветами. Я бегу дальше, не останавливаясь. Нет, я не сбегаю, ни от кого и ни от чего. Я бегу на зов своего сердца. Я вижу перед собой огромную яму, но я не останавливаюсь, и продолжаю мчать прямо к ней. Я проваливаюсь, падаю на лесную поляну, вокруг меня огромные ели, а под босыми ногами её иголки и папоротник повсюду. Я продолжаю бежать сквозь лес, не меняя направления. Я оказываюсь в тумане. Похоже, я совсем потерялся. Не видно ни зги, туман совсем запутал меня. Погодите, это вовсе не туман. Это дым, настоящий сигаретный дым! Я же задохнусь! Я задерживаю дыхание и бегу сквозь пелену. Да, это чертовски долго, но в конце концов я оказываюсь на... Берегу? Точно, берег моря. Я окончательно запутался. Что вообще происходит?! Я окидываю глазами широкую бухту, и вижу её. Она бежит по берегу, а её босые ноги облизывают солёные волны. Это море оно такое... Такое спокойное. Как и эта девушка. Такая лёгкая, её грудь еле прикрывает огромная белая рубашка, помимо которой, будто, ничего больше и нет. Видимо, это конец, ведь плавать я не умею. – Ты не умеешь плавать, зачем тебе это?       Она внезапно спросила меня, будто прочитала мысли. Я смотрю на неё и чувствую себя идиотом. Где я вообще?! – Ты дома, Саки. Я и есть твой дом.

***

      Саки очнулся от этих слов. Он подскочил так резко, будто его ударили сковородой по голове со всей силы. Момои крепко спала, даже слегка сопела. Парень глянул на время. Десять утра, пора уже вставать и действовать. Он, не надевая лонгслива, просто в джинсах выходит на кухню, где за барной стойкой дремлют угашенные Майк и Рэмбо. Саки хотел набрать себе воды, как услышал злобный, хриплый шёпот: – Вот ты где, алкаш... – Че? Че за, – непонимающе протянул Саки, обернулся и увидел Рэмбо, – бля, ты че не спишь? – Да неохота уже как-то. Где, блять, ключи от джимника? – А, точно, – Саки пошарился в карманах и достал ключи, – держи. Сорян, я действовал интуитивно. – Неплохо. В следующий раз не трогай, я не доверяю пиздюкам свою машину. – Ты недалеко ушёл, – съязвил Саки, – два года – небольшая разница. – Да все, бывай. Майк, подъем, мы сваливаем, – Рэмбо начал тормошить друга за плечо, накидывая олимпийку. – А убираться ты не будешь с нами? – Не, я в прошлый раз тут вылизывал все. Adios, – сказал он напоследок, лениво махая рукой и таща за собой сонного друга.       Саки все же выпил стакан воды и направился обратно в спальню. Момои умиротворенно лежала на кровати, обнимая подушку, на которой он лежал. Парень усмехнулся и подошёл к ней. – Вставай, уже десять. – А, ч-че, – протянула девушка, – уже встаю...       Момои поднялась с кровати и почесала затылок. Она достала из сумки расчёску, расчесала волосы и завязала тугой хвост. Все равно с кератином покончено, пора делать новый. – Короче, объясняю: после каждой пьянки мы собираем по несколько человек убирать хату. Поскольку я остаюсь, ты тоже останешься. – А, да, мне не сложно, – пожав плечами, ответила Момои, – мне бы только умыться... – Пойдём, я проведу тебя.       Пара направилась в ванную комнату и Момои достала из походной косметички зубную щётку. Саки же обшарил тумбочку и нашёл свою щётку. После недолгих водных процедур, ребята спустились вниз и увидели, как другие судорожно собираются, чтобы их не оставили убираться. – Эй, черти, вы совсем офигели?! Я в прошлый раз убиралась, – кричала Джоанна вслед уходящим лицам, как вдруг заметила подругу, – эй, Момо, на пару слов, пошли!       Джоанна отвела её в кухню и присела на столешницу. – Ну рассказывай, что между вами с Саки? – Не знаю, – пожала плечами Момои, – он вроде как влюбился в меня. – Что?! – Крикнула подруга и тут же прикрыла рот рукой, – то есть, какого фига?! Они же с Нигелем спорили на тебя! – Ну, так получилось, что Саки сам во всем сознался. Видимо он понял, что ему не суждено выиграть, поскольку я отбирала у него все попытки. – В каком плане? Он пытался тебя трахнуть? – Он не пытался, он трахал, – невинно сказала Момои. – Твою мать! – Да погоди. В первый раз я удалила запись с камеры, которую он поставил у себя дома. Во второй раз мы были у меня дома. Ну и третий раз... Кхм.. Здесь.       С каждым предложением глаза Джоанны то и дело косились все выше в область лобной доли. Сказать, что она была в шоке – это не сказать ничего. Ей не верилось, что такая сильная девушка, как Момои, поддалась чувствами такому уроду. – Момои, ты же понимаешь, что конкретно влипла? – Да успокойся. У меня все под контролем, – спокойно отвечала та. – Как знаешь. Но мой тебе совет, доверяй, но проверяй. – Эу, хорош там шаптаться, идите помохайте убираца, – сказал внезапно появившийся Нигель.       Подруги направились в гостиную комнату и принялись за уборку. В этот раз остались Саки, Момои, Джоанна, Джейсон и ещё пара неизвестных, или скорее забытых Момои человек. Ребята дружно вылизали хату Нигеля, и спустя часа три начали собираться сами. Последними ушли Саки и Момои. По дороге домой, Момои поняла, что напрочь забыла про видео. И про то, что хотела предупредить Джоанну о том, что она якобы была у неё. Идя по улице, она грызла ногти, что заметил Саки и спросил: – Всё окей у тебя? – Не знаю, как сказать маме. Я выгляжу помято, она сто процентов поймёт. Не хочу рисковать. – Я не знаю, как твои предки себя ведут в таких ситуациях, но, ты не пробовала врать? – Ах, моя мама отлично считывает эмоции, она поймёт... Как думаешь, может набрать Джоанне, чтобы она подтвердила мои слова? – Ох, блять. Даже не думай. Джоанна вообще не умеет врать, – ответил Саки, хлопая себя рукой по лбу. – Ну, тогда это жопа полная.       Подойдя к соседнему дому Момои, Саки завернул за угол и остановился. Он прижал девушку к холодной стене и схватил её за подбородок. Посмотрев пару секунд прямо в её опухшие от недосыпа глаза, он жадно поцеловал её в губы. Девушка не успела поддаться, так как его действие было коротким. – Звони, если что, – сказал Саки и ушёл в обратную сторону.       Момои почесала затылок и пожала плечами. «Странный...» – Подумала она и, стряхнув холодный пот со лба, постучала в дверь. Мать её открыла не сразу, девушке пришлось подождать. Женщина встала в проходе двери и скрестила руки на груди. – Явилась. – Мам, я... – Марш в свою комнату. На разговор.       Да уж, давно Момои не видела свою мать такой злой. Было бы проще, если бы она сходу наорала и дала пару подзатыльников. Гораздо страшнее была эта тихая, прячущаяся за маской безразличия злость. Момои направилась в свою комнату и тихонько присела на диван. – Где ты была? Даже не пытайся врать мне, – прищюрившись, сказала мать и оперлась в дверном проёме. – Мам, я... Я была с Джоанной, правда... Не у Джоанны. – По твоему, я должна вытягивать из тебя слова? Немедленно говори, где ты была, – холодно говорила женщина. – Мы были у Нигеля, – начала Момои и, как только увидела непонимание на лице матери, объяснилась, – это мой одноклассник. Ну, там были ребята из нашего класса, и ещё парочка друзей Нигеля... – Ближе к делу. Что вы там делали? – Ну, я выпила два стаканчика... – Что ты несёшь? Я по твоей опухшей роже вижу, что ты выпила много. Ещё и курила небось?! От тебя дымом несёт! – Нет, мам... Это Нигель, я просто... – Рядом стояла?! Не ври матери. Ты наказана, никуда не выходишь. Арест на три дня. В школу тебя будет отец довозить. Кстати, я сейчас ему сообщу о твоих походах, – она развернулась и уже было хотела захлопнуть дверь, как добавила, – мелкая потаскушка. Ещё не доросла.       Хлопок двери. Момои тут же без всякого стеснения, даже самой себя, разрыдалась и уткнулась лицом в подушку. Она страстно ненавидела, когда её собственная мать её так обзывала, и тем более лишала свободы. Что за доисторическая мера наказания?! Оставшаяся с прошлого вечера тушь размазалась по наволочке, смешиваясь с её слезами. Девушка хваталась за волосы, рвала их и била кулаком в подушку. Когда закончились силы и Момои не могла выдавить и слезы, она бездыханно упала на кровать спиной и закрыла глаза. Усталость смешалась с болью и обидой, которую только что ей причинила мать и девушка уснула.       Спустя пару часов, Момои проснулась. Она поняла, что снова находиться в этом кошмаре, где игнорируют все её желания и просьбы самые близкие родственники. Ей хотелось смыть с себя это и она направилась в душ. Там девушка провела часа полтора, не меньше, приводя наконец себя в порядок. Всё-таки, ежедневный уход в несколько этапов за собой – это не просто желание выглядеть лучше. Это некая терапия, во время которой она может расслабиться. Момои направилась в свою комнату, а по дороге встретила отца. Он остановил её. – Момои, подожди. Я хочу поговорить с тобой.       Девушка уже приняла эту участь, поэтому лишь тихо сказала: – Да, пап. – Момои, знаешь, я не ругаюсь на тебя. Я, скорее, просто разочарован. Мы с твоей мамой всегда растили из тебя приличную девочку, но видимо, этот город начинает тебя портить. Я видел, как ты... Кхм.. Зажималась с тем парнем около нашего дома. Кто он? – Ах, это, – Момои потупилась. – Он выглядит, будто сбежал из тюрьмы. Мне этот человек вообще не нравится. Отвечай честно. – Это Саки, мой одноклассник. – Саки значит, – отец подумал, а затем поставил вопрос в лоб, – у вас с ним что-то было? – Ну, нет, – Момои отвела взгляд. – Ты мне врёшь. Мама предложила уехать в другой город, я пытался её отговорить, но теперь моё решение твёрдо: мы уедем в соседний город, лишь бы ты выросла нормальной. – Папа, я и так нормальная! Все детство вы меня ограничивали во всем, – она разозлилась не на шутку, – в еде, в общении, даже моих друзей вы проверяли на вшивость! Я выросла и больше не нуждаюсь в вашем контроле! Почему вы меня не спросили, хочу ли я уезжать?! – Потому что ты ещё не доросла, тебе всего семнадцать! – Мне уже семнадцать! Я имею право высказывать свое мнение тоже!       Их разговор медленно сходил на крик. – Мы с твоей мамой делаем для тебя все, а после это ты зажимаешься с каким-то человекоподобным существом прямо у нас за спиной?! – Он нормальный человек! Такой же, как и вы, такой же, как и я, – прокричала Момои и, не сдержавшись, отвесила отцу пощёчину, – не говори так о нем! Я... Я люблю его, вот! А вас я... Ненавижу!       Момои быстрым шагом направилась в свою комнату и захлопнула дверь. Её отец стоял в коридоре и держался за щеку. Он налился красной краской, а когда на лестнице показалась мать девушки, он обернулся и кивнул ей. Этот кивок означал одно: дорогая, мы уезжаем отсюда в ближайшее время.

***

      Несмотря на то, что душ немного успокоил и образумил Момои, все равно ей не оставалось ничего, кроме как давиться своими слезами и истошно реветь в подушку. Она достала телефон и открыла чат с Саки. Message – Всё через жопу! – че случилось – Походу мы переезжаем – че нахуй? из-за тусы? че тебе вообще сказали? – Да, я созналась. Мама меня отругала и оставила на домашний арест – бля, хуево. че делать собираешься? мб я приду? – Ты чего, сдурел? Они тебя ненавидят – че, они меня знают? – Да. Папа увидел, как ты поцеловал меня – пиздец. и когда вы уезжаете? – Не знаю, может, завтра, а может, послезавтра – загляни в карман своей кофты. и не расстраивайся. =)       Момои поднялась с кровати и, вытерев слезы, пошарилась в карманах кофты. Там она обнаружила небольшой сверток бумаги: сигарета, обернутая... Запиской? Да, это была корявая записка от руки, в которой было: «не расстраивайся, все будет норм. покури лучше сижку и успокойся. Саки =)» Момои улыбнулась: мелочь, а приятно. Она пошарилась в своих ещё не до конца разобранных вещей и нашла зажигалку. Девушка подошла к окну и закурила так, чтобы никто из присутствующих в доме не почувствовал запаха. Что делать дальше? Вот они переедут, и Момои больше никогда не увидит Саки. Похоже, она реально влюбилась и ничего не могла поделать со своими чувствами. То неведомое, неясное, ранее чуждое ей ощущение, когда она хочет находиться рядом с человеком просто потому, что с ним хорошо – и есть любовь. Она искренне не хотела уезжать из этого затхлого городишки, где её окружают совершенно обычные, простые люди. Ей осточертел этот навязанный пафос, где её заставляют общаться только со знатью и уважаемыми людьми. Она лишь хотела по-настоящему окунуться в детство, прочувствовать на себе людскую простоту, где все равны друг перед другом. Ведь это так сближает. Всякая человеческая душа рождается в определённой нише, а любить эту нишу или ненавидеть – это уже исключительно дело каждого. Момои не просила вызволять её на свет именно в это общество: общество, где тебя уважают лишь за капитал и известность. Она с самого детства мечтала общаться с простыми людьми, хотела, чтобы её признавали не как источник дохода, а как личность. Но в том городе, где она жила раньше, люди находили в ней лишь выгоду – статус, из-за которого рядом стоявшие с ней казались такими же богатыми, как она сама. Саки нашёл в ней то, чего не удавалось найти никому: не просто красивое тело, а искренность, ведь Момои наконец позволила себе быть собой рядом с ним.       Девушка докурила сигарету почти до фильтра. Когда вместо шоколада она почувствовала горькый вкус ваты, то закашлялась и выкинула окурок подальше от дома. Он упал на дорогу и остался там тлеть. Момои закрыла окно, и плюхнулась в кровать, тлея также, как и этот жалкий бычок. На часах перевалило за одиннадцать вечера. Родители, по всей видимости, уже легли спать, поэтому девушка на цыпочках отправилась на кухню, в поисках чего-нибудь сьестного. Она порылась в холодильнике и обнаружила кусок сыра и хлеб. Ранее Момои кушала только тосты с авокадо, но сейчас ограничивалась простым сыром. И это её более, чем устраивало. После окончания короткой сырной трапезы, она прошмыгнула мимо родительской комнаты и завалилась на кровать. В слизистой глаз не осталось мокрого места, она больше не могла плакать, поэтому ей осталось лишь холодно смотреть в потолок, обрывками вспоминая лучшие моменты с Саки и, будто прощаться с ним.       Прошло около полутора часов и Момои услышала. Стук? Стук в окно. Сердце забилось быстрее, страх пронзил её до самых пят. Она осторожно раздвинула шторы и увидела за окном Саки, державшегося за трубу. Глаза вылезли на лоб и она чуть не заорала, то ли от радости, то ли от неожиданности. Она открыла окно на распашку и впустила парня. – Что ты тут делаешь?! – Шёпотом крикнула Момои. – Извините, что проник в вашу королевскую опочивальню и нарушил королевские покои! – Вообще-то, это тавтология, – возмутилась девушка, – и тем не менее, что ты тут делаешь? А если мои увидят?! – Не увидят, я спец в проникновении в чужие дома. – Спец он! Лучше бы фразу нормально выучил и не позорился, – сказала Момои и скрестила руки на груди.       Только потом девушка увидела, что в руках Саки красовались пять кустовых роз и шоколадка. Она тут же выпрямилась. – Это что, мне? – Да. Я не знал, че ты там любишь, поэтому выбрал наугад. – А куда я по твоему цветы поставлю?! Откуда у тебя вообще деньги? – Я думал, ты поблагорадишь меня хотя бы. – Ой. Мне просто никогда парни не делали подарков, – она секунду помолчала, а затем добавила, – Саки, спасибо большое за цветочки!       Он лишь закатил глаза, а после лёгкого поцелуя в щеку расплылся в кривой улыбке и по-хозяйски прошёл в комнату. Момои выскочила из комнаты, а затем, спустя секунд тридцать, вернулась с вазой в руках. Она поставила букет в вазу и подсела к Саки. Тот обнял её за плечи и уставился в стену. – Так че, когда вы уезжаете? – С грустью спросил он. – Не знаю, – пожала плечами Момои, – возможно, это наша последняя с тобой встреча. – Блять, плохо.       В комнате повисла тишина. Но даже это устраивало Момои, ведь сейчас ей наконец-то стало спокойно. Она облокотилась рукой на его грудь и опустила голову. Сил рыдать в плечо уже не было, поэтому она просто сидела. – Знаешь, мне пиздец как неохота говорить это... – М, что? – Спросила Момои и подняла свой взгляд. – Хз, я походу реально... Ну типа.. Люблю тебя, – ещё больше отведя взгляд, процедил Саки сквозь зубы.       Ему действительно было сложно говорить эти слова. Даже собственной матери он говорит это довольно редко. Момои единственная девушка не «на одну ночь», как изначально думал Саки, не та, что сторонится его, а та, что любит. Услышав это, девушка обняла его сзади за плечи и облокотилась на его спину. – Саки, я тоже люблю тебя, – коротко, но так легко и искренне сказала она. – Че, реально? – Да, реально. Саки, я ещё никому из мальчиков не говорила это! – Тогда может... Попробуем, типа.. Мутить? – Не-е, мутки мне не нравятся. Лучше настоящие отношения! – Ха-ха, дура, я это и имею ввиду.       Момои не ответила, а лишь повернула к себе Саки и поцеловала в губы. Это была не похоть, не страсть, не грязь. Это была настоящая любовь.       Так они провели часа полтора, не меньше. Момои лежала на полураздетом Саки и без конца присасывалась губами к его ключицам и плечам, оставляя красные засосы на его тусклой, пропитой водкой коже. Парень просто лежал, смотря в потолок, наслаждался обществом уже своей девушки. – Саки, так открой секрет? Откуда у тебя деньги? Эти цветы стоят приличных денег. – Хах, кажется Нигель увидел нас вдвоём той ночью, когда мы были у него. Он слишком хорошо ко мне относится, поэтому не стал врать и прикидываться тупнем, а просто отдал бабки. Я решил, что ты тоже внесла свою... Эээ... – Лепту? – Да, лепту. Вот, че-то вроде благодарности. – Ой, смешной ты, – отмахнулась Момои, – впервые вижу тебя таким... Милым что-ли. – Да фу, чушь не неси. Это только ради того, чтобы ты не ныла тут без остановки. Так что сильно не обольщайся, а то меня жмуриком на районе сделают. – Кем кем? – Жмуриком, – повторил Саки, но увидев непонимание на лице Момои, объяснил, – ну грохнут меня, типо.       Девушка посмеялась. Было около трех часов утра, поэтому Саки наконец решил уйти, чтобы не дай бог, его не увидели родители Момои. К счастью, их старческий сон был довольно крепок, поэтому никто ничего не услышал. Он спрыгнул с окна также легко, как и тогда. Бедные его коленные суставы, так и до тридцати не протянут. Момои смотрела в окно, провожая Саки взглядом до того, как он скрылся за горизонтом. Сам парень иногда оборачивался и, встречаясь с ней взглядами, ухмылялся.       На следующий день Момои никто не разбудил. Это было тёплое воскресенье, а значит, она проведёт дома целые сутки, никуда не выходя. Вспомнив, что было этой ночью, девушка приободрилась, зная, что не все так плохо, как могло бы быть. Она лёгкой походкой, довольная (будто ничего и не случилось) вышла на кухню, где её родители наслаждались трапезой. Они поприветствовали Момои леденящим взглядом, но та не обращала никакого внимания. Она будто приняла ту учесть, которая её настигла. А может, из-за того, что выплакала весь гнев в подушку, её лицо было таким умиротворенным, что мать её недоумела: – Что за праздник, что ты такая весёлая? – Ничего, мам, просто я хорошо себя чувствую! – Да ну, – она прищурилась, пытаясь найти подвох. – Мама, ну что ты такая серьёзная? Все, что ни делается – это к лучшему! – Завтракай уже, – также холодно сказал отец.       И всё-таки, несмотря на то, что родители вчера знатно поругались со своим цветком жизни, они проявляли какую-никакую заботу, ведь в глубине души представляли себя на её месте. Момои села за стол и принялась уплетать сырники, которые сварганила её мать. Они были немного подгорелые, но девушку это не волновало. Она была голодной ещё со вчерашнего дня: бутербродов бы точно было недостаточно. После трапезы она лучезарно поблагодарила своих предков за завтрак и отправилась к себе. Войдя в комнату, Момои обратила внимание на гитару. Не заправляя постели, и не переодеваясь из пижамы, она набрала Саки по видеосвязи. Он ответил не сразу, поскольку ещё спал. – Бля, ну че ты звонишь с утра пораньше?! – Саки, уже два часа дня, – спокойно сказала Момои, – помоги мне с гитарой. – Э-эх, – громко выдохнул Саки, – мне к тебе пёхать? – Нет конечно! У меня шнурки в стакане, – улыбнувшись, прошептала она. – Че за тупое выражение? Так и говори, что предки дома, – немного помолчав, он продолжил, – показывай, че там у тебя. – Ну смотри, вот что я могу играть...       Момои хотела было взять аккорд, но Саки перебил её. – Да погоди ты, дай я сам гитару возьму.       Он зафиксировал телефон в вертикальном положении и встал с кровати. На секунду Момои залипла на его отдаляющуюся фигуру: он только что проснулся, поэтому был немного потрепан и помят. Оказывается, Саки спал в каких-то шортах, похожих на шуршащие футбольные. Это немного раззадорило её. Парень захватил со стола купленную вчера ночью банку энергетика и открыл её. – Давишься газировкой с утра пораньше? Это вредно. – Что-то ты мне про синьку и сигареты такого не говоришь, – спокойно сказал Саки и сделал несколько глотков. – Хм, да тебе бесполезно говорить! – Это верно. Я все равно не послушаю. – Ага, даже если на кону наши отношения? – В шутку спросила Момои. – Ладно, проси что хочешь. – Окей. Давай так: ты можешь травить свой организм чем хочешь, но только пожалуйста, не кури больше траву и не юзай всякую хрень. – Че-то ты слишком дохуя просишь. Я постараюсь, но обещать не буду, – подмигнул Саки, – ладно, че там у тя с гитарой? – А, вот, смотри.       Момои зажала аккорд, который так давно не получался – аккорд Фа диез. Невероятно сложный, даже для некоторых гитарных гуру. Получилось слабовато, но для первого раза неплохо. Дальше она сыграла первую восьмёрку песни, которую они решили играть уже завтра на уроке музыки. Получилось практически сразу. Саки даже присвистнул. – Ващще нормально, завтра заебись сыграем! Только, давай я тебе кое-че покажу.       И Саки идеально сыграл добрую часть песни. Он знал её наизусть и на гитаре, и на барабанах. Эта райская мелодия ещё несколько секунд звучала в ушах Момои. – Короче, потренируйся сегодня ещё. Завтра норм будет, я тоже попробую на барабанах, надо бы мне вспомнить ваще, как играть. – Хорошо, до завтра! – А как же твой арест? – Ам.. Папа сказал, что будет довозить меня до школы. – Ох, ебать, цаца нарисовалась, – пошутил Саки и помахал кистями, – на тачке гонять будешь? – Не смешно! Плакать надо, а не смеяться! – Ха-ха, окей. До завтра, обнял. – Давай, я ещё напишу.       Момои отключила звонок. Вообще, практически весь день она тренировалась играть, изредка выходя из комнаты, чтобы родители её не заметили, взять что-то на перекусить. А если и попадалась на глаза, то приветливо улыбалась, будто специально дразня их, мол, мне пофигу что вы там решили. Под конец дня она написала Саки и спросила, придёт ли он к ней ночью. Он ответил ей короткое «Сорян, не приду» и пожелал спокойной ночи. Может ему лень? Сделав обычные вечерние рутинные дела, Момои устало плюхнулась в кровать и почти сразу же уснула. Хоть в этот день она и не потратила ни одной энергетический единицы, просидел весь день в комнате, но все равно устала. От звучания гитары уже болела голова, а нежные пальцы кровоточили от жёстких струн.

***

      На следующий день Момои проснулась по будильнику. Это было максимально мрачное утро, поскольку девушка чересчур много времени провела со своим отцом. По дороге в школу он сообщил ей, что пока он не получит зарплату, они точно не уедут, потому что денег на переезд попросту не было. В какой то степени, Момои обрадовало то, что отец немного остыл (возможно, после её пощечины) и стал общаться спокойно, без огрызаний и издевок. Он довёз её до школы и проследил, чтобы она вошла внутрь и никуда не улизнула. «Пора бы взяться за её внешний вид. Что за юбка? Что за короткие рубашки? Господи, когда уже похолодает и она наденет хотя бы зимние вещи...»       Когда девушка зашла в класс, то увидела старую картину: Нигель и Саки прикалываются над Дорис. «Эх, Дорис, пора бы тебе научиться огрызаться... И похудеть тоже не мешало, » – пронеслось в мыслях Момои. Она застыла в дверях класса и уставилась на Саки. Тот в свою очередь, когда увидел её, то машинально встал и сказал: – На пару слов.       Он схватил девушку за руку и повёл куда-то вниз. Момои мчалась за ним та, что волосы назад. Спустившись на первый этаж, он завёл её за угол коридора, где обычно никто не ходил и не включал свет, и жадно припал к её губам. Ему стоило нормально так пригнуться, чтобы ухватить рукой её бедро и сильно сжать. Он совершенно бестактно залез второй рукой под рубашку и начал бесцеремонно и без какого либо стеснения гулять ладонью по её груди. Момои от неожиданного напора аж немного вспотела. Когда в лёгких Саки закончился воздух жизни, он отпустил девушку. Она подняла на него лисий взгляд. – Я пиздец как соскучился. – Я тоже, но не обязательно было меня всю облизывать. Вообще-то, у меня макияж! – Пошли в класс, макияж...       Он лениво потащился в кабинет, а когда Момои догнала его, он протянул руку и девушка уже почти подала свою, а он сказал: – Дура, сумку давай свою.       Момои пожала плечами и выполнила его просьбу. Если честно, то парень думал о том, что эта сумка лёгкая, поскольку была не больше листа бумаги. Но каково было его удивление, когда он почувствовал недурную тяжесть. «Че она там носит?!» – Подумал Саки. Когда они вошли в класс, людей стало больше. Одноклассницы, заметив, что он несёт женскую сумочку, а рядом прогулочным шагом идёт Момои, зашептались. Прозвенел звонок на урок и в класс зашёл учитель музыки Барри Нугабрэч.