Треумф

Карен уже собиралась выйти из кабинета, когда дверь распахнулась — и на пороге появились Эбби, Руби и его друзья: Бабл, Лана, Клэр и Энджел. Все они слегка запыхались, будто бежали по лестнице через две ступеньки, и в глазах у каждого читалось любопытство пополам с волнением. На куртке Бабл болталась цепочка с кулоном‑единорогом, Лана нервно теребила край свитера, а Клэр, как всегда, поправила бант, прежде чем войти. — Карен! — Эбби шагнул вперёд, чуть задев плечом дверной косяк. — Мы пришли узнать, что за срочное дело? Ты написала, что это важно… Карен улыбнулась, окинув взглядом компанию. В груди разливалась тёплая уверенность: вотани, те люди, что действительно важны для Эбби. Не глянцевые редакторы с блокнотами, не требовательные стилисты с утюжками для волос, а те, кто был рядом задолго до вспышек камер и рекламных щитов. Она заметила, как Энджел незаметно подмигнул Эбби, а Бабл уже крутила головой, разглядывая плакаты на стенах кабинета. — Вы как раз вовремя, — она жестом пригласила всех войти, отступая вглубь комнаты. — Потому что настало время моего плана. Она подошла к столу, взяла папку с документами и развернула перед ними афишу благотворительного концерта «Свет: звёзды за будущее». Бумага слегка зашуршала, когда Карен разгладила её ладонью. Яркий дизайн афиши — силуэты детей с фонариками на фоне ночного города — сразу привлёк внимание ребят. — Смотрите, — указала она на список участников. — Эбби значится седьмым в программе. Но я хочу, чтобы он выступил внепланово. Прямо в середине концерта, после видео о детских студиях творчества. Бабл ахнула и прижала ладони к щекам, её глаза расширились от восторга: — Выступить? То есть… спеть? Карен кивнула: — Да. Он споёт песню. Я уже договорилась с организаторами — они готовы внести изменения в программу. Зал будет максимально вовлечён: после трогательного видео о детях, которые мечтают заниматься творчеством, появление Эбби с этой песней станет эмоциональным центром вечера. Эбби замер, широко раскрыв глаза. Он машинально провёл рукой по волосам, потом сжал и разжал кулаки — привычка, выдававшего волнение. — Погоди… я буду петь на концерте? Перед сотнями людей? Но я ещё не настолько уверен в себе… Лана тут же подошла к нему и взяла за руку, её прикосновение было мягким, но уверенным: — Ты же уже пел для мистера Деми! И у тебя получилось. А теперь представь: ты поделишься этим с другими. Это же так важно! — Она права, — поддержала Клэр, слегка наклонив голову. Её очки чуть блеснули в свете лампы. — Ты уже не тот, кто боялся взять ноту. Ты научился доверять себе. И эта песня… она ведь о том, что нужно быть услышанным, верно? Энджел хлопнул его по плечу с такой силой, что Эбби слегка покачнулся: — Бро, это же шанс показать всем, кто ты на самом деле. Не просто модель с обложки, а парень, который умеет чувствовать музыку. Руби, до этого молчавшая в стороне, шагнула вперёд. Её рыжие волосы слегка растрепались, но она не обращала на это внимания: — И мы будем рядом. Я помогу с бэк‑вокалом, если нужно. А ребята… — она обвела взглядом компанию, — будут поддерживать тебя на выступлении. Эбби переводил взгляд с одного лица на другое. В каждом — поддержка, вера, готовность быть рядом. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, и выдохнул, расправляя плечи. — Хорошо, — сказал он твёрдо. — Я согласен. Но… только если вы все будете рядом. Карен улыбнулась шире, её глаза заблестели от гордости: — Именно этого я и хотела. Концерт — не шоу одного человека. Она открыла ноутбук и развернула экран: — Вот черновик аранжировки. Мы немного упростили партию, чтобы она звучала искренне,без лишнего пафоса. Бабл захлопала в ладоши, её кулон‑единорог весело качнулся: — О, это будет эпично! Я уже представляю заголовки: «Эбби Малум: дружба сильнее любой славы»! Все рассмеялись, напряжение разом спало.Лана облегчённо выдохнула, а Энджелодобрительно кивнул. — Значит, так, — Карен хлопнула в ладоши. — Унас есть пара часов на репетицию прямо здесь,в студии. Мистер Деми уже ждёт нас — он поможет с финальными штрихами. А потом — ужин, отдых и завтра… — она сделала паузу,обводя взглядом воодушевлённые лица ребят,— завтра ты дашь концерт, который запомнится надолго. Эбби посмотрел на друзей, на Карен, на афишус его именем. В груди разливалось непривычное, но приятное чувство — не страх, а предвкушение. Он вдруг осознал, что готов.Готов поделиться тем, что нашёл в себе запоследнее время. — Ладно, — он расправил плечи, и на его лице появилась решительная улыбка. — Пойду репетировать. И пусть мир услышит не просто песню,а мою историю. Компания двинулась к выходу. Бабл что‑то оживленно шептала Лане, Энджел шутливо толкнул Эбби в плечо, а Руби и Клэр шли рядом,улыбаясь. Карен задержалась на мгновение у окна, глядя, как они спускаются по лестнице.Солнечные лучи пробивались  сквозь витражные стёкла, раскрашивая их фигуры разноцветными бликами. В душе царило спокойствие: план работал.Эбби не просто станет звездой вечера — онпокажет, что настоящая сила в искренности,дружбе и верности себе. «Да, — подумала она, выключая свет в кабинете.— Завтра всё изменится. И это будет только начало». На следующий день Карен пришла в школу пораньше. Она поднялась на второй этаж, где вхолле уже собирались ученики, и взошла на небольшую сцену у лестницы. Все разговоры тут же стихли, и десятки глаз обратились к ней. — Привет, ребята, — громко и уверенно начала Карен. — У меня отличные новости! Завтра состоится благотворительный концерт «Свет:звёзды за будущее», и я рада сообщить, что все вы приглашены! Да‑да, именно так — вход для учеников нашей школы будет бесплатным. По холлу прокатился восхищённый гул. Кто‑то захлопал, кто‑то радостно вскрикнул. — На концерте выступит Эбби Малум с песней, — продолжила Карен. — Это будет особенный вечер — не просто выступление звезды, а история о дружбе,мечтах и том, как важно быть услышанным.Приходите все — будет незабываемо! Ученики зааплодировали. Кто‑то уже начал обсуждать , с кем пойдёт, кто‑то доставал телефон , чтобы сообщить друзьям. Карен улыбнулась, чувствуя, как её план обретает реальные очертания. Студия встретила Эбби тёплым светом изапахом полированной древесины. Мистер Деми уже сидел за пианино, перелистывая ноты.Он поднял глаза, улыбнулся и кивнул: — А, вот и ты, Эбби! Готов к работе? Парень глубоко вдохнул и шагнул вперёд: — Да, мистер Деми. Я готов. Мистер Деми встал, подошёл к нему и положил руку на плечо: — Отлично. Помни: музыка — это не ноты на бумаге. Это то, что живёт внутри тебя. Сегодня мы не просто репетируем — мы рассказываем историю. Он вернулся к инструменту, пробежался пальцами по клавишам, проверяя строй, и кивнул Эбби: — Начнём с дыхания. Вдыхай на четыре счёта,задержи дыхание на два, выдыхай на шесть.Представь, что звук — это река: он должен течь плавно , без рывков. Эбби закрыл глаза, сосредоточился и выполнилупражнение. На этот раз выдох получилсяровным, контролируемым. — Уже лучше, — похвалил мистер Деми. — Атеперь попробуем со звуком. Тяни «а» навыдохе, как будто рассказываешь сказку на ночь. Эбби набрал воздуха и осторожно произнёс: — А‑а‑а… Звук получился чистым, уверенным, с легкой вибрацией. Он открыл глаза и увидел, как мистер Деми одобрительно кивнул. — Видишь? Ты уже чувствуешь поток. Теперь попробуем с мелодией. Он сыграл первые аккорды песни, и Эбби начал петь . Сначала неуверенно, но с каждым тактомего голос звучал всё свободнее. Когда они закончили, мистер Деми захлопнул крышку пианино и встал: — Великолепно! Ты не просто выучил песню — ты вложил в неё душу. Завтра на сцене все пройдено так же, если не лучше. Эбби улыбнулся. Он чувствовал, что готов.Завтра он выйдет на сцену один — и расскажетсвою историю так, чтобы её услышали. — Спасибо, мистер Деми, — тихо сказал он. — Всегда, — ответил учитель, похлопав его поплечу. — Ты справишься. Я в тебя верю. Настал день выступления. Эбби проснулся задолго до будильника. В животе будто поселился целый рой бабочек — они трепетали крыльями, заставляя его нервно сглатывать. Он снова и снова прокручивал в голове мелодию, слова песни, порядок действий. «Всё получится, — повторял он про себя. — Ты готовился, ты готов». В школе все только и говорили что о концерте. Ученики перешёптывались в коридорах, показывали друг другу афиши, которые Карен развесила повсюду. Кто‑то махал Эбби рукой, подбадривал, кто‑то просто смотрел с любопытством. Он кивал в ответ, улыбался, но внутри всё сжималось от тревоги.После уроков он зашёл к мисс Тавель, которая вызвалась помочь ему с произношением английских слов в песне. Она встретила его тёплой улыбкой: — Ну что, Эбби, готов показать всем, на что способен? — Боюсь, что нет, — честно признался он, опускаясь на стул у её стола. — Я нервничаю. Представить не могу, как выйду на сцену перед сотнями людей… Мисс Тавель подошла к нему и мягко положила руку на плечо: — Знаешь, я когда‑то тоже боялась сцены. Первый раз я читала стихотворение на английском перед аудиторией из пятидесяти человек и думала, что забуду все слова прямо у трибуны. Но потом я сделала глубокий вдох и вспомнила одну вещь: зрители пришли не искать ошибки. Они пришли слушать музыку. Тебя. Твою историю. Она села напротив, открыла тетрадь с текстом песни, где были аккуратно расставлены ударения и транскрипции: — Давай ещё раз пройдёмся по сложным местам. Обрати внимание на произношение th— в словах together и breathe язык должен быть между зубами, звук должен быть лёгким, почти воздушным. А в слове caring не проглатывай звук [r] в конце — он должен быть мягким, но ощутимым. И помни про интонацию: в вопросах голос идёт вверх, а в утверждениях — вниз.Они провели полчаса за разбором песни. Мисс Тавель подбадривала его, указывала на успехи, помогала найти верный ритм речи в пении: — Вот так, отлично! Теперь попробуй ещё раз фразу Who cares if I’m broken? — сделай акцент на cares, а broken произнеси чуть мягче, с ноткой уязвимости. Да, вот так! Постепенно произношение Эбби становилось чище, интонация — естественнее, а волнение отступало, сменяясь сосредоточенностью. — Вот видишь? — улыбнулась мисс Тавель, когда они закончили. — Ты отлично выучил песню. Ты знаешь её наизусть, чувствуешь ритм, понимаешь смысл каждого слова. Теперь осталось только довериться себе и выпустить эти слова в мир. — Спасибо, — искренне сказал Эбби. — Без вас я бы не справился с английским текстом. Было так много сложных звуков! — Ты справился сам, — мягко поправила она. — Я лишь помогла расставить акценты. А теперь иди. Тебя ждут.А потом он почувствовал ритм — тот самый, что жил внутри песни. Эбби начал двигаться. Его движения были плавными и одновременно энергичными: широкие взмахи руками, скользящие шаги по сцене, повороты, подчёркивающие кульминационные моменты мелодии. В какой‑то момент он сделал эффектный прыжок, приземлился в низком выпаде и поднял голову, глядя прямо в зал — и зал взорвался овациями. Он отчётливо заметил: в зале было гораздо больше девушек, чем парней. Многие из них сидели в первых рядах, восторженно хлопали,а некоторые, когда он подходил ближе к краю сцены, буквально замирали, прикрывая рот руками , а кто‑то и правда едва не терялся сознание от восторга. Одна девушка в третьем ряду даже уронила букет, который держала на коленях, — настолько заворожённо она следила за каждым его движением. Эбби улыбнулся — искренне, широко — и вложил в финальные строки песни всю душу. Он пел и танцевал, отдаваясь моменту целиком:кружился, делал резкие акценты движениями рук, то замедлял темп, то ускорялся в такт музыке . В этот миг он не был моделью собложки — он был артистом, который нашёлсвой путь на сцене. Эбби (поёт, голос звучит мощно и уверенно, слёгкой хрипотцой) [Pre‑Chorus] Knock‑knock, who’s there? I hear the knocking almost everywhere. Knock‑knock, who’s there? Sick of pretending that I’m unaware. Knock‑knock, who’s there? Hate to admit it, but I’m getting scared… Oh! Он резко разворачивается, раскидывает руки встороны, и свет софитов на мгновение озаряетего силуэт. Зал взрывается аплодисментами. Эбби (поёт, с нарастающей энергией) [Chorus] Knock‑knock, who cares? Never gonna catch me acting scared! Oh, don’t cry, don’t scream — Cool as can be! Try to stop me if you dare! Knock‑knock, who cares? Oh… Knock‑knock, who cares? Его движения становятся ещё более выразительными : он делает несколько быстрых шагов вперёд к краю сцены, затем отступает назад , плавно скользит по полу, будто танцует с самим ритмом. Девушки в первом ряду прижимают руки к груди, кто‑то шепчет: «Он идеален…» Эбби (поёт, голос наполняется страстью и вызовом) [Bridge] Calm down, you’re fine — This is all in your mind. Cruel jokes can hide The feelings building inside… They’re not your friends, you don’t care aboutthem, You don’t need to pretend — Soon it’s all gonna end… Again, and again, and again… Он на секунду замирает, опустив голову, а затемрезко вскидывает её, смотрит прямо в зал — изал замирает в ответ. Эбби (поёт с максимальной отдачей,финальный припев) [Final Chorus] Knock‑knock, who cares? Never gonna catch me acting scared! Oh, don’t cry, don’t scream — Cool as can be! Try to stop me if you dare! Knock‑knock, who cares? Oh… Knock‑knock, who cares? Финальная нота. Эбби делает широкий жест рукой, словно охватывая весь зал, и замирает в эффектной позе.  Эбби смеётся, кланяется с ироничной грацией и говорит в микрофон: — Спасибо. Вы — лучшая публика, что у меня была. Когда он закончил, зал взорвался аплодисментами. Крики «Браво!», «Эбби, ты лучший!», «Ещё!» слились в единый восторженный гул. Он стоял, слегка дрожа, но на лице сияла улыбка — широкая, искренняя, счастливая. Он сделал это. Он спел и станцевал перед огромной аудиторией. И мир не рухнул — наоборот, он стал чуть ярче, чуть добрее, чуть более музыкальным. Карен выбежала на сцену, обняла его: — Ты был великолепен! Эбби оглядел зал, увидел улыбающихся друзей, кивающих учителей, аплодирующих незнакомцев — и понял, что больше не боится сцены. Он нашёл свой голос, своё произношение и свой танец. И теперь готов был петь и двигаться снова.

***

Эбби стоял в центре гримёрки, окружённый друзьями и родителями. Мисс Малум обнимала его, чуть не плача от радости, а мистер Малум похлопывал по плечу — на лице отца читалась неподдельная гордость. — Сынок, — голос мисс Малум дрожал от эмоций, — ты был великолепен. Ты пел так искренне, так… по‑настоящему! — Ты показал всем, что талант — это не только внешность и голос, — добавил мистер Малум. — Это ещё и сердце, которое говорит через музыку. Мы так гордимся тобой! Эбби улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он уже хотел ответить, как вдруг… — Эбби! — раздался громкий, чуть хрипловатый голос у двери. Все обернулись. На пороге стояли Томсан — высокий, подтянутый, с фирменной улыбкой — и рядом с ним женщина, от которой невозможно было отвести взгляд. Она была невероятно высокой — почти 2,3 метра. Её лицо поражало контрастом: широкая, неестественно застывшая улыбка и нахмуренные, скорбные брови. Длинные тёмные волосы струились по плечам, а в глазах читалась странная смесь энтузиазма и холодной расчётливости. Одета она была в облегающий чёрный костюм с серебристыми вставками, подчёркивающими её статную фигуру. В руках она держала электрогитару в футуристическом стиле — инструмент выглядел одновременно музыкальным и каким‑то угрожающим. — Позволь представить, — Томсан сделал шаг вперёд, — это Сирена, моя жена. Сирена, это Эбби Малум — тот самый талантливый парень, о котором я тебе рассказывал. Сирена шагнула вперёд, её улыбка не дрогнула, но глаза сверкнули каким‑то странным огнём. — О, я наслышана, — её голос звучал мелодично, но с едва уловимой хрипотцой. — Ты спел потрясающе. Так искренне, так трогательно… — она сделала паузу, и её брови нахмурились ещё сильнее, создавая пугающий контраст с вечной улыбкой. — Знаешь, мне нравятся такие люди — те, кто не боится быть собой. В этом мире слишком много фальши. Эбби слегка растерялся, но постарался сохранить спокойствие: — Спасибо, — кивнул он. — Это было важно для меня — поделиться тем, что внутри. Сирена наклонилась чуть ближе, и Эбби заметил, что её глаза кажутся чуть ярче обычного, будто подсвечены изнутри. — Именно! — она хлопнула в ладоши, отчего звук получился неожиданно резким. — Искренность — это сила. Но знаешь, что ещё сильнее? Сила, которая может изменить мир. Моя «красная турбулированная энергия» — вот что действительно способно перевернуть всё с ног на голову! Томсан мягко коснулся её плеча: — Дорогая, не пугай парня. Он только что закончил выступление. — Ой, прости, — Сирена снова улыбнулась, но теперь это выглядело ещё более неестественно. — Просто я так воодушевлена! Эбби, я бы хотела предложить тебе кое‑что. У меня есть проект — музыкальный перформанс с элементами научной демонстрации. Представь: ты поёшь, а вокруг тебя — визуализация моей энергии! Это будет грандиозно! Эбби переглянулся с Карен, которая стояла чуть позади. Та едва заметно покачала головой, давая понять: «Будь осторожен». — Звучит… интересно, — осторожно ответил Эбби. — Но я пока не готов браться за что‑то новое. Сейчас для меня главное — учёба, вокал и работа с Tomsan Studios. Сирена на мгновение замерла. Её улыбка чуть дрогнула, но тут же вернулась на место. — Понимаю, — сказала она чуть тише. — Ответственность. Верность команде. Это похвально. Но… — она наклонилась ближе, и её голос стал почти шёпотом, — если передумаешь, знай: я буду ждать. Моя энергия может сделать тебя ещё ярче. Гораздо ярче. Она выпрямилась, подмигнула и повернулась к Томсану: — Пойдём, дорогой. Не будем мешать празднику. Томсан улыбнулся Эбби: — Ещё раз — браво. Мы будем на связи. Они вышли. В комнате повисла тишина. Первым нарушил молчание Энджел: — Ну и… жуть. У меня от неё мурашки по коже. Бабл поежилась: — Да, улыбка… она не меняется! Как маска. Карен подошла к Эбби: — Ты правильно сделал, что отказался. Что‑то в этой Сирене… не так. Мисс Малум обняла сына: — Главное, что ты остаёшься верен себе. И мы всегда будем рядом. Эбби посмотрел на друзей, на родителей, на Карен. Он глубоко вдохнул и улыбнулся: — Да. И я благодарен вам за это. А что до Сирены… может, она и правда хочет сделать что‑то великое. Но я пока выберу свой путь. Тот, где есть место дружбе, музыке и честности. В этот момент Бабл подняла тарелку с кексами: — А теперь — десерт! За нашего героя! Все рассмеялись, напряжение развеялось, и вечер продолжился в тёплой, дружеской атмосфере. Но где‑то на краю сознания у Эбби осталась мысль: что же на самом деле задумала Сирена? И почему её улыбка никогда не меняется? Эбби всё ещё размышлял о словах Сирены, о её странной улыбке и пугающем энтузиазме, когда из коридора донёсся громкий шум. — Сэр, вам сюда нельзя! — раздался встревоженный голос охранника. — Это частная зона, мероприятие закончено, посетители уже расходятся… Но кто‑то явно не собирался слушать. Дверь гримёрки с силой распахнулась, и в помещение вошёл высокий мужчина в потрёпанном кожаном пиджаке и с растрёпанными тёмными волосами. Карен резко выпрямилась, её глаза расширились от удивления: — Макс? Что ты здесь делаешь? Это действительно был Макс — бывший певец студии Tomsan Studios. Несколько месяцев назад Карен была вынуждена его уволить: он постоянно опаздывал на репетиции, отлынивал от работы, позволял себе вызывающее поведение и даже несколько раз сорвал важные записи. Макс окинул комнату взглядом — его глаза сверкнули, когда он заметил Эбби рядом с родителями. — О, — протянул он с ядовитой усмешкой, — смотрю, у студии теперь новый любимчик? И как, поёт лучше меня? Или просто симпатичнее на камеру? — Макс, — строго сказала Карен, делая шаг вперёд, — ты не имеешь права здесь находиться. Охрана уже в пути. Уходи по‑хорошему. — По‑хорошему? — Макс рассмеялся, и смех его прозвучал неприятно, почти истерично. — Ты уволила меня, Карен! Вышвырнула, как ненужную вещь! А теперь купаешься в лучах славы с этим… этим мальчишкой! Мисс Малум подошла ближе, пытаясь смягчить ситуацию: — Молодой человек, пожалуйста, успокойтесь. Здесь не место для конфликтов. Давайте поговорим спокойно… Но Макс резко повернулся к ней: — А ты вообще молчи! — рявкнул он. — Не твоё дело! И прежде чем кто‑либо успел среагировать, он замахнулся и ударил мисс Малум по лицу. В комнате повисла оглушительная тишина. Эбби замер на мгновение, а затем почувствовал, как внутри вскипает горячая волна ярости. Рядом с ним мистер Малум бросился к жене, подхватил её под руку, помогая устоять. Мисс Малум прижала ладонь к покрасневшей щеке, но не издала ни звука — только посмотрела на мужа с тревогой. — Мама… — прошептал Эбби. Он сделал шаг вперёд, глядя Максу прямо в глаза. Тот, видимо, не ожидал такой реакции от «мальчишки» — на мгновение растерялся, но тут же оскалился: — Что, герой, будешь защищать мамочку? Давай, покажи, какой ты смелый! Эбби не ответил. Он просто подошёл вплотную и, не раздумывая, ударил Макса по лицу. Звук удара гулко раздался в тишине комнаты. Макс отшатнулся, схватился за скулу, в его глазах мелькнуло изумление, сменившееся злобой. — Ты… — начал он, но договорить не успел. Эбби ударил Макса, а затем, не давая тому опомниться, схватил его за воротник потрёпанного пиджака и резко притянул к себе. Его голос зазвучал низко и твёрдо, а глаза, казалось, действительно налились кровью от ярости. — Я могу стерпеть, что меня польют грязью, — произнёс он, чётко выговаривая каждое слово. — Я это стерплю. Но если кто‑то решит тронуть мою семью… — он сделал паузу, и Макс невольно сглотнул, впервые увидев в этом юном парне не просто «удачливого новичка», а человека с железной волей. — Если кто‑то тронет мою семью, — повторил Эбби с леденящей душу интонацией, — он ответит передо мной. Лично. Понял? Макс замер. Он хотел было огрызнуться, бросить какую‑то колкость, но что‑то в взгляде Эбби остановило его. В этих глазах читалась не просто злость — в них была решимость, готовность защищать тех, кого он любит, любой ценой. Макс нервно облизнул губы и едва заметно кивнул: — Понял… Но закончить фразу Эбби не успел. В этот момент дверь гримёрки распахнулась, и в помещение ворвались двое охранников. Один из них решительно шагнул к конфликтующим: — Сэр, немедленно отпустите его! — строго сказал он, беря Макса под руку. Второй охранник встал рядом, готовый вмешаться, если ситуация выйдет из‑под контроля. — Мы вынуждены вас вывести, — продолжил первый. — Покиньте помещение добровольно, или нам придётся применить силу. Макс, уже потерявший боевой запал, позволил себя увести. Перед тем как его вывели в коридор, он бросил на Эбби странный взгляд — смесь страха, раздражения и какого‑то нового, непривычного уважения. Когда дверь за ними закрылась, в комнате повисла напряжённая тишина. Все смотрели на Эбби — кто с тревогой, кто с восхищением, кто с облегчением. Мисс Малум первой нарушила молчание. Она подошла к сыну и мягко коснулась его плеча: — Эбби… — её голос дрожал. — Спасибо. Но… не нужно было так рисковать. Эбби отпустил воротник, который всё ещё сжимал в кулаке, и глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Он повернулся к матери, и его лицо снова стало прежним — открытым, добрым, чуть растерянным. — Мам, — тихо сказал он. — Я не мог иначе. Никто не имеет права так с тобой обращаться. Мистер Малум подошёл к ним и положил руку на плечо сына: — Ты поступил правильно, — твёрдо произнёс он. — Защищать близких — это не риск, это долг. Но в следующий раз постарайся обойтись без кулаков, ладно? Эбби слабо улыбнулся: — Постараюсь. Но если снова… — То мы будем рядом, — перебила его Бабл, подходя ближе. — И поможем дать отпор. Верно, ребята? Лана, Клэр и Энджел дружно закивали. Карен тоже улыбнулась: — Да, Эбби. Ты не один. И никогда не будешь один. Он оглядел всех — родителей, друзей, Карен — и почувствовал, как напряжение покидает его. Да, он поступил импульсивно, но он защитил то, что было ему дорого. И в этом была его сила.