Глава 13. «Тайна, сплочающая миры»

Варя нервно топала ногой, стоя у пустой кровати подруги. У уха её был телефон, который в сотый раз повторял одни и те же слова: –Абонент временно недоступен. Вероятно, его телефон сел или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, попробуйте перезвонить позднее. –Да к чëрту! – яростно выпалила волшебница, швыряя телефон на пол Снежка убрала свой мобильный, по которому тоже пыталась дозвониться до подруги. –Мне тоже не отвечает. – сказала она –И мне. Где она может быть, чтобы связь не ловила? – пожала плечами Алиса –Догадайся! – воскликнула Варя, находясь на пределе. Она зашагала туда-сюда. –Какого хрена мне никто не сказал, что она ушла?! Да Маша тоже хороша! Ушла никому ничего не сказав! Наверняка снова пропадает в библиотеке, как всегда. А сходить на концерт подруги не судьба?! Лишь бы своего любимого Анри увидеть! Да пускай катятся к чертям! Я видеть её не хочу! Попрошу, чтобы меня переселили. Сейчас же. Она подбежала к двери, но Мальвина её остановила, придерживая за плечо. Она мотнула головой. –Не горячись. Маша не похожа на человека, который делает что-то просто так. Наверняка у неё были на то причины. Самое главное сейчас её найти. Варя успокоилась, но руку вырвала. –Да ну её. Я даже выслушивать её не собираюсь. Чтоб она пропала где-нибудь! – рявкнула Шварц, падая лицом в подушку –Варя, макияж! – воскликнула Алиса Но Варя её уже не слушала. Мальвина, поджав губы, глянула на Зейну. –Мы с Зейной и Алисой пойдём дойдем до библиотеки, может, она там уснула. – сказала Мальвина –А мы с Алëнкой пойдём на общую кухню. И в общую комнату тоже сходим. Вдруг она там. Варя буркнула им что-то вроде "идите", а сама продолжила лежать затылком к верху. Выглядела она удручëнной, поэтому девушки не стали её трогать и ушли. Но долго так Варя не пролежала : в дверь постучали. За ней была какая-то студентка, уже назначенная дежурной на этом этаже. Позадавав какие-то вопросы, она ушла. А Варя почти сразу коснувшись подушки уснула. Василиса стояла под открытым окном, чувствуя, как промозглый осенний ветер колет своим холодом её щëки, треплет выбивающиеся из всегда безупречной причёски золотисто-пшеничные пряди. Она чувствовала это. Чувствовала тоже самое, что и когда младший брат появляется на свет, забирая всё внимание, всю власть, всю родительскую любовь. Даже стоя на той сцене, основные слова говорил Белояр. Придумал всё это Белояр. Белояр-Белояр-Белояр... Василиса могла бы ему отказать, но знала... она, черт возьми, признавала, что без него они пропадут! Что он - последняя надежда. Но признать, что это она теряла хватку, что это она устала и выбилась из сил - нет. Никогда. В дверь постучали. Прозвучало дежурное "войдите". И он вошёл. Тихо, ничего не говоря, но она точно знала, что это он. Его поступь, его запах, его присутствие... Он шёл медленно, будто боясь спугнуть. Хотя Василиса знала, с каким трудом он обычно сдерживает ярость. А ярости в нём сейчас хоть отбавляй. –Василиса... Надо поговорить. Три заветные слова, которые она так ждала, но на которые не могла ответить. Нет, он её самая главная слабость. И ему рядом с ней не место. Ссутулившийся силуэт вдруг расправил плечи. Она обернулась, сохраняя сталь в голосе и холодный металл во взгляде: –Что-то по учебной программе? –Нет. Что-то о нас. О тебе. –Обо мне? У меня всё хорошо. – она словно робот взяла стопку бумаг, поправив их уголки Обойдя стол, он оказался рядом. Слишком рядом. Его крепкая широкая ладонь, усеянная кольцами и перстнями, невесомо опустилась на её плечо. Он мягко на него надавил, а второй рукой пододвинул директорское кресло, чтобы её усадить. Развернув его к себе, он опустился на одно колено. –Посмотри на меня. – нежно, но требовательно попросил он. –Ну давай же. Она посмотрела. –И? – дëрнув бровью спросила женщина Напускная хладнокровность. –И я не вижу в этих холодных, злых, уставших глазах ту искорку, которую видел раньше. Где наша воительница? Где женщина, которая стала феминисткой ещё до того, как это понятие вообще придумали? Где женщина, которая держала в ежовых рукавицах не одно волшебное измерение? Где моя Василиса, а? «Моя». «Моя Василиса». Эти слова она прокрутила в голове сто раз, быть может даже тысячу. Расслабив плечи, что держались будто каменная стена, она покачала головой. –Нет её больше. Я не знаю, что от неё осталось и осталось ли что-то вообще. Не знаю... –Она здесь, передо мной. Но в очень тяжёлой толстой броне, которую нужно снимать хотя бы на время. Ведь под ней та, кто поднял на ноги не только колледж... когда-то ты поднимала на ноги княжества, царства, армии, людей, сказочных. Ты воевала, как мужчина, но любила, как женщина. Кощей мягко обвил её руки своими, будто создавая кокон. Затем он сложил их и поднёс к своим губам, оставляя на костяшках пальцев поцелуй. Лёгкий, невесомый и непродолжительный. Но этого ей хватило. Хватило, чтобы понять - это её Кощей. И он не может куда-либо от неё деться. Он - здесь. Перед ней. Не колебавшись ни мгновение, она трепетно обхватила его шею своими ладонями, потянулась к нему и... В дверь постучались. Они оба резко вскочили на ноги, Василиса раздражëнно крикнула: –Ну кто? Это был Влад. Он забежал в кабинет, запыханный. –Василиса Васильевна, там... там труп. Женщина побледнела, представляя самое худшее. –Чей?.. – будто реквием выпалила она, хватаясь за сердце –Упыря какого-то. Вам надо это видеть. Раннее субботнее утро в колледже всегда было временем тишины, нарушаемой лишь шорохом пергамента из библиотеки или редким стуком ступки из алхимической лаборатории. Но сегодня эта тишина была прервана. К тому моменту, как к месту происшествия стянулись все вызванные, холодный осенний ветер уже ворвался в распахнутые двери, принося с собой запах сырости и чего-то еще, более едкого и неприятного. Директриса Василиса Васильевна, обычно безупречная, на этот раз накинула мантию поверх ночной рубашки, её волосы были небрежно собраны, но взгляд оставался острым и цепким. Рядом с ней стоял преподаватель боевых искусств Владислав Владимирович, уже полностью экипированный, с легким, но настороженным блеском в глазах. Кощей пришел с неизменным циничным выражением лица, его глаза скользили по окружению. Замдиректора Белояр Казимирович, напротив, был полон энергии, его густые светлые брови были сведены на переносице. За ними, держась чуть поодаль, нервно переминался с ноги на ногу Астер, аспирант профессора по астрологии, и Мэй, чье лицо было выражало тревогу больше обычного. Все они стояли у входа в кабинет астрологии, но взгляд неизбежно притягивал к тому, что лежало в коридоре, в метре от дверного проема. –Упырь. — хрипло выдохнул Кощей, его тон был лишен всякого удивления, скорее, это было констатацией неприятного факта Труп был отвратителен. Искорёженное, мертвенно-бледное тело, покрытое запекшейся кровью и грязью, с неестественно вывернутыми конечностями. Его скрюченные когтистые пальцы застыли в предсмертном спазме, а пустые глазницы смотрели в потолок. От него исходил резкий, гнилостный запах, смешанный с чем-то металлическим. –Мерзость какая. — пробормотал Астер, побледнев еще сильнее. Белояр не дал никому другого слова сказать. Он шагнул вперед, ткнув пальцем в сторону трупа. –Это несомненно дело рук Дракулы. Упыри — это же его вотчина! Его почерк! Это провокация, чистой воды провокация! — его голос звенел от возмущения, но в нем слышалась и какая-то странная, почти ликующая нотка. –Немедленно призовите его в колледж! Пусть объяснится! Пусть увидит эту мерзость, которую его прихвостни творят на территории нашего учебного заведения! Василиса Васильевна медленно покачала головой, ее взгляд скользнул по трупу, затем по коридору. –Белояр Казимирович, давайте сначала осмотримся. Не будем делать поспешных выводов. – Она повернулась к Владиславу. –Владислав Владимирович, что скажете по следам драки? Влад уже внимательно осматривал коридор. –Тут, кажется, он уже был мертв. Или почти. Основное действо, судя по всему, развернулось там.— он кивнул на распахнутую дверь кабинета астрологии. Кабинет был разгромлен. Звездные карты валялись на полу, телескоп опрокинут, хрустальные шары разбиты, блестящие осколки рассыпаны по полу, как мелкие звезды. –Что ж, драка была знатная. — прокомментировал Влад, его глаза отмечали каждую деталь. «Тут явно боролись двое. Кто-то весьма проигрывающий по силе… и вот это. — он указал на труп упыря за дверью Василиса Васильевна вошла в кабинет, осторожно ступая между обломками. Ее взгляд остановился на полу, в центре комнаты, где среди обломков и пыли проступал… –Ритуальный круг. — тихо произнесла она, наклоняясь. Меловые линии были частично стерты, но основные символы были различимы. Они были сложными, извивающимися, и от них веяло чем-то древним и тревожным. «И не просто круг… это похоже на… призыв. Владислав подошел ближе, прищурившись. –Да, похоже. Какие-то символы защиты и… призыва. Но слишком аккуратно выполнен, прямо чопорно. Будто долго к этому готовились. Кощей, до сих пор молчавший, фыркнул. –Призыв "этого"? Глупость. Упыри не призываются, они… появляются. Это больше похоже на активацию. Его взгляд задержался на круге, и на его лице промелькнуло нечто, похожее на интерес. Астер, услышав это, робко выступил вперед. –Профессор Звездочëт обычно не занимается… такой магией. Его исследования сосредоточены на влиянии небесных тел. Конечно, есть ритуальные аспекты, но…– Он осекся, поняв, что его слова звучат неубедительно. Мэй стояла у окна, ее взгляд был устремлен куда-то во двор. Внезапно она резко дернулась, ее глаза сузились. Вдали, среди утренних теней, промелькнула высокая фигура. Она узнала его. Ее брат. Что он здесь забыл? Она едва заметно, но резко махнула рукой, словно отгоняя назойливое насекомое, и фигура тут же исчезла за углом здания, растворившись в тени. Мэй быстро отвернулась от окна, ее лицо стало еще более закрытым, чем раньше. Никто из присутствующих, кроме, возможно, Василисы, которая бросила на нее мимолетный взгляд, не заметил этой секунды замешательства. Белояр Казимирович, который, казалось, вообще не обращал внимания на детали ритуального круга, снова заговорил, его голос звучал еще более уверенно. –Видите? Ритуал. Тёмная магия. Все указывает на Дракулу! Это его попытка дестабилизировать обстановку, посеять хаос. Нам нельзя медлить. Я настаиваю, Василиса Васильевна, немедленно пошлите ему вызов. Пусть явится и ответит за своих тварей! Василиса Васильевна выпрямилась, ее взгляд прошелся по каждому из присутствующих, останавливаясь на трупе упыря. –Хорошо, Белояр Казимирович. Ваше предложение принято к сведению. Но прежде, чем мы отправим вызов, нам предстоит многое выяснить. – Она посмотрела на Кощея. –Кощей Кощеевич, мне нужна ваша экспертиза по этому кругу и… по самому существу. Владислав Владимирович, обеспечьте сохранность места преступления и поищите дополнительные следы. Воздух в кабинете наполнился не только запахом крови и пыли, но и густой, осязаемой тревогой. Загадка только начинала раскрываться, и каждый чувствовал, что это лишь верхушка айсберга, скрывающего нечто куда более зловещее. Маша шла по тропинке, которая должна была быть знакомой, но сейчас казалась чужой и враждебной. Вокруг сгущались сумерки, не обычные, а какие-то густые, чернильные, словно ночь наступала не с неба, а выползала из-под земли. Воздух был сырым и тяжелым, пахнул прелой листвой и чем-то острым, металлическим, от чего неприятно щекотало в носу. Она подняла взгляд и замерла. На ветке старого, скрюченного дуба сидел один-единственный ворон. Черный, как ночь, он не издавал ни звука, лишь его глаза-бусинки блестели в полумраке, не отрываясь от Маши. В них не было ни злости, ни любопытства – только холодное, древнее знание. И Маша почувствовала, как по спине пробежал ледяной ручеек: это он. Тот самый, что принес весть. Затем еще один, и еще… Они не кричали, не взлетали – просто появлялись, материализуясь из теней, заполняя собой ветви деревьев, вершину холма, даже небо над головой. Маша слышала лишь шелест – не ветра, а множества невидимых крыльев, приближающихся, окружающих ее. Воздух стал плотным, тяжелым от их присутствия. Их были сотни. Тысячи. Черное, живое облако, которое несло не дождь, а смерть. В их бездонных глазах Маша читала то же самое, что ей шептали наяву: «Скоро. Очень скоро.» И тогда раздался первый крик. Не просто карканье, а что-то древнее, злобное, как проклятие, эхом разнесшееся по темному лесу. За ним – второй, третий, и вот уже весь лес наполнился какофонией диких, торжествующих голосов. Небо почернело окончательно – не от ночи, а от тысяч взметнувшихся крыльев. Они пикировали вниз, как живые стрелы, рассекая тяжелый воздух. Шум крыльев был оглушительным, как ураган. Маша закричала, пытаясь бежать, но ноги не слушались, вросли в землю. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как холодные потоки воздуха от их полета хлещут по щекам. Первые удары были как камни: тупые, но сильные, сбивающие с ног. Затем – острые, как бритва, клювы и когти. Они целились в глаза, в лицо, в горло. Паника сковала Машу, но инстинкт самосохранения заставил ее закрыть голову руками, пытаться отбиваться, кричать. Но ее крик тонул в хоре вороньих карканий, в шелесте тысяч крыльев. Она чувствовала, как перья застревают в волосах, как холодные, цепкие лапы царапают кожу, как клювы рвут одежду, а затем и плоть. Воздух наполнился запахом свежей крови, ее собственной крови, и этот запах еще больше сводил воронов с ума. Они облепили ее со всех сторон, превратив в живой, кричащий ком, который постепенно оседал на землю. Каждый удар был предвестником конца, каждым укусом они отнимали часть ее жизни, часть ее надежды. Боль была невыносимой, но странно далекой, словно это происходило не с ней, а с кем-то другим, запертым внутри ее тела. Она слышала свой собственный хрип, но он тонул в хоре вороньих карканий, в шелесте тысяч крыльев, в звуке ее собственной агонии. Последнее, что она видела, сквозь пелену крови и перьев, были сотни блестящих черных глаз, ликующих, обещающих окончательное забвение. Они были повсюду, их клювы и когти рвали ее на части, и она чувствовала, как тьма поглощает ее. А потом – провал. И резкое, судорожное пробуждение. Маша вскочила в кровати, задыхаясь, сердце колотилось, как загнанная птица, готовая выпрыгнуть из груди. Комната была темной, но безопасной. Или нет? Она жадно глотнула воздух, ощущая в легких не свежесть утреннего леса, а резкий, стерильный запах больничного корпуса. Белые стены, белые простыни, от которых ее природная чуткость к жизни буквально физически страдала. Она была в лазарете. Первое, что Маша увидела, оторвав взгляд от своих дрожащих рук, был высокий силуэт у окна. Корвин. Он стоял неподвижно, спиной к ней, глядя на рассветный двор колледжа. От него, как всегда, веяло холодом и отстраненностью, словно он был высечен из мрамора. Династия, основавшая магию смерти, наложила на него свой отпечаток - даже в раннем утре его аура казалась темнее самых глубоких теней. –Ты в порядке? – его голос был низким и ровным, без единой нотки вопроса, скорее констатация факта, требующая подтверждения. Он даже не повернулся. Маша провела рукой по лбу, чувствуя, как влажные прядки волос прилипли к коже. –Насколько это возможно после встречи с… этим. – прохрипела она, касаясь живота. Там, под тугой повязкой, пульсировала рана - неглубокая, но болезненная, оставленная когтями упыря. Корвин наконец отвернулся от окна. Его глаза, голубые и глубокие, скользнули по ней. В них не было ни сочувствия, ни тревоги, лишь привычная, пронзительная внимательность. –Рана неглубока. Затянется быстро. Ты дриада. –Спасибо. – прозвучало неожиданно искренне. Маша подняла на него взгляд, не отводя его. Ее дерзость, ее нежелание склоняться перед чужой силой, даже если эта сила была так осязаема и опасна, всегда была ее отличительной чертой. –За то, что спас. В его темных глазах что-то мелькнуло, почти неуловимо – возможно, легкое удивление. –Был рядом. – коротко ответил он, затем шагнул ближе. От него исходил легкий запах озона и чего-то еще, более древнего, землистого, словно он только что вышел из глубины вековых склепов. –Круг. Маша моргнула, отвлекаясь от его запаха и сосредоточившись на его словах. –Да! Что это было? Я никогда не видела ничего подобного на парах профессора Звездочëта. Мы оба оказались внутри него, когда… оно появилось. Корвин кивнул, его взгляд стал еще более сосредоточенным. –Я вернулся в кабинет. Ритуал был… активирован. Перерисовал его. Он сложнее, чем кажется на первый взгляд. Он вытащил из кармана брюк небольшой кожаный блокнот и угольный карандаш. Открыв его на нужной странице, он протянул ей. Рисунок был поразительно точен, даже в торопливых линиях. Сложные символы, переплетающиеся узоры, центральная сигила, которая, казалось, пульсировала даже на бумаге. По спине Маши пробежал холодок. Она узнала некоторые базовые защитные знаки, но основная часть была совершенно чуждой, темной. –Это… странно. Профессор не стал бы использовать такое. – пробормотала Маша, осторожно проведя пальцем над рисунком, избегая касаться руки Корвина, державшего блокнот. Их пальцы едва заметно соприкоснулись, легкий электрический разряд прошел между ними, и оба инстинктивно отдернули руки. Маша, однако, задержала взгляд на его бледной, почти прозрачной коже на мгновение дольше, чем следовало. Корвин убрал блокнот, его лицо оставалось непроницаемым. –Я не думаю, что это его работа. Скорее, кто-то использовал кабинет… или профессора. Его глаза снова встретились с ее. На этот раз Маша почувствовала странный ток, пробегающий между ними. Это не было враждебностью, и даже не полным холодом. Это было… аналитическое, да, но также и разделенное недоумение. Общая тайна. –Может быть, Анри поможет? – предложила Маша, ее голос стал мягче. –Он… он такой же книжный червь, как и я. И он специализируется на древних ритуалах и забытых языках. Если что-то и есть в старых фолиантах, он это найдет. Ей вдруг захотелось преодолеть дистанцию между ними, предложить ему что-то, хоть что-то. Корвин долго смотрел на нее. Его губы, обычно сжатые в тонкую, суровую линию, почти незаметно смягчились в уголках. –Анри. – повторил он, словно пробуя имя на вкус. Он не ожидал предложения, тем более такого, которое касалось еë друзей. Он привык работать в одиночку, быть тем, кого боятся и избегают. Эта девушка, с ее яркими зелеными глазами и испачканным землей духом дриады, разрушала все его ожидания. –Хорошо. Я поговорю с ним. Простое согласие, лишенное его обычной пренебрежительности, ощущалось как маленькая победа. Маша позволила себе едва заметную улыбку. –Он будет рад помочь. Он любит загадки. Корвин лишь кивнул, его взгляд снова вернулся к окну, но на этот раз это было иначе. Не отступление, а скорее тихое размышление. Маша наблюдала за ним – за сильной линией его спины, за тем, как темные волосы падали на воротник. Он все еще был воплощением холодной силы, но на мгновение, в стерильной тишине лазарета, она увидела трещину во льду. И он, возможно, увидел в ней нечто большее, чем просто испуганную дриаду. Общее понимание, рожденное в пылу битвы и тайне древнего круга, начало расцветать, хрупкое, но настойчивое, как весенний цветок, пробивающийся сквозь замерзшую землю.