Дневник

      В «Сером Олене» будни начались со странной тишины, исходившей от двери младшего рыцаря Уильяма Ванджанса. Он заперся в своей казарме, и никакие стуки и призывы на тренировку не могли выманить его наружу.       — Не сегодня, ребят, — односложно бросал он в ответ, и за дверью затихали шаги.       Он отказал даже Сукехиро, своему вечному сопернику и напарнику, — чего не случалось никогда. Рыцари-чародеи ордена, поначалу озадаченные, вскоре нашли своему товарищу оправдание: то ли «те дни» наступили, то ли любимая маска испачкалась, вызвав эмоциональный раздрай. Решили не мешать уединению.       А между тем, запертый за своей дверью, Уильям сидел за простым деревянным столом. Он уставился в чистый, нетронутый лист новой тетради, погружённый в тяжёлую задумчивость. Его маска, обычно скрывающая верхнюю часть лица, бесцеремонно валялась на смятой постели, открывая миру хмурые черты и тёмное родимое пятно, которое в такие минуты казалось ему ещё больше и мрачнее. Наконец, он вышел из оцепенения, взял перо и начал выводить на бумаге аккуратные, витиеватые строки. «Предыстория сего творения заключается в том, что я — Уильям, непринятый сын семьи Ванджанс — решил вести дневник. В последнее время в моей жизни происходят весьма странные события, и я даже начинаю сомневаться в собственном ментальном равновесии. Если с помощью саморефлексии я не смогу справиться со своими проблемами, то буду вынужден отправиться на приём к лекарю душ. Итак, с чего всё началось...»

***

Запись №1 Имя: Уильям Проблема: Провалы в памяти       Странности начались через год после моего вступления в орден. Мне шестнадцать, и я обнаруживаю в своей памяти зияющие пустоты. Я не помню, как вчера заснул.       Кто-то скажет: «Уилл, ты юноша в расцвете сил, наверняка перебрал в таверне, и добрые друзья дотащили тебя до казармы». Возможно. Но я вчера не пил. Я отчётливо помню, как лёг в постель и натянул одеяло до подбородка. А дальше — чёрный провал.       Есть две версии. Либо я отрубился, едва голова коснулась подушки. Либо... я лунатик. И, честно говоря, вторая выглядит куда правдоподобнее. 1. Я проснулся измотанным, будто провёл ночь в марш-броске, а не в постели. 2. На мне была верхняя одежда, хотя спать я лёг в сорочке. 3. На тумбочке лежал чужой гримуар.       Первые два пункта ещё можно как-то объяснить. Но третий… Если в состоянии лунатизма я начал воровать чужие вещи, то что дальше? Бессознательная клептомания?       Надо найти владельца и вернуть. И надеяться, что он не поднимет шум.

***

      В тот миг, когда Патри в очередной раз вырвал у тела контроль, его охватила лёгкая паника. Он не нашёл свой гримуар. Без него он был словно воин прошлого без меча — беспомощный и уязвимый. А ведь эта книга была не просто инструментом — четырёхлистный клевер на обложке был символом, знаком его Избранности. Укол обиды был остёр и ядовит.       Но его взгляд упал на тетрадь, лежащую на столе. Ради любопытства он раскрыл её и пробежался по строчкам. На его губах появилась ухмылка, полная мстительной злобы.       — Ничего, жалкий человечишка, — прошипел он в тишине комнаты. — Придётся тебе немного пострадать от моих похождений. Это и в подмётки не годится тому, что ваши правители сделали с моим народом!       И, движимый внезапным порывом, он схватил перо, чтобы оставить в дневнике свой... визит.

***

Запись №2 Имя: ??? Проблема: Пропал гримуар       Слышь ты, мерзкий человечишка! Ты куда мой гримуар дел? Если не вернёшь его на место, я тебе так тело измотаю, что ты упадёшь и не встанешь!

***

      Пока бразды правления телом принадлежали Патри, эльфийская душа решила размять кости. По человеческим меркам ему было бы лет пятнадцать, не больше. Но для эльфа, разменявшего пару сотен лет, он всё ещё считался зелёным юнцом. Впрочем, какое это имело значение, когда в его распоряжении было совершеннолетнее, сильное тело, полное молодой энергии?

***

      Теория Уильяма о лунатизме рассыпалась в прах. Он был не лунатиком. Он был грёбаным одержимым! К такому выводу он пришёл, прочитав чужеродную запись в своём дневнике. А предшествовало этому утро, похожее на дурной сон.       Очнулся он в борделе, с пустым кошельком и тяжёлой головой. Первой мыслью был Сукехиро — уж этот-то любитель таверн и сомнительных удовольствий точно мог его втянуть в подобную авантюру. Но память упрямо молчала.       Неужели он не только бессознательный вор, но ещё и поклонник продажной любви? Чудесно. Вся его репутация летит к чёрту.       Лишь оказавшись в своей комнате и перечитав дневник, Уильям наконец понял суть происходящего. С ним всё было в порядке. Просто у него в теле завёлся сожитель! Какой-то Дьявол Похоти, судя по вчерашней ночи.       Гримуар он, скрепя сердце, забрал из Следственного комитета, пробормотав что-то о найденном владельце, и вернул в свою комнату, с тревогой глядя на него, будто на разорённое осиное гнездо. Он лег в постель, стараясь дышать ровно, и мысленно обратился к непрошеному гостю.       «Слушай... э-э... незнакомец. Я не знаю, кто ты и зачем вселился именно в меня, но мы вынуждены делить одно тело. Давай попробуем не доводить его до полного износа. Договоримся?»       Ответа не последовало. Лишь легкая, чужая усталость тянула ко сну. Утром он проснулся в своей же постели, что уже было прогрессом. Но на столе, рядом с тетрадью, лежала смятая бумажка с небрежным рисунком — карикатурный Уильям с испуганным лицом бежал от разгневанной девицы со скалкой в руках. Подпись гласила: «Скучно ты живёшь, человечишка. Пришлось развлекать себя самому».       Уильям вздохнул и открыл дневник.

***

Запись №3 Имя: Уильям (и, видимо, Кто-то ещё) Проблема: Несанкционированное художественное творчество       Во-первых, это не смешно. Во-вторых, моя репутация и так висит на волоске после твоего «культпохода». В-третьих... Ладно, отчасти карикатура получилась узнаваемой. Но скалку эту я нигде не видел!       Я не буду тебя экзорцировать. Пока. Но у нас проблемы посерьёзнее борделей и пропавших гримуаров. Завтра — инспекционная проверка ордена. Старшие рыцари будут оценивать нашу боевую и магическую подготовку. Если я во время демонстрации навыков вдруг начну рисовать карикатуры или, того хуже, пойду в пляс, нас обоих сочтут не просто одержимым, а неадекватным одержимым. И тогда нам обоим конец. Думаю, тебе, как моему «пассажиру», это тоже не улыбается.       Предлагаю перемирие. На время проверки — полный контроль за мной. После — обсудим условия совместного проживания.

***

      На следующее утро Уильям стоял по стойке «смирно» на плацу, чувствуя себя ходячим раздором. Внутри всё было обрывками мыслей: его собственная молитва всем известным богам и едва уловимое, постороннее любопытство, будто кто-то смотрел его же глазами на происходящее.       Когда дошло дело до магических поединков, его противником стал Сукехиро. «Смотри, осторожнее, он всегда бьёт слева», — пронеслось в голове Уильяма, но это была не его мысль. Это был чужой, резкий и точный совет.       Уильям едва успел парировать удар. В следующий момент он почувствовал, как его собственные мышцы наполняются несвойственной ему грацией, тело двигается с эльфийской лёгкостью, которой он никогда не обладал. Он провёл серию изящных, почти воздушных манёвров, поставив Сукехиро в тупик. Победа. Старшие рыцари кивали одобрительно.       Вернувшись в казарму, Уильям выдохнул. «Спасибо», — мысленно бросил он в пустоту.       В ответ в голове прозвучал насмешливый, но уже беззлобный голос: «Пожалуйста. Хотя, скажи своему напарнику, что он держит меч как деревенский дровосек. Стыдно должно быть».

***

Запись №4 Имя: Уильям & Патри Проблема: Совместное ведение дневника Уильям: Итак, по результатам инспекции я получил повышение. Спасибо, Патри. Выяснилось, что мой «сожитель» — это эльф по имени Патри, который оказался заточён в моём теле в результате странных стечений обстоятельств. Он не дьявол, а жертва. Как и я. Патри: «Жертва» — это сильно сказано. Я бы назвал это «несправедливым заключением в тесной, волосатой и постоянно голодной тюрьме». Уильям: Я не волосатый! И голодный, потому что ты вчера съел все мои запасы вяленого мяса! Патри: Эльфийскому организму нужна энергия. А твои «запасы» пахли старыми носками. В следующий раз купи фруктов. И орехов. Или я нарисую тебя толстячком на стене в столовой. Уильям: ...Как видно из записи, мы находимся на стадии сложных, но продуктивных переговоров. Мы договорились о графике: я управляю телом днём, Патри — несколько часов вечером, с условием не совершать ничего, что может поставить под угрозу нашу общую репутацию или пищеварительную систему. Патри: Условия приняты. Но оговорюсь: если я ещё раз увижу, как ты неумело флиртуешь с той самой девой со скалкой, я возьму управление на себя и покажу, как это делают настоящие эльфы. Мне за тебя стыдно. Уильям: Заткнись. И да, он научил меня паре древних эльфийских заклинаний. Гримуар, который я «украл», на самом деле был его. И да, он с четырёхлистным клевером — символом его Избранности. Мы выяснили, что можем общаться мысленно, и теперь Сукехиро постоянно ловит меня на том, что я веду оживлённые беседы... сам с собой. Думаю, он уже заподозрил неладное. Но это уже проблема будущего меня. А пока... Пока у меня появился самый невыносимый, заносчивый и дотошный друг. И, как ни странно, мне от этого совсем не плохо.

***

      Вечером Уильям сидел на подоконнике своей комнаты, глядя на заходящее солнце. В руке он держал не перо, а кисть. Патри, получив контроль над правой рукой, с невероятной точностью выводил на листе бумаги очертания заросшего руинного леса — пейзажа из своих воспоминаний.       «Знаешь, человечишка, — мысленно произнёс эльф, — а твоё тело не такое уж и неудобное. Немного угловатое, но жить можно».       «Ты мне льстишь», — усмехнулся Уильям про себя, чувствуя лёгкую усталость, но уже не раздражение, а странное, новое чувство товарищества. Они были двумя изгнанниками в одном теле, застрявшими между расами и судьбами. И их странная война за контроль наконец переросла в хрупкое, но прочное перемирие.       А на столе лежал открытый дневник, на последней странице которого было выведено одним почерком, но двумя разными чернилами: «Проблема: нас двое. Решение: пока не найдено. Но это уже не так уж и важно».