Ужин при полной луне

Наконец, изнурительный, выпивший из Маргариты все жизненные соки Бал - закончился. Истаяли прахом великолепные и отвратительные мерзавцы и подонки, убийцы и отравители, мошенники и негодяи, и прочие достопочтимые гости; пришли в запустение и разрушились прекрасные залы и роскошное убранство, исчезла пьянящая и завораживающая магия Мессира и его свиты, и Маргарита оказалась именно там, где и должна была быть: скромная гостиная квартиры N 50, манящая усталую женщину завораживающе-теплой полосой света из чуть приоткрытой двери. Именно туда, помедлив лишь секунду, она и вошла... Чтобы оказаться там, где уже была ранее: в спальне Мессира, где ничего, по сути, и не изменилось. Лишь Гелла более не натирала колено Воланда, а накрывала на стол там, где ранее Князь и Кот играли в шахматы, да расстались с фраками Коровьев и Азазелло, теперь выглядя куда более непринуждённо. Маргарита вымученно приподняла краешки губ, любуясь на эту удивительно-уютную, и почти домашнюю атмосферу, пошатываясь от усталости и боли в распухшем колене добрела до стола, тяжело на него опираясь, но продолжая чуть болезненно улыбаться. Словно по-другому было нельзя. Не здесь, не с ними. Воланд, очевидно заметивший ее болезненную гримассу, или же неустойчивое положение у стола, поманил гостью тонким длинным пальцем, вновь усаживая рядом с собой на постели: - Ну что, сильно вас измучили? - со свойственным ему равнодушным спокойствием поинтересовался Воланд, но в глубинах его глаза - правого*, ядовито-зеленого, с золотой искрой на дне - Маргарите почудились лукавые огоньки. - Нет-нет, Мессир. - попыталась улыбнуться она, но голос прозвучал чуть-слышно - Ноблес облидж**. - удовлетворенно заметил Кот, протягивая женщине изящную рюмку-лафитник, доверху наполненную прозрачной жидкостью - Это - водка? - устало поинтересовалась та, но Бегемот вдруг подпрыгнул на стуле от обиды: - Помилуйте, королева, - прохрипел он, хватаясь лапами за сердце: - Разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт! Ведьма устало улыбнулась и сделала попытку отодвинуть от себя стакан. - Смело пейте, - сказал Воланд, и Маргарита тотчас взяла стакан в руки. - Гелла, садись, - приказал Воланд и объяснил Маргарите: - Ночь полнолуния - праздничная ночь, и я ужинаю в тесной компании приближенных и слуг. Итак, как чувствуете вы себя? Как прошел этот утомительный бал? - Потрясающе! - тут же затрещал Коровьев, жестикулируя насаженным на вилку куском мяса: - Все очарованы, влюблены, раздавленны: сколько такта, сколько умения, сколько обаяния и шарма! - Мы в восхищении! - подхватил Бегемот, но был тут бдительно заткнут сунувшей ему под нос рюмку Геллой, и от того не смог продолжить свои восхищенные изливания. Воланд молча поднял стакан и чокнулся с Маргаритой. Женщина покорно выпила, тоскливо думая, что тут же ей и будет конец от спирта. Но, вопреки ее ожиданиям, ничего плохого не произошло. Живое тепло ловкой змейкой юркнуло в желудок, разрастаясь там, что-то мягко стукнуло в затылок, вернулись вдруг силы: как будто она встала после долгого освежающего сна. И, кроме того, от касаний огненной змейки, она вдруг вспомнила, что не ела ничего с самого утра, и почувствовала, что буквально зверски голодна. Она приняла от Азазелло (показалось ли, или на извечно-серьезном лице его промелькнула тень мягкой усмешки?) кусок сочного зажаристого мяса, вместе со всеми осыпала овациями лихо тяпнувшего "по второй" Бегемота, сама выпила еще рюмку, и неожиданно подумала, что не чувствовала себя такой счастливой за весь этот ужасный год. Мастер... словно бы отпустил, перестал терзать ее душу, и впервые за много месяцев, она искренне улыбалась и смеялась выходкам Бегемота и шуткам Фагота, от души восхищалась меткости Азазелло (в самое сердце поразила ее эта стрельба, заставляя восхищаться рыжим демоном еще сильнее), хитро перемигивалась с Геллой и впервые... Впервые с того ужасного утра, когда прийдя в тихий их подвальчик нашла лишь распахнутую настежь дверь, разбросанные вещи и измятые обрывки бумаг... Впервые не чувствовала она жгучую, разъедающую сердце тоску. Словно только здесь, в компании свиты Мессира: балагуров и кривляк Бегемота и Коровьева, серьезного Азазелло, кокетливой Геллы и самого величественного Воланда, она могла быть свободна душой и мыслями, избавленна от гнета тоски по тому, кто исчез из ее жизни, не оставив больше напоминаний, нежели... как там сказал Азазелло? Завявший цветок да обгоревшая тетрадка... "Утоплюсь." - думала она, смеясь вместе со всеми с выходок Бегемота, выслушивая комплименты от Коровьева, хлопая в ладоши от мастерства Азазелло, хихикая с Геллой и церемонно чокаясь с Воландом. Думала, и сердце билось ее легко и спокойно: - "Некуда мне более возвращаться, да и не смогу. Не смогу вернуться к обычной человеческой жизни, к смертной тоске после того, как всего одну ночь побыла ведьмой. Ни к чему после такого меда вновь дёготь полной ложкой хлебать. Утоплюсь и дело с концом, утоплюсь счастливой!" Потому в итоге попросила она за Фриду - легко и спокойно попросила, не мучаясь и не сомневаясь: душа, отвергавшая это целый год, старательно цепляющаяся за надежды и иллюзии, этой ночью приняла наконец неизбежное - ее Мастер мёртв. Давно уже мертв, и знала она это все время, просто верить не хотела никак. Все цеплялась за свое обгоревшее счастье, не желая смиряться с горечью реальности, обжигала пальцы об уголья рукописи, да тщетно: не собрать из пепла сгоревших строк, не воскресить того, кто со снега в земле покоится. Лишь сегодня она наконец приняла неизбежное, отпустила мятежный дух Мастера на свободу, и наконец задышала полной грудью. И потому, когда Воланд настоял на том, чтобы просила она теперь за себя - Маргарита задумалась, накрепко задумалась: что попросить тому, чья жизнь на рассвете оборвется? Кто уже мысленно примерил подвенечным саваном камень на шею, кто подготовился упокоиться в воде... Чего попросить у Всемогущего, если тебе ничего и не надо? - Знаете, Мессир... Есть, пожалуй, одна вещь... - произнесла она медленно, будто не до конца уверенная в собственном решении, а потом подняла на него зелёные***, ведьмовские глаза, и сказала решительно: - Мессир... Вы ведь знаете мою историю, верно? Не можете не знать. Воланд благосклонно кивнул, без слов веля продолжать, и женщина приободрилась. Вдохнула полной грудью, расправляя плечи, продолжила куда увереннее: - Я была влюблена в того, кого зову теперь Мастером. И чья жизнь отныне оборвалась, верно? Мужчина вновь кивнул, согласно прикрывая глаза, и Маргарита даже не дрогнула: знала этот ответ, чувствовала всем своим сердцем еще тогда, далёкой и холодной зимой. Произнесла тихо: - Я могу узнать, как это произошло? Воланд перевёл взгляд на Фагота, и тот понятливо кивнул, доставая из пустоты потрепанную, перевязанную бечевкой бумажную папку с неясными обозначениями (ни-то уголовный розыск, ни-то архив со сложными аббревиатурами, Марго не разобрала), протянул хозяину: - Переохлаждение, Мессир. - голос его, неожиданно печальный, эхом затронул что-то в ее душе, заставляя медленно кивнуть. Переохлаждение. Еще зимой. - Верно, Маргарита. Еще зимой. - кивнул Мессир, раскрывая папку и вчитываясь в ее содержимое, заговорил медленно, и как-то торжественно-печально: - Донос на него был, о хранении нелегальной литературы. Ничего не нашли, но служители закона порой жестоки: рассудок Мастера повредился, и он решил искать помощи в лечебнице. Не дошёл. Свалился без сил от холода примерно на полпути загород. Ушёл во сне, почти безболезненно, и перед самой смертью видел вас. Соболезную. - Бедный. Бедный мой любимый... - пробормотала она, качая головой, и одинокая слезинка бриллиановой крошкой скользнула ей на щеку, отражаясь искристыми бликами в свете свечей Свита притихла, с неожиданным сочувствием глядя на хозяйку бала, и даже неугомонный Бегемот не сказал ни слова. Лишь молча спрыгнул со стула и подошёл к ней, трогательно прижимаясь к ее бедру пушистой щекой в знак поддержки. Женщина слабо улыбнулась, благодарно опуская ладонь ему на макушку, нежно погладила мягкую чёрную шерсть, прикрыла на секунду глаза, давая себе всего одно мгновение слабости. А потом вновь расправила плечи, выпрямляя спину так, будто на челе действительно лежал королевский венец, раскрыла глаза, ровно глядя на Воланда. - Благодарю, Мессир. Я безмерно признательна Вам за эту информацию. - Не торопитесь меня благодарить, Королева. - твёрдо покачал головой мужчина, закрывая папку и вновь отдавая ее Коровьеву, пристально посмотрел на ее гордый профиль: - Договор был, что я сделаю что-то для вас. Кто владеет информацией - владеет миром, несомненно, но я вновь не сделал ничего: пол страницы из архива явно несоизмеримы с ролью хозяйки бала. Загадывайте еще. Женщина вновь медленно кивнула, и прикрыла глаза: горло неожиданно сковало раскаленными обручами, опоясало колючей проволокой, и всего одно слово, что попыталась выдавить она, прозвучало совсем тихо и хрипло: - Роман. - Роман? - в полной тишине переспросил Воланд, и Маргарита вдруг распахнула глаза, вновь выпрямляясь на стуле, и полыхнуло в этих глазах решительно и почти дерзко: - Роман. Мастер написал роман: лучший роман, что я читала в своей жизни. А потом сжёг рукопись в печи. Если и осталось мне о чем желать, так это лишь прочесть его роман снова. Больше - нечего. - Неожиданный выбор. - помолчав чуть, заметил Воланд, и вновь кивнул, подавая знак свите. - Однако же, Королева, это дело чести: я обещал исполнить ваше желание, и я исполню. Да и, нет, пожалуй, на свете ничего проще: рукописи не горят. И с этими словами поднялся вдруг от стола Азазелло, решительным шагом подходя к горящему за их спинами камину. Нагнулся, когтистой рукой вдруг касаясь жаркого пламени, поворошил раскаленные угли, и поднял оттуда нечто, от чего сердце Маргариты вдруг забилось в груди подстреленной пташкой. Оттряхнул от языков пламени и угольев, тлеющих на желтоватых станицах, сдул пепел, и склоняясь в галантном поклоне, протянул замершей гостье. Маргарита сглотнула, чувствуя, как неистово колотится в груди, дрожащими тонкими пальцами приняла из грубых рук желтоватую, сшитую по краю рукопись, не веря самой себе раскрыла, судорожно перелистывая грубые, исписанные четким почерком Мастера листы, пока не замерла, вытянувшись как струна и дрожа, вперивая изумрудные свои глаза в знакомые до боли строчки:

"Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый Прокуратором город..."

Выдохнула дрожаще, прижимая рукопись к груди, словно величайшее свое сокровище, и по щекам ее вновь побежали бриллиантовые капли. - Ах, благодарю, Мессир... - прошептала она чуть-слышно, баюкая тетрадь и качая головой: - Вы исполнили самое сокровенное, самое болезненное моё желание. Теперь мне не о чем больше мечтать... - Так уж и не о чем, алмазная донна? - вдруг лукаво усмехнулся Мессир, сверкая золотой искрой на дне глаза и задумчиво глядя на каминное пламя через содержимое бокала. А потом пробормотал, словно бы между прочим: - Не кажется ли вам, что на сегодня вам, пожалуй, уже хватит купаний? - О чем вы, Мессир? - ахнула женщина, распахивая глаза, но драгоценной тетради от сердца так и не отняла - А к тому, дорогая Маргарита. - хмыкнул Воланд, все так же не глядя на нее. - Что ежели так уж не выносима вам теперь смертная жизнь в тоске и прозябании - точно ли стоит топиться? - Я н-не понимаю вас, Мессир... - пробормотала она, пристыжено отводя зелёные глаза. Вот уж не думала она, что ее замысел так легко раскроют и будут стыдить... - Иными словами... - кивнул Князь, поворачиваясь наконец к ней и глядя своими гипнотическими, завораживающими глазами, сверлящими самую душу: словно Тьма и Свет, словно Жизнь и Смерть - черный бездонный провал и ядовитый зеленый, с мерцающей на дне золотой искрой. И, повинуясь этому взгляду, подняла растерянные глаза Маргарита, глядя на него меж мокрых ресниц. - Иными словами, - повторил он, едва заметно усмехаясь, а потом лёгким жестом поднял кисть, обводя уютную гостиную: - Я предлагаю вам остаться с нами. - Что!? - ахнула Маргарита, распахивая колдовские зелёные глаза, и выронила тетрадь на колени, прикрывая ладонью рот. В гостиной, на секунду, повисла полная тишина: каждый переваривал прозвучавшие в воздухе слова, будто никогда ранее и не думал о подобной возможности, а Мессир, пользуясь всеобщим замешательством, вновь заговорил, задумчиво рассматривая играющее сквозь бокал пламя: - Оставайтесь с нами, Маргарита. Раз уж смертная жизнь вам больше не мила, и раз уж лишь в нашей скромной компании вы вновь почувствовали себя живой... Вот и оставайтесь ведьмой в свите Князя Тьмы, к чему же идти топиться? Еще одну томительную секунду звучала полная тишина: лишь чуть потрескивали языки пламени в камине, откуда Азазелло совсем недавно вынул невредимымую рукопись. А потом грохнуло! - Ах, как замечательно было бы, королева! - захлопал в ладоши бывший регент, сверкая своим разбитым моноклем, и затрещал от восторга: - В нашей компании так отчаянно не хватает прекрасных дам! Одна Гелла попросту не справляется нести свет очарования нашим огрубевшим сердцам, и если бы вы присоединились к ней в этом нелёгком деле - я был бы самым счастливым переводчиком в мире! - Соглашайтесь, королева! - горячо поддакивал все еще прижимающийся к ее бедру Бегемот, теперь схвативший ее за руку и распушивший от возбуждения хвост: - Я буду показывать вам фокусы и рассказывать о далеких странствиях, а уж как мы с вами будем шутить! Как мы с вами будем шутить... - Оставайтесь, донна, оставайтесь! - истово закивала Гелла, и рыжие кудри ее от этого рассыпались по плечам медным водопадом. Поднялся гул, галдёж, наперебой зазвучали уговоры, комплименты и обещания отличнейшего времяпрепровождения вместе с заверениями во всеобщей любви и обожании. Только серьезный Азазелло молчал: скрестив руки на груди он смотрел на приключившийся балаган и лишь качал головой, вот только лицо его, обезображенное (или - не обезображенное? Не могла Маргарита не признать, что этот клык ему все же жутко подходил) ужасным клыком, чуть заметно ухмылялось. Полюбовавшись происходящим безобразием несколько минут, Воланд, наконец, явно устал от лишнего шума и чуть повёл рукой. Голоса смолкли в ту же секунду, и даже кот выпустил ее руку из своих лап, теперь лишь вновь вцепившись в ее бедро и глядя на женщину полными надежды глазами. - Довольно. - веско произнес Мессир, и в образовавшейся тишине вновь было слышно лишь потрескивание пламени. - Налетели как вороньё. Позвольте нашей гостье самой решать, чего она хочет. Он вновь перевел взгляд своих удивительных глаз на нее: - Ну так, Маргарита? Маргарита чуть растерянно огляделась по сторонам: на глядящего на нее с надеждой Бегемота; на украдкой строящего ей многозначитедьные рожи Коровьего, явно уже расписывающего в них, как лихо они втроём - он, она и кот - будут "шутить", наводя суеверный ужас и панику среди мирных граждан; на молитвенно сложившую руки у груди Геллу, в сияющих глазах которой так и светилось, как не хватает ей в этом сугубо-мужском обществе понимающей женской компании; на все такого же серьёзного и спокойного Азазелло, на чьём клыкастом лице играла лишь едва заметная ухмылка (или... быть может... всё-таки... улыбка?) А потом наконец перевела взгляд на спокойно ожидающего Мессира, и выдохнула: - Я согласна.

***

Решение, судя по всему, оказалось верным: не пожалела о нем Маргарита ни в тот день, ни на следующий, ни даже почти через сотню лет, когда шальные дороги мироздания вновь привели Воланда с его свитой обратно в Москву. Маргарита гуляла по знакомо-незнакомым улочкам, щурясь от ярких неоновых реклам, чуть заметно улыбалась городу, как старому другу. Он изменился. Очень изменился с последней встречи: вырос в небо сверкающими небоскрёбами, разросся вширь серыми панельками и широкими проспектами, скинул блеклую шкуру людского покрова, теперь радуя - или раздражая, тут уж дело вкуса - глаз бесконечным разноцветным морем. Обогнув гудящие потоки машин и шумные толпы пешеходов, словно избегая надолго оставаться в их разноцветном буйстве, Маргарита, как и когда-то давным-давно, оказалась у Кремлёвской стены. Прошлась вдоль каменной кладки, чуть улыбаясь восспоминаниям, и примостилась на одной из скамеек так, чтобы ей был виден Манеж. - Изменился город? - раздался с другого конца скамейки хриплый голос невысокого, отчаянно-рыжего мужчины в кожанной куртке и с весьма уголовной физиономией: один глаз его был затянут бельмом, а из под губы выпирал внушительный клык. - Я тоже изменилась. - не оборачиваясь улыбнулась она, а потом вздохнула с лёгкой улыбкой и положила голову ему на плечо, неотрывно глядя на площадь и снующих туда-сюда туристов. - Нашли подходящую Маргариту? - Судя по всему, ты была самой лучшей на всю Москву, но пара вариантов все такие есть. - хмыкнул Азазелло, тут же приобнимая ее за талию, и глядя в ту же сторону - Фагот с Бегемотом не перестают повторять мне это уже сотню лет. - фыркнула она насмешливо, прикрывая ненадолго ведьмовские зеленые глаза с вертикальными зрачками, выдохнула негромко: - Сейчас посидим немного, и пойдём проверять. - Обязательно. - кивнул демон, прикасаясь губами к ее макушке с тихой, едва заметной ухмылкой. - Обязательно пойдём, Марго. Ласковое весеннее солнышко продолжало припекать, люди шумели на проспектах и площадях, и многовековой город продолжал жить своей жизнью, кажется, даже не подозревая, что со дня на день его вновь тряхнёт давно позабытым именем.

Но это уже совсем другая история...