Зеркальная безмятежность 2.0

Утро следующего дня встретило Шинобу солнечным светом, который пробивался сквозь занавески на окне. Комната постепенно заливалась мягким золотистым сиянием, и казалось, что даже воздух становился теплее. Потерев ладонью левый глаз и смахнув с уголка ресниц непрошеную слезинку от зевка, девушка нехотя поднялась с кровати. Тёплый пол приятно охлаждал босые ступни, и Шинобу, привычно потянувшись, направилась к ванной. Душ с утра она любила. Освежающая вода смывала остатки сна и мысли о том, что вчерашний вечер почему-то задержался в её памяти дольше обычного. Капли стекали по плечам, и девушка закрыла глаза, позволив себе короткий миг тишины. Именно такие моменты давали ей ощущение равновесия, словно всё вокруг снова становилось простым и ясным. Она привыкла начинать день не только с бодрящего душа, но и с улыбки. Улыбки, что будто навсегда прописалась на её лице и стала частью образа. Шинобу никогда не жаловалась на это. Наоборот, маска «доброжелательной и милой» девушки отлично помогала ей язвить окружающим без особых последствий. Особенно одному человеку. Учителю физкультуры, который вечно ходил с каменным лицом, будто любое проявление эмоций было для него равносильно подвигу. Она усмехнулась, намыливая руки: Особенно, если его имя начинается на „Гию“, а заканчивается на „Томиока“… Девушка тихонько рассмеялась самой себе, вспоминая их вчерашнюю прогулку. Вроде бы всё прошло спокойно, но кое-что цепляло её больше, чем она была готова признать. Его слова, его взгляд, эта предательская тень улыбки… Она вздохнула и тряхнула головой, будто стряхивая лишние мысли вместе с каплями воды. Через несколько минут, уже одетая и собранная, Шинобу подошла к окну и на секунду замерла. Солнечный свет падал на улицу, где всё выглядело по-обычному. И всё же внутри скользнуло ощущение,за ней снова наблюдают. Она привычно улыбнулась своему отражению в стекле. Ничего, я справлюсь. Ведь я же Кочо Шинобу. Завтракать она не стала, отмахнулась, что аппетита не было. Торопливо попрощавшись со старшей сестрой и родителями, Шинобу взяла портфель и вышла из дома вместе с Канао. Улица встретила их лёгкой прохладой, а солнечные лучи уже пробивались сквозь листву деревьев, отбрасывая причудливые узоры на дорогу. Они шли рядом, почти в ногу. Слова между ними рождались редко. Канао всегда была молчаливой, а Шинобу не хотелось её лишний раз подталкивать. — Канао, — неуверенно произнесла она, — ты хорошо выспалась? Сестра чуть кивнула, и на этом разговор оборвался. Пара вопросов про уроки, про то, не забыла ли Канао конспект, но ответы были короткими, и тишина вновь возвращалась. И вдруг… — Шинобу-сан… — Да? — Кочо перевела на неё внимательный взгляд. Канао опустила глаза к мостовой, пальцы чуть сильнее сжали ремешок сумки. — А это правда, что за тобой следят?.. Шинобу резко остановилась, и Канао едва не натолкнулась на неё. На секунду воздух словно застыл — птицы продолжали щебетать, прохожие идти мимо, но для них время будто прервалось. — Прости!.. — быстро выпалила Канао, — Просто… в школе сл… — Не переживай, — мягко перебила её Шинобу, наклонившись чуть ближе. Она положила ладонь на плечо сестры и тепло улыбнулась. — Это ведь всего лишь слухи. Правда, Канао. Нечего принимать их близко к сердцу. Та только кивнула, стараясь спрятать волнение. — Пойдём, а то и вправду опоздаем, — сказала Шинобу чуть бодрее, чтобы развеять атмосферу. И они снова зашагали вперёд. У школьных ворот, как всегда, стоял Агацума. Проверял форму у учащихся, делал вид, что строг, но глаза его слишком часто скользили по улыбающимся ученицам. Шинобу прищурила глаза: и как его вообще допустили до этого? Но времени рассуждать не было. Стоило переступить порог школы, как их обдало волной звуков. Звонкий гул голосов напоминал птичий рынок: кто-то спорил из-за мелочи, кто-то шёпотом обсуждал свежие сплетни, кого-то отчитывал староста. Сотни фраз сливались в один непрекращающийся поток жизни. Шинобу повела взглядом по коридору. Лица мелькали одно за другим, но из всех она сразу заметила только ярко-красную макушку, пробивающуюся сквозь толпу. — Здравствуй, Танджиро-кун, — мягко обратилась она. — Доброе утро, Кочо-сенпай! — он засиял привычной открытой улыбкой. — Как ваши дела? — Всё как всегда чудесно. А твои? — Всё хорошо! Рад, что вы спросили! Он слегка покраснел от собственной искренности, и Шинобу лишь улыбнулась в ответ, прежде чем продолжить путь. Нельзя больше задерживаться. Шинадзугава-сенсей не любит, когда опаздывают. С этими мыслями она вошла в свой кабинет, где уже начинался новый день. В классе царила полная идиллия — редкая для шумного утра тишина, перемежаемая шёпотом и приглушённым смехом. В коридоре же всё было куда оживлённее: хлопанье дверей, чьи-то торопливые шаги и звонкие возгласы, которые эхом отражались от стен. Пройдя на своё место, Кочо заметила на парте аккуратно сложенный клочок бумаги. «Что это?» — пронеслось у неё в мыслях. Но развернуть записку она не успела: дверь скрипнула, и в кабинет вошёл Шинадзугава-сенсей. Его резкий взгляд прошёлся по рядам, заставив учеников синхронно выпрямиться в спинах. Даже дыхание на мгновение стало тише. Шинобу сжала записку в кулаке и спрятала её в учебник, решив прочитать позже. Уроки пролетели незаметно, словно страницы книги переворачивались сами собой. Кочо поймала себя на том, что не помнит половины сказанного, настолько быстро пролетело время. Сегодня у неё были другие мысли: встреча с Мицури. Канроджи была её подругой и в чем-то даже больше похожила на милую и добрую сестру. Та выпустилась всего год назад, и теперь училась в университете искусств. Их встречи стали редкостью, и именно поэтому каждая из них была особенной. Когда звонок возвестил об окончании занятий, Шинобу выдохнула и, собрав вещи, направилась к выходу. Солнечный свет мягко осветил школьный двор, и взгляд её невольно упал на спортивную площадку, где шла тренировка. Томиока-сенсей, с тем же невозмутимым выражением лица, как обычно пытался выжать из учеников последние силы. «Когда-нибудь это обернётся против него самого…» — с лёгкой усмешкой подумала Шинобу. — Шинобу-чан! — тонкий, звонкий голос разрезал воздух. Шинобу обернулась и заметила бегущую к ней розоволосую девушку. — Канроджи-сан, я рада тебя видеть, — губы сами расплылись в мягкой улыбке. — Ты такая красивая!! Уже совсем взрослая! — Мицури сияла, словно солнце в этот осенний день. — Прекращай, — смутившись, Шинобу слегка отвела взгляд и пошла по тропинке на выход из дворика школы. — Ты старше меня всего на год. — В смысле «прекращай»?! — Мицури всплеснула руками. — Шинобу-чан, это же правда! Девушки двинулись вдоль дорожки. Их шаги перекликались с выкриками на площадке. — Не отлынивай, Камадо! — раздался строгий голос. — И сколько раз я говорил тебе снять эти серьги?! — Простите, простите, Томиока-сенсей! — в ответ донёсся запыхавшийся голос юного ученика. Гию услышал знакомую интонацию и машинально обернулся в сторону. Взгляд его упал на Канроджи и Кочо. Он не удивился, но на секунду задержал внимание: обе выглядели слишком ярко на фоне шумного двора. «Кажется, решили прогуляться», отметил он про себя. — Не задерживайся больше… — прошептал тот пустоте, а после Гию вернулся к тренировке. — Агацума! Что ты там сидишь? Ты даже половину не пробежал! На площадке застонали несколько голосов, кто-то споткнулся, кто-то вновь поднялся. А где-то в стороне Шинобу и Мицури смеялись, как будто мир вокруг замедлился только для них. Отчётливого маршрута у них не было: девочки просто шли туда, куда тянуло глаза. Они заходили в маленькие магазинчики с бумажными фонариками у входа, рассматривали витрины, где продавались фарфоровые фигурки, кимоно и разноцветные сладости. Уличные автоматы с гаччапонами манили яркими капсулами, то с крошечными талисманами, то с фигурками любимых персонажей. Мицури каждый раз не могла удержаться, крутила ручку с азартом ребёнка, а Шинобу наблюдала с мягкой улыбкой, принимая из её ладоней новые игрушки. — Прости, я слишком много болтаю, да? — в очередной раз виновато шепнула Канроджи. Шинобу лишь легко отмахнулась. Ей нравилось слушать её нескончаемое щебетание: рассказы о новых знакомых в университете, о том, как трудно даются занятия по живописи, о крохотных радостях вроде удачной покупки сладостей. К вечеру город наполнился золотистым светом. Закат окрашивал небо в нежные розово-оранжевые тона, облака растягивались тонкими перьями, отражаясь в стеклянных витринах магазинов. Лёгкий ветер приносил запах цветущей сакуры и жареных уличных лакомств. Девочки остановились у набережной. Вода в реке переливалась отражением заката, фонари один за другим загорались вдоль дорожки. Казалось, что сама природа подыгрывает их прогулке, превращая обычный день в маленький праздник. — …а ещё у меня есть однокурсник Игуро! — оживлённо продолжала Мицури, глаза её буквально сияли. — Такой милый, его глаза гетерохромные, представляешь? А ещё у него есть домашняя змея! Ну разве это не круто и необычно? Он так заботится о ней, будто она его лучший друг. А ещё он очень часто мне помогает по домашним заданиям. Честно, если бы не он, то я бы ничегошеньки не поняла! Шинобу присела на корточки возле автомата, вытаскивая из лотка алюминиевую банку с холодным напитком. — Действительно, не парень, а золото, — заметила она с лёгкой усмешкой. — Вот-вот! — Мицури кивнула так энергично, что её розовые локоны подпрыгнули. — И я о том же!! Она чуть сузила глаза, хитро посмотрела на подругу. — А ты кого-нибудь себе уже нашла, Шинобу-чан? Кочо лишь тихо хихикнула, прикрывая рот рукой, будто вопрос был скорее забавным, чем серьёзным. — Хэй! Я вообще-то серьёзно! — надулась Мицури, но тут же вновь засияла. — Тебе ведь уже семнадцать, а у тебя ни одного парня не было! — А тебя это так волнует, Канроджи? — спокойно ответила Шинобу, сделав глоток напитка. — Сейчас в моём приоритете учёба, а не мальчики. — Но, Шинобу!.. — голос Мицури стал жалобным, словно она уговаривала ребёнка купить сладость. — Так, всё, эта тема закрыта, — отрезала Кочо, но уголки её губ предательски дёрнулись, выдавая лёгкое смущение. — А как же тот физрук? — неожиданно выпалила Канроджи. Шинобу поперхнулась напитком, закашлялась и поспешно отвернулась, чтобы скрыть вспыхнувшие щёки. — Между нами ничего нет! — голос её прозвучал резче, чем хотелось. — Мы просто друзья! И вообще… он мне не особо-то и симпатичен. — Правда? — Мицури прищурилась, но в глазах её плясали смешливые искры. Кочо отвернулась к закатному небу. Оно горело розовым и золотым, словно подшучивало над её поспешным оправданием. — Нам бы по домам расходиться, а то меня родители уже скоро будут искать, — с лёгкой улыбкой сказала Шинобу, поправляя лямку сумки. — Хорошо-хорошо, — Мицури хихикнула, словно специально скрывая что-то за этим смехом. — Пойдём домой. Кочо закинула сумку на плечо, и они вместе пошагали в сторону жилого района. Дома стояли тихо, окна начали светиться жёлтыми огоньками, кто-то готовил ужин, кто-то уже отдыхал. Воздух был наполнен запахом пряностей и свежескошенной травы. Шаг за шагом Шинобу чувствовала лёгкость, почти невесомую свободу. Казалось, что именно такие простые и тёплые мгновения составляют настоящее счастье. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и небо засияло глубоким синим, усыпанным первыми звёздами. Лампы вдоль дороги разлили мягкий свет, и в этом спокойствии было что-то умиротворяющее. — Вот мы и пришли, — Шинобу остановилась у калитки. — Спасибо за прогулку, Канроджи-сан. — Это тебе спасибо! — Мицури прижала руки к груди, её улыбка всё ещё светилась искренней теплотой. — На следующей неделе получится встретиться? — Думаю, да, — коротко кивнула Шинобу. Они обменялись прощальными словами, и подруга скрылась за поворотом. Кочо вошла в дом, разулась и поднялась в комнату. Но стоило ей вспомнить о том клочке бумаги, сердце слегка дрогнуло. Она достала её из учебника, развернула. На белом фоне чёрными буквами было выведено: «Шинобу-чан, скоро мы повеселимся :)» Тонкая улыбка исчезла с её лица.