Первая съемка

В просторной звукозаписывающей студии «Tomsan Studios» царила деловая суета. Карен стояла у большого панорамного окна, задумчиво глядя на оживлённую улицу внизу. В руках она держала чашку ароматного чая, от которой поднимался лёгкий пар. Через пару минут в комнату вошёл Томсан. Его механические щупальца плавно покачивались в такт шагам, а в глазах светилось привычное жизнерадостное выражение. — Ну что, Карен, — начал он, устраиваясь в кресле напротив, — сегодня выдался насыщенный день. Эбби показал отличные результаты на репетиции. Думаю, у него реально есть потенциал стать звездой. Карен улыбнулась, поставив чашку на столик: — Да, он старается. Видно, что ему важно не просто «пройти через это», а действительно раскрыть себя. Кстати, как Руби? Она обещала помочь ему с вокальными упражнениями. Томсан рассмеялся, и одно из щупальцев игриво щёлкнуло: — О, Руби… Она отчитала меня сегодня утром. Снова. Говорит, что я слишком много дурюсь на рабочем месте. Представляешь? «Папа, — говорит, — ты должен быть примером для команды, а не клоуном». Ну что тут скажешь — дочь растёт, становится серьёзной. Карен рассмеялась: — Она просто заботится о тебе. И, знаешь, в чём‑то она права. Но твоя энергия — это то, что делает студию особенной. Без твоего энтузиазма здесь было бы скучно. Том кивнул, его щупальца слегка расслабились: — Спасибо за поддержку. Но она действительно молодец. Я горжусь ею. Кстати, она уже подготовила несколько световых сценариев для завтрашней съёмки. Говорит, что хочет удивить Эбби. Карен кивнула, задумавшись: — Это здорово. Эбби сейчас как раз нуждается в таких моментах — когда кто‑то верит в него и вдохновляет. Он… — она запнулась, подбирая слова, — он будто балансирует между двумя мирами. С одной стороны — его обязательства, друзья, учёба. С другой — этот новый путь, который он только начинает. В этот момент её телефон тихо завибрировал. Карен достала его, увидела входящий вызов и слегка приподняла брови: — Ого, это из «Starlight Magazine». Похоже, они хотят обсудить обложку, которую мы им обещали. Она ответила на звонок: — Добрый день, Карен слушает. Из динамика раздался вежливый, но энергичный голос: — Мисс Карен, здравствуйте! Это редактор «Starlight Magazine». Мы получили предварительные материалы и хотели бы утвердить финальный вариант обложки с Эбби. У нас есть пара правок по композиции и цветовой гамме — можем обсудить их в зум‑конференции завтра в 14:00? Карен быстро взглянула на Тома, который тут же оживился и поднял большой палец вверх. Она улыбнулась в трубку: — Конечно, будем рады обсудить. Отправьте, пожалуйста, ваши правки, мы изучим их и подготовим ответы. Встреча в 14:00 нам подходит. — Отлично! Тогда до завтра. Ждём ваших комментариев. Завершив разговор, Карен повернулась к Тому: — Всё идёт по плану. Они хотят утвердить обложку. Но нам нужно ещё раз показать Эбби все варианты — пусть выберет то, что ему ближе. Томсан вскочил, его щупальца задвигались в радостном ритме: — Точно! Надо срочно его позвать. Хочешь, я сам схожу? Карен задумчиво покачала головой: — Нет, лучше я сама его найду. Грейс сейчас занята с другим подопечным, так что придётся обойтись без посредников. Нам важно, чтобы Эбби чувствовал свою вовлечённость в процесс. Она вышла из комнаты и направилась в тренировочный зал. По пути она мысленно проговаривала, как лучше представить Эбби варианты обложки — чтобы он не растерялся от обилия деталей, но смог чётко выразить своё мнение. Когда Карен вошла в зал, Эбби как раз заканчивал упражнение на пластику. Он двигался под ритмичную музыку, пытаясь уловить и передать настроение трека через жесты и позы. Увидев Карен, он слегка сбился с ритма, но быстро восстановил движение. — Эбби, — мягко окликнула она, — можно тебя на пару минут? Есть важное дело. Он кивнул, выключил музыку и подошёл: — Что‑то случилось? — Ничего плохого, — улыбнулась Карен. — «Starlight Magazine» хотят утвердить обложку с твоим участием. Нам нужно твоё мнение по нескольким вариантам. Пойдём в главный зал, там всё покажем. Эбби на мгновение замер, потом на его лице появилась робкая улыбка: — Правда? Они действительно хотят меня на обложке? — Конечно. Ты заслужил это своей работой. Так что давай, собирайся — и в путь. Эбби кивнул, быстро собрал вещи и последовал за Карен. В его глазах читалось волнение, но и искра гордости — впервые он по‑настоящему ощутил, что его усилия начинают приносить плоды. Тем временем в главном зале Томсан уже подготовил экран с вариантами обложки: разные ракурсы Эбби, цветовые решения и шрифтовые композиции. Когда Карен и Эбби вошли, Том широко улыбнулся: — Ну вот и наш герой! Смотри, Эбби, мы собрали несколько вариантов. Выбирай то, что тебе ближе. Это твой момент. Эбби подошёл к экрану, внимательно разглядывая каждый вариант. Карен и Том молча наблюдали, давая ему время осмыслить увиденное. В воздухе витало ощущение важности происходящего — словно каждый из них понимал: это не просто выбор обложки, а шаг на пути к чему‑то большему. Эбби внимательно изучал варианты обложек, переходя от одного изображения к другому. Его взгляд задерживался на каждом: то на динамичном кадре в стиле мафии, то на загадочном образе в духе детектива, то на дерзком байкерском наряде. Японский офицерский костюм привлёк его сдержанной элегантностью, а военная форма — строгостью линий. Но когда он дошёл до варианта с одеждой Тоджи Фушигуро, его сердце ёкнуло. Этот образ словно раскрывал новую грань его личности — нечто одновременно мощное и утончённое, балансирующее на грани реальности и фантазии. Эбби почувствовал, как внутри разгорается искра интереса: «Может, это и есть тот самый ключ? Тот образ, который позволит мне по‑настоящему выделиться?» Он обернулся к Карен и Тому, в глазах читалась решимость: — Я хочу попробовать вариант с одеждой Тоджи Фушигуро. Карен слегка приподняла брови, но тут же улыбнулась — в её взгляде промелькнуло одобрение: — Интересный выбор. Ты чувствуешь, что этот образ лучше всего отражает то, кем ты хочешь стать? Эбби задумался на мгновение, затем кивнул: — Да. Он… необычный. В нём есть что‑то, что заставляет задуматься. И, кажется, он может произвести фурор. Томсан радостно хлопнул в ладоши, и его механические щупальца задвигались в ритме воодушевления: — Отлично! Это именно то, что нужно — что‑то свежее, неожиданное. Мы сделаем так, чтобы этот образ заиграл на обложке. Свет, композиция, детали — всё будет работать на усиление эффекта. Карен подошла ближе, внимательно разглядывая выбранный вариант на экране: — Согласен. Этот стиль действительно может стать визитной карточкой. Но важно не просто скопировать образ — нужно привнести в него твою индивидуальность. Как ты видишь себя в этом костюме? Какие эмоции хочешь передать? Эбби закрыл глаза, пытаясь представить себя в кадре. Перед внутренним взором возник образ: он стоит в уверенной позе, взгляд направлен вперёд, но в нём читается глубина, загадка. Он открыл глаза и сказал: — Я вижу себя… как человека, который знает, чего хочет. В нём есть сила, но она не агрессивна — она спокойна, уверена. Это не просто костюм, это… маска, за которой скрывается настоящая сущность. Карен кивнула, её глаза загорелись: — Вот это уже интересно! Именно такие нюансы делают обложку живой. Давай зафиксируем это ощущение. Том, можем добавить немного световых акцентов на деталях костюма, чтобы подчеркнуть его фактуру? И, возможно, чуть приглушить фон — пусть всё внимание будет сосредоточено на Эбби. Томсан тут же оживился, его щупальца ловко потянулись к панели управления: — Уже делаю! Сейчас настрою освещение так, чтобы подчеркнуть линии костюма и создать эффект глубины. А ещё можно добавить лёгкий блик на металлических элементах — это придаст образу дополнительную выразительность. Пока Томсан вносил коррективы, Эбби снова взглянул на экран. Теперь изображение выглядело ещё более цельным: костюм Тоджи Фушигуро обрёл объём, а его силуэт стал центром композиции. Эбби почувствовал, как в груди разливается тепло — впервые он по‑настоящему поверил, что это может стать началом чего‑то большого. — Выглядит… мощно, — произнёс он тихо. — Я чувствую, что это мой шанс показать себя по‑новому. Карен положила руку ему на плечо: — Это и есть твой шанс. Ты уже сделал важный шаг — выбрал образ, который резонирует с твоей внутренней энергией. Теперь осталось довести его до совершенства. Томсан завершил настройки и развернул экран к ним: — Ну как? Всё в порядке? Эбби посмотрел на обновлённый вариант обложки. Теперь это был не просто кадр — это была история. История о человеке, который готов раскрыть свою сущность, не боясь быть собой. — Да, — сказал он твёрдо. — Это то, что нужно. Карен улыбнулась: — Тогда вперёд. Завтра обсудим детали с «Starlight Magazine», и я уверена — они будут в восторге. Эбби кивнул, чувствуя, как внутри крепнет уверенность. Он знал: впереди ещё много работы, но сейчас он был готов к ней. Эбби стоял за кулисами, нервно сжимая края своего костюма. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно по всей студии. Сегодня — первый полноценный съёмочный день, и от этого зависело очень многое. Образ Тоджи Фушигуро, который он выбрал для обложки Starlight Magazine, требовал не просто позирования — нужно было прожить этот образ, вдохнуть в него жизнь. Карен подошла бесшумно, положила руку на плечо: — Ты в порядке? Вид у тебя… напряжённый. Эбби попытался улыбнуться: — Просто… это всё в новинку. Боюсь не оправдать ожиданий. Что если я не смогу передать то, что вы видите во мне? Карен мягко повернула его к себе: — Эбби, ты уже доказал, что можешь. Помнишь, как выбирал этот образ? Ты почувствовал в нём что‑то своё — вот это и есть ключ. Не играй. Будь собой, но через призму этого персонажа. Представь: что бы он сделал в этой ситуации? Как бы смотрел? Как двигался? Он закрыл глаза, пытаясь уловить ощущение. Перед внутренним взором возник образ — спокойный, уверенный, с лёгкой тенью загадки во взгляде. — Ладно, — выдохнул он. — Попробую. На съёмочной площадке всё выглядело ещё грандиознее, чем он представлял. Панорамные экраны создавали иллюзию ночного города, огни мерцали, словно далёкие звёзды. В центре зала стояла платформа с динамичным освещением, а вокруг — десятки приборов, камер и мониторов. Томсан, как всегда, был в эпицентре событий: его щупальца ловко управлялись с настройками, а голос раздавался то тут, то там: — Свет! Камера! Микрофоны готовы? Эбби, ты в зоне? Эбби шагнул вперёд, чувствуя, как костюм облегает тело. Ткань была плотной, но гибкой, а металлические вставки приятно холодили кожу. Он встал на платформу, попытался принять позу, но тут же осознал: что‑то не так. Движения казались скованными, а взгляд — пустым. — Стоп! — Карен подняла руку. — Эбби, ты слишком напряжён. Расслабь плечи. Представь, что ты не на съёмках, а просто… идёшь по этому городу. Ты знаешь его тайны, ты часть его. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза. В голове зазвучала музыка — та самая, под которую он тренировался. Ритм, мелодия, пульсация света… — Давай ещё раз, — сказал он твёрдо. Камера включилась. Эбби медленно открыл глаза. На этот раз всё было иначе. Он не играл — он был. Взгляд стал глубже, движения — плавнее. Он сделал шаг вперёд, слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к далёким голосам города. Свет упал на металлические вставки костюма, создавая игру бликов, а экраны позади ожили, показывая мелькающие огни. — Отлично! — воскликнула Карен. — Вот это уже он! Эбби, не останавливайся. Томсан, наблюдая с монитора, одобрительно щёлкнул пальцами: — Да! Теперь чувствуется характер. Эбби, попробуй чуть развернуть корпус — так, чтобы свет подчёркивал линии костюма. Эбби выполнил указание. Он чувствовал, как каждый элемент образа становится частью его самого: жёсткость металла, мягкость ткани, ритм города вокруг. Камера тихо щёлкала, фиксируя кадры, а он всё глубже погружался в роль. — Ещё один ракурс, — попросила Карен. — Теперь посмотри вверх, будто видишь что‑то за пределами кадра. Да, вот так! Он поднял взгляд, и в этот момент экраны позади вспыхнули неоновыми огнями, создавая эффект падающих звёзд. Эбби улыбнулся — не наигранно, а искренне, потому что вдруг понял: это его момент. Съёмка завершилась, и Эбби опустился на стул, чувствуя приятную усталость. Карен подошла с бутылкой воды, улыбнулась: — Ну что, как ощущения? Он улыбнулся в ответ: — Как будто я наконец нашёл своё место. Не знаю, получится ли так всегда, но сейчас… сейчас я верю, что могу. Томсан, подходя, хлопнул его по плечу: — Это только начало, парень. Ты уже зацепил всех. Завтра продолжим — у нас ещё куча идей. Эбби кивнул, глядя на мониторы, где мелькали отснятые кадры. На экране он видел себя — но не просто Эбби, а кого‑то большего. Кого‑то, кто готов идти вперёд. — Хорошо, — сказал он. — Я готов. Эбби направился в комнату отдыха, чувствуя приятную усталость после напряжённой съёмки. Он опустился в мягкое кресло, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь осмыслить произошедшее. В голове всё ещё звучала музыка, а перед глазами мелькали кадры — огни города, свет прожекторов, собственный образ в костюме Тоджи Фушигуро. Постепенно его дыхание стало ровнее, веки отяжелели. Он слегка сдвинулся, устроился удобнее и незаметно погрузился в дрёму. В этот момент дверь приоткрылась. В комнату заглянули Руби и Райли. Их голоса звучали оживлённо — они явно обсуждали что‑то важное. — Том сказал, что съёмка прошла отлично! — с порога воскликнула Райли, её глаза сияли от любопытства. — Мы хотим посмотреть кадры! Руби, чуть отстав, кивнула с лёгкой улыбкой: — Да, Том обещал показать, как Эбби смотрится в новом образе. Девушки переглянулись и только тогда заметили спящего Эбби. Райли приложила палец к губам, призывая к тишине, и тихо прошептала: — Смотри… он уснул. Руби мягко улыбнулась, её металлические пряди мягко заиграли в свете ламп: — Похоже, день выдался не из лёгких. Тем временем Томсан и Карен уже направлялись к ним, держа в руках планшеты с отснятыми кадрами. Том широко улыбался, его щупальца ритмично покачивались: — Ну что, юные леди, готовы оценить нашего героя? — он подмигнул, разворачивая экран. — Смотрите, какие ракурсы мы поймали! На мониторе появились первые кадры: Эбби в костюме Тоджи Фушигуро, его взгляд — глубокий, загадочный, свет, играющий на металлических вставках. Руби и Райли замерли, их глаза расширились от восхищения. — Ого… — прошептала Райли, слегка покраснев. — Эбби выглядит… потрясающе. Руби молча кивнула, но её глаза тоже вспыхнули тёплым светом. Она слегка наклонила голову, изучая кадры: — Он действительно нашёл свой образ. В нём есть что‑то… завораживающее. Томсан, довольный реакцией, хлопнул в ладоши: — Вот это я и называю «попадание в десятку»! Карен, ты же видишь — это будет обложка, которая взорвёт рынок. Карен улыбнулась, глядя на спящего Эбби: — Согласна. Он смог передать суть образа, не потеряв при этом себя. Это и есть настоящее мастерство. Райли не отрывала взгляда от экрана, но затем её внимание снова переключилось на Эбби. Она тихо подошла к креслу, осторожно присела на колени рядом с ним и нежно поправила прядь волос, упавшую на его лицо. Её движения были бережными, почти трепетными. — Пусть отдохнёт, — прошептала она, обращаясь к Руби. — Он заслужил. Руби кивнула, наблюдая за подругой с тёплой улыбкой. Но тут Томсан обратился к ней: — Руби, дочка, ты не поможешь мне с настройкой светового оборудования для завтрашней съёмки? Нужно сверить синхронизацию с новыми треками. Руби на мгновение задержала взгляд на спящем Эбби, затем кивнула: — Конечно, папа. Пойдём, обсудим. Она обернулась к Райли: — Ты останешься с ним? Райли уверенно кивнула: — Да. Пусть спит. Я присмотрю. Руби улыбнулась: — Спасибо. Тогда мы пойдём. Вместе с Томом и Карен она покинула комнату отдыха. Карен на пороге обернулась, бросила взгляд на Райли, сидящую у кресла Эбби, и едва заметно улыбнулась. Оставшись одна с Эбби, Райли осторожно поправила плед, который кто‑то оставил на спинке кресла, и накрыла его плечи. Он слегка пошевелился во сне, но не проснулся. Его лицо выглядело расслабленным, почти юным — совсем не таким, как на съёмочной площадке, где он всегда держался собранно и сосредоточенно.Райли тихо вздохнула, не отрывая взгляда от его лица. Она осторожно коснулась его руки, словно проверяя, всё ли в порядке. — Ты даже не представляешь, как сильно мы все в тебя верим, — прошептала она. — И я тоже.Эбби не ответил — он спал, погружённый в мир собственных снов. А Райли продолжала сидеть рядом, охраняя его покой, пока за окном медленно угасал дневной свет. Райли долго сидела рядом, не сводя взгляда с лица Эбби. В комнате становилось всё темнее — лишь приглушённый свет настольной лампы очерчивал мягкие контуры его черт. Её сердце билось чаще обычного, а в груди разрасталось тёплое, почти обжигающее чувство, которое она так долго пыталась скрыть даже от самой себя.Она снова коснулась его руки — на этот раз чуть дольше, позволяя пальцам скользнуть по тёплой коже. Эбби тихо вздохнул, перевернулся на бок, но не проснулся. Его дыхание оставалось ровным, спокойным, словно убаюкивающим ритм, к которому подстраивалось её собственное сердцебиение.Райли медленно наклонилась ближе. В голове крутилась тысяча мыслей — о том, что она делает, о том, как это может всё изменить, о том, что Эбби, возможно, даже не догадывается о её чувствах. Но в этот момент всё казалось неважным. Важным было только то, что она хотела это сделать.Её губы едва коснулись его щеки — лёгкий, почти невесомый поцелуй, словно дуновение ветра. Она замерла, прислушиваясь к его дыханию, боясь, что он проснётся. Но Эбби лишь слегка улыбнулся во сне, будто ощутил что‑то приятное, но так и не вышел из дремы. Это придало ей смелости.Райли наклонилась снова, и на этот раз её поцелуй опустился на его лоб — тёплый, нежный, полный невысказанных слов. Она задержалась на мгновение, вдыхая едва уловимый аромат его кожи, смешанный с лёгким шлейфом парфюма, который он использовал перед съёмкой. Её пальцы осторожно коснулись его волос, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Затем она снова наклонилась — и её губы мягко прикоснулись к его виску. Каждый поцелуй был как признание, как робкое «я здесь», как обещание, которое она не решалась произнести вслух. — Ты даже не представляешь, как ты прекрасен… — прошептала она, едва слышно, почти про себя. — И как сильно ты на меня влияешь. Её губы соскользнули с виска на угол его рта, и это движение наконец вырвало его из пучины сна. Эбби моргнул, сознание медленно пробивалось сквозь туман. —Райли? — его голос был хриплым от сна. —Тише,— её шёпот прозвучал как приказ, а ладонь, прижимающая его плечо к креслу, не оставляла сомнений. Он попытался отстраниться, тело напряглось. Её пальцы уже впились в его запястья, пригвоздив к мягкой коже кресла. Она захватила его нижнюю губу между зубов, лёгкий укус, полный обещания и угрозы. Адреналин ударил в виски, смешав сон с внезапной, жгучей реальностью. Он застонал — не в знак протеста, а от неожиданного пробуждения желания, которое она так уверенно высвободила. Губы Райли не отступили от уголка его рта, а лишь прижались плотнее. —Ты так долго был сильным, — прошептала она в миллиметре от его кожи, — а теперь можешь быть собой. Ладонь Райли медленно сползла с его плеча на грудь, чувствуя под тканью рубашки учащённый стук его сердца. Он снова попытался отодвинуться, но кресло мягко держало его в плену, как и её настойчивая нежность. —Райли, мы не должны…— начал он, но её палец легонько коснулся его губ, прерывая шепот. —Должны? — Она тихо рассмеялась, и звук этот был тёплым и густым, как мёд. — Тут нет никаких "должны". Есть только ты, который боится, и я, которая хочет больше. — Её взгляд, всегда такой открытый и добрый, теперь горел тёмным, сосредоточенным огнём. Она медленно опустилась на колени перед креслом, её руки легли на его бёдра, приковывая его к месту не силой, а самой своей решимостью. —Я наблюдала за тобой все эти месяцы, — голос её был низким, почти хриплым. — Наблюдала, как ты растворяешься в каждом образе, отдаёшь всего себя. А кто отдаёт что-то тебе?— Её руки поползли вверх по его бёдрам, ладони сквозь ткань брюк ощущали мышечное напряжение. Эбби замер, его дыхание сбилось. Протест застрял в горле, раздавленный тяжестью её обожания и её внезапной, пугающей уверенности. —Расслабься, — она снова прошептала, а её губы коснулись его колена, затем внутренней стороны бедра, оставляя за собой путь из обжигающих прикосновений. — Позволь мне хотя бы сегодня взять всё под контроль. — Её взгляд, поднявшийся к его лицу, был одновременно мольбой и обещанием. Кончики её пальцев замерли у пряжки его ремня, не расстёгивая, а лишь предваряя, спрашивая молчаливое разрешение, которое он ещё не дал, но которое уже висело в воздухе между ними, густое и неотвратимое. Мышцы его бёдер дрогнули под её ладонями, предательски выдав внутреннюю бурю. Прохладная металлическая пряжка ремня ждала под кончиками её пальцев, немой вопрос в тишине комнаты, где слышалось лишь прерывистое дыхание Эбби. Она не торопилась, изучая малейшие изменения в его лице — тень паники в глазах, лёгкий тремор челюсти, короткое движение гортани, когда он сглотнул. —Видишь? — её шёпот был подобен шелесту шёлка по раскалённой коже. — Твоё тело уже ответило. Оно устало от вечной обороны. —Её большой палец провёл по тёплому металлу, не открывая его, лишь рисуя медленный круг. Он зажмурился, голова откинулась на спинку кресла, обнажив уязвимую линию горла. —Это… ошибка, — выдавил он, но в голосе не было убеждённости, только хриплая растерянность. Возможно, — легко согласилась Райли, и её губы снова прикоснулись к нему, теперь выше, чуть ниже пряжки, оставляя на ткани призрачное влажное пятно. — Самые прекрасные вещи рождаются из ошибок, Эбби. Из сломанных правил. —Её руки мягко разжали хватку на его бёдрах, поднялись, чтобы прикоснуться к его животу, почувствовать, как мышцы напряглись под тонкой рубашкой. Она ладонью ощутила жар, исходящий от его тела, пульсацию внизу живота, предательскую, неконтролируемую. Взгляд девушки скользнул вверх, встретив его взор. В тёмной глубине его глаз бушевала война между долгом и желанием, между страхом и всепоглощающим искушением сдаться. Она увидела в ней миг слабости — короткое, почти неуловимое мерцание капитуляции. Не снимая с него пламенеющего взгляда, Райли медленно, с почти театральной преднамеренностью, наклонилась вперед. Её губы коснулись не его кожи, а суставов его пальцев, сжатых в белых костяшках на подлокотниках. Она поцеловала каждую костяшку, один за другим, разжимая его хватку силой одной лишь нежности. —Дай мне ключ, — прошептала она в его раскрытую ладонь, её дыхание обожгло кожу, она положила руки на его бедра пальцы нежно впились в его бедра от чего лицо парня покраснело. — Не слова. Просто… позволь. Его пальцы дрогнули, разжались. Пряжка расстегнулась с тихим щелчком, похожим на выстрел в тишине. Ремень отпал, освобождая доступ к пуговицам джинсов. Райли не стала торопить события. Её ноготь, окрашенный в цвет запёкшейся крови, медленно провёл по линии ширинки, чувствуя, как тело Эбби содрогнулось. —Вот и всё, — её голос был густым, как патока. — Никаких больше стен. Она опустилась на колени перед ним. Её руки легли на его бёдра, пригвождая к креслу. Взгляд снизу вверх — он видел, как её зрачки расширились, поглощая скудный свет комнаты. Она прижалась щекой к выпуклости в его джинсах, ощущая через ткань твёрдый, пульсирующий жар. Её дыхание стало тёплым, влажным пятном на хлопке. —Эбби, — просто произнесла она, и в этом имени был весь мир — и приговор, и спасение. Он издал звук, нечто среднее между стоном и рыданием. Его руки поднялись, зависли в воздухе — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы вцепиться в её волосы. Они дрожали, эти руки солдата, привыкшие держать оружие, а не позволять кому-то себя разоружать. Райли поймала один из его пальцев, взяла в рот. Кончик её языка обвил сустав, соля на коже, вкус его борьбы. Она видела, как его живот втянулся от резкого вдоха, как на шее вздулись вены. Молча, никогда не отводя глаз, она потянула за молнию. Звук разорвал тишину на части. Молния сползла вниз с низким, металлическим рычанием, обнажив темную ткань боксеров, уже промокшую и плотно облегающую его форму. Воздух в комнате, вдруг наполнился новым, животным электричеством. Её пальцы впились в ткань по бокам, не спеша стягивая её вниз. Высвободившийся член напрягся, ударившись о прохладный воздух. Райли замерла на миг, созерцая — вздувшиеся вены, каплю влаги на головке, полное, беззащитное подчинение плоти. Она выдохнула на него короткое облачко тепла. — Смотри на меня, — приказала она тихо, и его взгляд, полный бури, вцепился в её лицо. — Смотри, как твоя последняя крепость падает». Она наклонилась. Первое прикосновение её губ было мимолетным, как поцелуй пули на вылете. Он дёрнулся всем телом, спинка кресла заскрипела. Потом её язык — плоский, влажный, неумолимый — провёл снизу вверх, собрав солоноватую каплю. Его вкус — порох, пот, чистая мужская сущность — заставил её тихо застонать. Её руки крепче вцепились в его бёдра, ногти впились даже через джинсы. Она взяла его в рот медленно, смакуя каждый миллиметр, чувствуя, как он бьётся у неё на языке. Её щёки втянулись. Взгляд её, прикованный к его лицу, ловил каждую гримасу — закатившиеся глаза, искривлённый в немом крике рот, дрожь в скуле. Один из его сорвавшихся с цепи пальцев запутался в её белых волосах, не решаясь ни толкнуть, ни притянуть. Она сама вела этот танец, этот ритуал разорения. Ритм её головы ускорился, звуки стали влажными, откровенными, разрывая гнетущую тишину их убежища. —Райли, — вырвалось у него хрипло, больше не имя, а молитва и проклятие в одном слоге. Его таз непроизвольно дёрнулся навстречу, и она приняла это, глубже забрав его глубже. Его хриплый стон был её наградой, вибрацией на языке, когда она приняла его непроизвольно дёрнувшийся таз. Райли позволила ему скользнуть чуть глубже, прежде чем снова отступить, играя в жестокую игру терпения — её власть была в этом медленном, методичном растлении. — Ты… не можешь… — голос Эбби рассыпался на части, когда её язык обвил основание его члена, пульсирующего у неё во рту. — Я уже могу, — она прошептала прямо на его кожу, дыхание жгло. Её руки отпустили его бёдра и потянули его за брючины, сдирая джинсы ниже колен. Она хотела видеть всё — каждое напряжённое сухожилие на его бедрах, дрожь в мышцах пресса. Теперь он был полностью открыт, пригвождён к креслу лишь силой её взгляда и властью её рта. Она вернулась к нему с новым рвением, одна рука опустилась между его ног, чтобы ладонью прижать яйца, уже тугие и горячие. Её движения стали глубже, быстрее, ритм задавала не потребность, а утверждение господства. Звуки её работы наполнили бетонный склеп — влажные, не скрываемые, животные. Эбби зарычал, его пальцы наконец вцепились в её волосы, не отталкивая, а сжимая, следуя за ритмом её головы. Его другая рука содрала с неё чёрный топ, обнажив кожу, покрытём мурашками. Он не стал ждать приглашения — его ладонь грубо сжала её грудь, большой палец прошёлся по соску, заставляя её выгнуться и на миг прекратить движение. Это была искра, которой он ждал. С рыком, вырвавшимся из самой глубины, он поднял её за талию, перекинув через подлокотник кресла, её спина теперь упиралась в холодную сталь его ножен. Его глаза, прежде полные бури, теперь пылали чистым, неконтролируемым голодом. — Моя очередь, — его голос был низким, хриплым от напряжения. Его тело нависло над ней, отрезая свет, заполняя всё её пространство. Одна рука вцепилась в её бедро, оттягивая её в сторону, вторая направила к ней его член, всё ещё блестящий от её слюны. Он не стал искать нежности, не стал спрашивать. Кончиком он провёл по её клитору, уже набухшему, заставив её вскрикнуть, а затем, не сбавляя натиска, одним резким, глубоким движением вошёл в неё до предела. Именно в этот момент всё перевернулось. Его ответный рывок был стремительным и точным. Одна рука высвободилась, обвила её шею, не сдавливая, а владея. Он перевернул их, и теперь уже она оказалась прижатой к креслу, его тяжесть, тёплая и реальная, обрушилась на неё. Он вошёл с такой силой, что воздух вырвался из её лёгких свистящим стоном. Кожаное кресла затрещал под ними. Эбби не дал ей опомниться — его бёдра принялись за свой дикий, неустанный марш, каждый толчок вгонял её глубже в материал, стирая границу между болью и ошеломляющим наслаждением. Райли впилась ногтями в его предплечья, её ноги обвили его поясницу, пятки врезались в ягодицы, подчиняясь новому ритму. Каждое движение он сопровождал низким, животным рычанием прямо в её шею. — Вот кто ты на самом деле, — прошипел он, его губы коснулись её уха. — Вся эта власть… она сгорает, когда я внутри. Она не стала спорить. Вместо этого её зубы впились в его плечо, пробуя на вкус соли его коже. Её внутренние мышцы резко сжали его, и он застонал, потеряв ритм на секунду. Это была её маленькая победа, отвоеванная территория. Но Эбби был не из тех, кто сдаётся. Его рука, лежавшая на её шее, сместилась, большой палец грубо нашёл её губы, разжал их и проник внутрь. Она обхватила его пальцы ртом, прикусила, её взгляд, мутный от страсти, бросил ему вызов. Звуки их соития — хлюпающие, влажные, откровенные — эхом разносились по бетонным стенам. Он наклонился, поймал её сосок губами, укусил, и белое пламя пронзило её живот. Она выгнулась, её голова запрокинулась, обнажая уязвимую линию горла. Его бедра двигались теперь с методичной, сокрушительной силой, каждый толчок выбивал из неё короткий, прерывистый крик. Холодные шлепки продолжалось пока Эбби не кончил в Райли.

***

Райли спала уткнувшись головой в плечо Эбби, он гладил её нежно будто она его младшая сестра,а он её брат который защищает её мирный сон. Задание: Повысить уровень привязанности девушек к носителю выполнено на 4%.— Поздравляю вас продолжайте в том же духе! — Слушай я тебе говорил чтобы ты обращалась ко мне по имени.—Говоря еле громко чтобы не разбудить Райли.— Я ещё хотел спросить, а что с теми заданиями, уровнями и тем магазином что сними? — Эбби было решено что задания были убраны по поводу уровня вы 3 уровня. Магазин так же удален, ваш уровень повысил вашу уверенность и превлекательность. — Понятно, я вправду заметил что, я поменялся пусть и так,но это даже помогло. — Надеюсь у вас будет ещё больше девушек и это задание для вас очень легкое! — Слушааай… ты же когда нибудь станешь живым? Просто хотелось бы поговорить с глазу на глаз.— Я не могу ничего обещать,мне не нравится ваша интонация. Системное окно пропало,а Эбби смотря на спящую Райли думал,как бы в будущем отомстить это системе.

Продолжение следует…