Интересно предложение

Прошла неделя. Город будто сошёл с ума: лица Эбби Малума смотрели с обложек разных журналов, рекламных щитов, экранов в метро. В каждом втором модном издании на первой полосе — его фотография: то в строгом костюме, то в футуристическом образе, то с лёгкой улыбкой, то с пронзительным взглядом. Он стал не просто моделью — он стал трендом. В кабинете Astrum Fashion Вивиан Лоренс нервно кусала кончики пальцев, листая свежий номер Fashion Pulse. На обложке — Эбби. В углу — заголовок: «Эбби Малум: как один парень изменил правила игры». — Я упустила его, — прошептала она, сжимая журнал так, что побелели костяшки. — Упустила, когда он был ещё школьником… а теперь он лицо Tomsan Studios. И они пожирают плоды.Она встала и подошла к окну, глядя на улицу, где прохожие останавливались, чтобы посмотреть на огромный баннер с Эбби. — Но это не конец, — тихо сказала она. — Я верну его. Astrum должен его заполучить. Любой ценой. Тем временем в светлой комнате на верхнем этаже особняка Лоренс сидела Амелия — семнадцатилетняя дочь Вивиан. Она лежала на кровати, окружённая распечатками фотографий Эбби, и мечтательно разглядывала одну из них: на ней он стоял на фоне вечернего города, слегка повернув голову, а свет от неоновых вывесок создавал вокруг него почти магическое сияние. Амелия взяла планшет и начала накладывать своё изображение рядом с его лицом — сначала в профиль, потом в анфас, потом вполоборота. Она представляла, как они могли бы позировать вместе: она в лёгком платье с асимметричным кроем, он — в строгом футуристическом костюме. Контраст стилей, но при этом — гармония. — Мы бы стали самой обсуждаемой парой сезона, — прошептала она. — Представь: совместные фотосессии, интервью для Young Vogue, дуэт в промо‑ролике… Она перевернулась на бок, прижимая фотографию к груди, и улыбнулась. В голове уже складывались идеи: «Случайная» встреча в кафе у студии звукозаписи — он часто там бывает после репетиций. Столкновение на показе новой коллекции для Urban Wave — она могла бы «нечаянно» задеть его плечом и рассыпать стопку журналов. Просьба о совместном фото для благотворительного проекта — фонд помощи подросткам, это было бы так трогательно… Приглашение на закрытый ужин в честь запуска новой линии Astrum. Амелия села, достала блокнот и начала записывать идеи, добавляя детали: — Нужно придумать повод для разговора. Может, спросить совета по поводу кастинга? Или сказать, что восхищаюсь его работой? А если предложить совместный проект — что‑то молодёжное, энергичное… Её глаза загорелись азартом. Она была уверена: если удастся привлечь его внимание, всё остальное сложится само собой. Вивиан, вернувшись в кабинет, села за стол и открыла ноутбук. На экране — таблица с анализом контрактов Эбби, отчёты по продажам Astrum, прогнозы на следующий квартал. Падение на 12,3% всё ещё жгло её изнутри. — Он может всё изменить, — пробормотала она. — Если Astrum получит Эбби, мы вернём аудиторию. И не просто вернём — расширим её. Она набрала номер своего помощника: — Маркус, — сказала она твёрдо, — подготовь предложение для Эбби Малума. Двойной гонорар по сравнению с текущим контрактом, эксклюзивные права на ключевые кампании, личный куратор из нашей команды. Плюс — бонус: участие в разработке капсульной коллекции под его именем. И… — она сделала паузу, — подключи Амелию. Пусть использует свои идеи. Если она сможет с ним познакомиться неофициально — это даст нам преимущество. Маркус что‑то ответил, но Вивиан уже не слушала. Перед глазами стояла обложка Tomsan Studios: уверенный взгляд Эбби, лёгкая улыбка, безупречный стиль. «Он будет нашим, — подумала она. — Astrum снова будет на вершине. А Амелия… что ж, если у неё действительно есть чувства — пусть попробует. В конце концов, любовь и бизнес иногда идут рука об руку». Вивиан откинулась на спинку кресла и улыбнулась — впервые за неделю. План начал складываться. Осталось сделать первый ход.

***

Эбби шёл в школу, низко надвинув кепку и стараясь держаться ближе к стенам домов. После первых съёмок для «Tomsan Studios» его фотографии появились в городских соцсетях и местных модных пабликах — и жизнь изменилась в один миг. Теперь каждый второй норовил подойти с просьбой дать автограф или сделать селфи, а репортёры глянцевых изданий будто выслеживали его, как охотники добычу. Он свернул в узкий переулок — короткий путь до школы, который знал с детства. Здесь было тише, почти безлюдно: старые кирпичные стены домов, увитые плющом, узкие водостоки, свисающие над головой, и асфальт, испещрённый трещинами и пятнами мха. В воздухе витал свежий запах влажной земли после утреннего дождя — он смешивался с едва уловимым ароматом цветущих кустов жимолости, пробивавшимся сквозь городскую суету. Эбби выдохнул, чуть расслабился, вдыхая полной грудью, но тут же насторожился: из‑за угла донеслись знакомые голоса. — Точно говорю, он пойдёт этим путём! — уверенно вещала Бабл. Её звонкий голос эхом отразился от стен, заставив пару голубей вспорхнуть с карниза. — Я его вчера здесь видела. — А если нет? — сомневалась Лана. Её голос звучал чуть тише, осторожнее, словно она боялась спугнуть удачу. — Вдруг он выбрал другую дорогу? — Тогда будем ждать у ворот, — вмешался Энджел. — Но я ставлю на переулок. Он любит короткие пути. Эбби невольно улыбнулся и вышел из‑за поворота: — И вы не ошиблись, — сказал он, поднимая руки в шутливой капитуляции. — Вот он я, живой и почти не напуганный толпами фанатов. Друзья разом обернулись. Бабл взвизгнула от радости и тут же бросилась обнимать его — её кудрявые волосы щекотали ему нос, а рюкзак с нашивками и значками стукнул его по плечу. — Эбби! Наконец‑то! Мы так соскучились! — воскликнула она, чуть не подпрыгивая на месте. Клэр, скрестив руки на груди, с улыбкой покачала головой. Её белые волосы, собранные в аккуратный хвост, слегка качнулись, поймав луч солнца, пробившийся сквозь кроны деревьев. — Ты стал таким неуловимым. То студия, то примерки, то Карен задерживает после тренировок… Мы уже начали думать, что ты нас бросил ради славы. Эбби смущённо поправил кепку, чувствуя, как теплеет на душе: — Ну что вы… Просто график плотный. Но я всегда помню о вас. Лана, чуть покраснев, шагнула ближе. Её тёмно‑серые штаны и свободная футболка выглядели по‑домашнему уютно, а в глазах читалась искренняя радость. Она теребила край рукава, словно не решаясь сказать что‑то важное. — Мы видели твои фото. Ты… ты очень круто выглядишь. Прямо как на обложке журнала. — Да ладно тебе, — Эбби отмахнулся, но улыбка всё равно растянулась на лице. — Это всё Карен, Томсан и стилисты. Без них я бы просто стоял и смущался перед камерой. Энджел хлопнул его по плечу с такой силой, что Эбби слегка покачнулся: — Не скромничай. У тебя есть харизма. Даже Оливер вчера буркнул, что «этот Малум не так уж плох в кадре». А для него это почти комплимент. Компания дружно рассмеялась. Бабл, заговорщицки подмигнув, достала из рюкзака блокнот и ручку — на обложке красовался рисунок единорога с радужной гривой. — Раз уж мы все тут… Можно автограф? Только быстро, пока никто не увидел. Эбби на мгновение замер, потом рассмеялся: — Серьёзно? Вы же мои друзья! — Именно поэтому, — серьёзно сказала Клэр. — Мы хотим помнить этот момент. Когда ты ещё был «просто Эбби», а не лицо новой коллекции. Он вздохнул, взял блокнот и быстро написал: «Бабл — самой неугомонной и светлой! Спасибо, что всегда рядом. Эбби». Бабл передала блокнот Лане. Эбби написал: «Лане — за поддержку, даже когда я сам в себя не верил». Клэр получила надпись: «Клэр — за честность и веру. Без тебя я бы сомневался дольше». А для Энджела Эбби написал: «Энджелу — лучшему другу, который не даёт зазнаться. Держимся вместе!» — Вот, — он отдал последний блокнот. — Теперь вы официально обладатели эксклюзивных автографов. Но не успели они сделать и десяти шагов, как из‑за угла показались первые фанаты. Сначала один — парень в футболке с логотипом студии, потом девушка с папкой фотографий, затем ещё двое с телефонами наготове. — Эбби! — крикнул кто‑то. — Можно фото? — Автограф, пожалуйста! — подхватила девушка, протягивая глянцевый журнал с его снимком на обложке. Её глаза горели восторгом, а пальцы слегка дрожали от волнения. Эбби инстинктивно сделал шаг назад, но друзья мгновенно среагировали. Бабл встала впереди: — Ребята, давайте без фанатизма, — её голос звучал твёрдо, но дружелюбно. — Эбби идёт в школу, у него уроки. Но если хотите фото — давайте по одному, и быстро, ладно? Клэр подхватила: — И автографы тоже по очереди. Он не машина для подписей. Энджел и Лана встали по бокам, мягко направляя желающих пообщаться в небольшую очередь. Эбби благодарно кивнул друзьям и принялся раздавать автографы — коротко, но с улыбкой, стараясь не задерживать никого надолго. Он старался смотреть каждому в глаза, говорить пару тёплых слов, хотя внутри всё ещё чувствовал неловкость от такого внимания. — Спасибо, — шепнул он, когда они наконец вырвались из толпы и ускорили шаг к школьным воротам. — Без вас я бы утонул в просьбах. — Мы же команда, — улыбнулась Лана, поправляя лямку рюкзака. — И будем рядом, что бы ни случилось. — Даже если ты станешь супермоделью? — поддразнил Энджел, подмигивая. — Особенно тогда, — серьёзно ответила Клэр, поправляя очки. Её взгляд был тёплым и искренним. Эбби посмотрел на друзей и вдруг почувствовал, что никакие репортёры, фанаты и даже Алиса с её жёсткими условиями не смогут лишить его самого ценного — людей, которые верят в него просто так, без условий и контрактов. — Ладно, — он глубоко вдохнул, вглядываясь в школьное здание впереди: кирпичные стены, увитые диким виноградом, большие окна, группа учеников у входа, оживлённо обсуждающих что‑то. Солнечные блики играли на стёклах, а ветер шевелил листья старых клёнов у крыльца. — Идёмте учиться. А после уроков — в студию. У меня сегодня пробная съёмка для осенней коллекции, и я хочу, чтобы вы потом оценили фото. — Обещаем быть самыми строгими критиками, — подмигнула Бабл, подпрыгивая на месте. Её кудри весело подпрыгнули в такт. — И самыми преданными фанатами, — добавила Лана, улыбаясь. Они рассмеялись и вместе вошли в школьные ворота, оставляя за спиной шум города и блеск вспышек — там, где начиналась настоящая жизнь. Эбби посмотрел на друзей, улыбнулся и вдруг вздохнул: — Кстати, у меня ещё эти занятия с мистером Деми… — признался он. — Пока совсем не клеится. — Какие занятия? — удивлённо подняла брови Бабл, наклонив голову набок. — По вокалу, — пояснил Эбби, поправляя лямку рюкзака. — Карен считает, что это пригодится для будущих проектов. Мол, модель должна уметь всё. Но… я даже простую мелодию спеть не могу без ошибок. Лана сочувственно коснулась его руки: — Тяжело, да? — Ещё как, — Эбби почесал затылок. — Вчера мистер Деми дал мне упражнение: нужно было тянуть звук «а», контролируя дыхание. А у меня вместо красивого звука получился какой‑то писк. Он только улыбнулся и сказал: «Ничего, прогресс будет. Главное — регулярность». Но я всё равно чувствую себя… неумехой. Энджел хлопнул его по плечу: — Эй, вспомни, как ты впервые пришёл в спортзал. Ты тогда еле десяток отжиманий сделал, а сейчас — посмотри на себя! — Да, — подхватила Клэр. — Ты же не сразу научился так круто позировать перед камерой. Сначала тоже было неловко, а теперь — как рыба в воде. Так и с вокалом будет. — Наверное, вы правы, — Эбби слегка улыбнулся. — Просто… это так непривычно. Когда я на съёмках, я хотя бы понимаю, что делать: повернуться так, посмотреть сюда, улыбнуться. А тут нужно чувствовать звук, слушать себя, а я пока не умею. После уроков Эбби, как обычно, отправился в школьную студию к мистеру Деми. Здание школы уже почти опустело — лишь изредка раздавались чьи‑то шаги в коридорах да хлопали двери кабинетов. В воздухе витал знакомый запах мела, старых учебников и чуть уловимый аромат полировочной мастики для полов. Мистер Деми уже ждал его в студии — просторном помещении с большими окнами, зашторенными тяжёлыми бархатными занавесками. У стены стояло старенькое, но ухоженное пианино, рядом — стойка с микрофонами и небольшой пульт звукорежиссёра. На стене висели портреты великих певцов прошлого, словно наблюдавшие за новыми учениками. — А, Эбби! — мистер Деми поднял голову от нотных листов, разложенных на пюпитре. Его добрые глаза за стёклами очков улыбнулись. — Рад, что ты пришёл. Сегодня попробуем кое‑что новое. Ты говорил, что тебе сложно контролировать дыхание — давай поработаем над этим отдельно. Он достал секундомер и сел за пианино: — Задача простая: вдыхаешь на четыре счёта, задерживаешь дыхание на два, выдыхаешь на шесть. И так пять раз. Постарайся, чтобы выдох был ровным, без рывков. Представь, что выпускаешь воздух из шарика — медленно, плавно, без толчков. Эбби сосредоточился и начал выполнять упражнение. Он встал прямо, расправил плечи, положил руку на живот, чтобы чувствовать движение диафрагмы. Первый раз выдох получился рваным, второй — слишком коротким. На третий раз он смог сделать всё почти правильно: вдох — раз, два, три, четыре; задержка — раз, два; выдох — раз, два, три, четыре, пять, шесть. — Уже лучше, — похвалил мистер Деми, сверяясь с секундомером. — Видишь? Ты уже научился замечать, как работает твоё дыхание. Чувствуешь, как живот поднимается и опускается? Это важно. Теперь попробуем то же самое, но со звуком. Тяни «а» на выдохе — медленно, ровно, как будто рассказываешь сказку на ночь. Эбби набрал воздуха и осторожно произнёс: — А‑а‑а… Звук получился тихим и дрожащим, но непрерывным. В тишине студии он прозвучал непривычно громко — Эбби даже слегка смутился, но мистер Деми радостно хлопнул в ладоши: — Отлично! Видишь, прогресс есть. На прошлой неделе ты прерывался уже на второй секунде. А сейчас смог протянуть звук почти до конца выдоха. Это большой шаг! Они продолжили: простые гласные, затем короткие слоги, потом — фрагменты мелодий. Эбби сбивался, путался, иногда краснел от досады, когда голос срывался на высоких нотах, но мистер Деми оставался терпеливым. — Не бойся ошибаться, — мягко говорил он, слегка касаясь клавиш пианино, чтобы дать нужную ноту. — Ошибки — это ступеньки к успеху. Представь, что ты не поёшь для студии, а рассказываешь историю своим друзьям. Вложи в звук эмоции. Что ты хочешь сказать этим звуком? Радость? Грусть? Воодушевление? Эбби глубоко вдохнул, закрыл глаза и представил своих друзей — Бабл, смеющуюся и подпрыгивающую от восторга, Лану с её тёплой улыбкой, серьёзную Клэр и добродушного Энджела. Он вспомнил утренний разговор, их поддержку, их веру в него. И вдруг звук стал свободнее, ровнее, а мелодия зазвучала чуть увереннее — в ней появилась какая‑то внутренняя теплота. — Вот! — мистер Деми улыбнулся, его пальцы легко пробежали по клавишам, поддерживая мелодию. — Видишь? Ты уже чувствуешь, как это работает. Звук идёт не из горла, а из сердца. Он рождается внутри тебя и хочет быть услышанным. Эбби открыл глаза и улыбнулся в ответ: — Кажется, я начинаю понимать. Это как… как позировать перед камерой, только внутри. Нужно найти точку опоры не в позе, а в себе самом. — Именно так! — кивнул мистер Деми. — А теперь давай попробуем тот отрывок, который у тебя не получался на прошлой неделе. Помнишь? Они повторили упражнение. Эбби всё ещё ошибался, но уже не так часто. Он чувствовал, как постепенно уходит напряжение, как дыхание становится глубже, а голос — увереннее. В какой‑то момент он даже поймал себя на мысли, что ему нравится этот процесс — поиск правильного звука, ощущение контроля над своим телом и голосом. Выходя из студии, Эбби встретил своих друзей — они ждали его неподалёку в холле школы. Бабл листала журнал с его фотографиями, Лана что‑то показывала Клэр на телефоне, а Энджел лениво покачивался на скамейке, постукивая ногой в такт какой‑то мелодии. — Ну что? — нетерпеливо спросила Бабл, захлопывая журнал. — Опять сбежал через окно? — Нет, — Эбби рассмеялся, чувствуя необычную лёгкость внутри. — Сегодня было… неплохо. Мистер Деми сказал, что я начал чувствовать звук. И я действительно почувствовал! Не идеально, но прогресс есть. Эбби стоял перед дверью музыкального кабинета Мистера Деми, сжимая в руках папку с нотами. Ладони слегка вспотели, а в груди нарастало знакомое волнение. Но на этот раз оно было другим — не тяжёлым грузом тревоги, а лёгким трепетом предвкушения. Он глубоко вдохнул, постучал и, дождавшись приглашения, вошёл. Кабинет Мистера Деми напоминал музей музыки: на стенах висели старинные инструменты, полки были уставлены виниловыми пластинками и книгами о композиторах, а в углу стоял массивный рояль с потёртой клавиатурой. Сам Мистер Деми сидел за столом, перелистывая ноты. Это был высокий худощавый мужчина с седыми волосами и пронзительными зелеными глазами. — А, Эбби! — Он поднял взгляд и улыбнулся. — Рад, что ты пришёл. Готов поработать? — Да, — Эбби поставил папку на стол. — Я много тренировался после нашей прошлой встречи. Мистер Деми кивнул, встал и подошёл к роялю: — Отлично. Начнём с разминки. Давай проверим, как ты чувствуешь дыхание. Встань прямо, расслабь плечи. Вдох — медленный, глубокий, на четыре счёта. Задержи дыхание на два счёта. Выдох — плавный, на шесть. Повтори. Эбби выполнил упражнение. На этот раз ему удалось контролировать поток воздуха гораздо лучше, чем раньше. — Хорошо, — одобрил Мистер Деми. — Теперь добавим звук. На выдохе произнеси «ммм», стараясь держать тон ровным. Эбби закрыл глаза, сосредоточился и запел. Звук получился чистым, без дрожи. — Замечательно! — Мистер Деми хлопнул в ладоши. — Видишь? Ты уже делаешь успехи. Теперь возьмём гамму. Я сыграю, а ты повтори. Он пробежался пальцами по клавишам, выводя простую мажорную гамму. Эбби повторил, стараясь точно попасть в ноты. — Неплохо, — Мистер Деми улыбнулся. — Но вот здесь, на переходе от ре к ми, ты чуть-чуть спешишь. Давай ещё раз, медленнее. Сосредоточься на плавности. Эбби попробовал снова. На этот раз он специально замедлил переход, слушая, как звук перетекает из одного в другой. — Вот так! — воскликнул Мистер Деми. — Ты поймал суть. Музыка — это не просто ноты, это движение. Представь, что твой голос — это река: она может быть быстрой, но всегда течёт плавно. Они продолжили работу. Мистер Деми давал всё более сложные упражнения: пение с закрытым ртом, переходы между регистрами, длинные фразы на одном дыхании. Эбби ловил себя на том, что ему становится легче. Он больше не боялся высоких нот, не сбивался на сложных участках. — А теперь давай попробуем песню, — предложил Мистер Деми, доставая из папки лист с нотами. — Это классика: «Лунная река». Мелодия простая, но требует чувства. Попробуй спеть первый куплет, не думая о технике. Просто чувствуй музыку. Эбби кивнул, сделал глубокий вдох и начал: Moon river, wider than a mile… Голос звучал уверенно. Он не пытался форсировать звук, не напрягал горло — просто позволял мелодии течь. Мистер Деми слушал, слегка покачивая головой в такт. Когда Эбби закончил, учитель несколько секунд молчал, потом улыбнулся: — Видишь? — сказал он мягко. — Ты уже не тот мальчик, который пришёл ко мне в первый раз. Ты научился доверять себе. Это главное. Эбби почувствовал, как внутри разливается тепло. — Спасибо, — он улыбнулся в ответ. — Раньше я думал, что вокал — это что‑то недостижимое. А теперь… теперь я понимаю, что могу. — Конечно, можешь, — Мистер Деми положил руку ему на плечо. — У тебя есть талант, но ещё важнее — упорство. Ты работаешь, и это даёт плоды. Продолжай в том же духе, и скоро ты удивишь не только других, но и себя.В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Карен. — Ну как дела? — спросила она. Эбби повернулся к ней, и на его лице появилась широкая улыбка: — У меня получается! По‑настоящему получается—Карен подошла ближе и обняла его за плечи. — Я знала, что ты справишься. Мистер Деми, вы творите чудеса—Учитель рассмеялся. — О, я лишь помогаю раскрыть то, что уже есть. Эбби сам сделал большую часть работы. Эбби посмотрел на них обоих и вдруг осознал: он больше не боится сцены, не сомневается в себе. Он был готов идти дальше — к новым песням, новым выступлениям, новому себе. — Что будем делать дальше? — спросил он, чувствуя, как в груди закипает азарт Мистер Деми подмигнул. — А теперь, мой юный друг, мы начнём работать над тембром. Готов узнать, на что действительно способен твой голос? После занятия с мистером Деми Карен предложила отпраздновать первый настоящий успех Эбби. — Давай устроим ужин — только ты, я и твои родители, — улыбнулась она. — Пора им узнать, как далеко ты продвинулся. Я уверена, они будут гордиться тобой. Эбби слегка покраснел.— Правда? Вы думаете, стоит? Они ведь до сих пор немного настороженно относятся к моей работе в Tomsan Studios… — Тем более, — Карен положила руку ему на плечо. — Им нужно увидеть, что это не просто «модное увлечение», а то, что приносит тебе радость и помогает расти. Поверь, родители всегда хотят видеть своих детей счастливыми. Эбби улыбнулся— Хорошо. Тогда поехали к нам домой. Мама как раз сегодня собиралась печь яблочный пирог — её фирменный. Карен подмигнула— Звучит как идеальный план. Дом Малумов встретил их тёплым светом из окон и запахом свежей выпечки. Мисс Малум как раз вынимала из духовки золотистый пирог, а Мистер Малум раскладывал на столе тарелки и приборы. — О, вы уже здесь! — обрадовалась мама, увидев Эбби и Карен. — Как прошло занятие? — Отлично, мам, — Эбби обнял её и поцеловал в щёку. — Сегодня я впервые почувствовал, что действительно начинаю понимать вокал. Мистер Малум подошёл ближе: — Это здорово, сынок. Карен, спасибо, что поддерживаете его. Мы с мамой немного волновались, что модельная карьера отвлечёт его от учёбы, но, кажется, он находит баланс. Карен улыбнулась— Эбби очень талантлив, и главное — он много работает. Сегодня на уроке он впервые уверенно спел целый куплет без ошибок. И не просто спел — вложил в песню эмоции. Это большой шаг. Мисс Малум вытерла руки о фартук и села за стол— Расскажи подробнее, Эбби. Что именно вы делали? Эбби сел рядом, оживляясь. — Мы начали с упражнений на дыхание — вдох на четыре счёта, задержка на два, выдох на шесть. Сначала у меня не получалось, а потом я представил, что выпускаю воздух из шарика — медленно и плавно. Мистер Деми сказал, что я стал лучше чувствовать диафрагму. А потом мы попробовали петь — сначала звук «ммм», потом гласные, а в конце — отрывок из «Лунной реки». И знаете… он прозвучал! Не идеально, но уже не так, как раньше.Мистер Малум кивнул. — Значит, упорство и труд дают результат. Это хороший урок для всех нас.Карен добавила — И самое главное — Эбби начал доверять себе. Он перестал бояться ошибок и стал слушать свой голос не как посторонний звук, а как часть себя. Это ключ к настоящему прогрессу. Мисс Малум посмотрела на сына с нежностью. — Я так рада это слышать. Мы всегда поддерживали тебя, сынок, но иногда нам было сложно понять, куда всё это ведёт. Теперь я вижу — ты не просто позируешь перед камерой. Ты учишься, развиваешься, открываешь в себе что‑то новое. — Да, — Эбби улыбнулся. — И это… это действительно приносит радость. Раньше я думал, что вокал — это что‑то недостижимое, а теперь понимаю: если работать, всё получится.Мистер Малум встал и поднял чашку с чаем. — Тогда давайте выпьем за твой прогресс, Эбби. За то, что ты не боишься пробовать новое и идёшь вперёд, несмотря на трудности. — За Эбби! — подхватили остальные. Они чокнулись чашками. Мисс Малум разрезала пирог и разложила по тарелкам ароматные куски. Карен взяла один и одобрительно кивнула. — Ммм, это что-то невероятное. Эбби, тебе повезло с мамой. Все рассмеялись. Эбби почувствовал, как внутри разливается тепло. Рядом были люди, которые верили в него, поддерживали и радовались его успехам — не за славу или контракты, а просто потому, что он был собой. — Спасибо, — тихо сказал он. — Спасибо, что вы есть.Карен потрепала его по плечу. — А теперь ешь пирог и рассказывай, что мистер Деми планирует на следующий урок. — Он сказал, что мы начнём работать над тембром, — Эбби откусил кусок пирога и зажмурился от удовольствия. — Представляете? Я даже не знал, что у голоса может быть столько оттенков. — Вот видишь, — улыбнулась мисс Малум. — Впереди ещё много открытий. И мы будем рядом.Мистер Малум подмигнул. — Главное — не забывай про учёбу. Но если вокал помогает тебе расти — я только за. Эбби кивнул, чувствуя, как уверенность крепнет внутри. Он больше не был растерянным подростком, который случайно попал в мир моды. Он был Эбби Малумом — парнем, который учится, пробует, ошибается и идёт вперёд. И теперь у него была не только команда в Tomsan Studios, но и крепкая поддержка дома. — Обещаю, — сказал он. — Я не подведу. За окном догорал закат, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. В доме пахло яблочным пирогом, звучал смех, и Эбби знал: что бы ни случилось дальше, он готов к новым вызовам. Если хотите, могу продолжить историю или добавить какие‑то конкретные сцены! …За окном догорал закат, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. В доме пахло яблочным пирогом, звучал смех, и Эбби знал: что бы ни случилось дальше, он готов к новым вызовам. В этот момент раздался осторожный стук в дверь. Мисс Малум удивлённо подняла брови: — Мы кого‑то ждём? — Не думаю, — Мистер Малум отложил салфетку. — Я открою. Он вышел в прихожую, и через пару секунд вернулся, ведя за собой незнакомку. Это была молодая женщина лет двадцати пяти — в строгом тёмно‑синем деловом костюме, с аккуратно уложенными каштановыми волосами и планшетом в руках. Её взгляд был внимательным, но вежливым. — Прошу прощения за внезапный визит, — произнесла она, слегка поклонившись. — Меня зовут Лина Вейл, я представитель Astrum Fashion. Эбби невольно выпрямился на стуле. Карен слегка напряглась, но сохранила спокойное выражение лица. — Вы мистер Эбби Малум? — Лина повернулась к нему. — Я бы хотела с вами кое‑что обсудить.