Сожженные страницы. Между нами, девочками

Когда настал долгожданный (или долго-не-жданный, тут, на самом деле, трудно сказать) рассвет и все буйства Весеннего Бала Полнолуния в квартире N 50 наконец стихли, Воланд извинился перед прекрасными дамами, сообщив, что у мужской части свиты еще имеются некоторые дела, и оставив Геллу с Маргаритой отдыхать до обеда (по прикидкам Азазелло, раньше полудня их все равно арестовывать не придут), тихо удалился. Маргарита, впервые с захода в эту удивительную, нехорошую квартиру оставшаяся одна (ну или почти одна, так как Гелла, изящно качая бёдрами удалилась в сторону кухни, милостиво оставив новообращенную ведьму побыть с самой собой), чуть неловко примостилась на подоконнике бывшей ювелиршиной гостиной, задумчиво и меланхолично глядя своими огромными изумрудными глазами на поднимающееся между домами яблочно-красное зарево рассвета. "Первого рассвета моей новой жизни" - подумала она, кладя изящные пальцы на чуть ноющее еще колено, и чёрные непокорные кудри рассыпались по её плечам водопадом. На секунду, стало страшно: что же это она? Бросила мужа, комфортную, сытую и роскошную жизнь домашней болонки - да, пусть не счастлива, но ведь другие бы глотки зубами рвали, за одну только возможность оказаться на ее месте - и променяла все на то, чтобы стать ведьмой в свите Князя Тьмы! Смешно, смешно, господа! А если - нет никакого Мессира? Если она вчера, от горя, так же как и любимый ее Мастер, повредилась умом? Если лежит она сейчас на роскошной своей перине в лихорадочном забытие, а верная Наташа протирает ей горящий лоб влажной тряпкой и бормочет что-то успокаивающее? Нет! Бред все это! Она абсолютно точно в своём уме и прекрасно себя чувствует - пожалуй лучше, чем на всю свою последнюю половину жизни, и даже распухшее колено совершенно ее не беспокоит! Она абсолютно точно стала ведьмой и не капли о том не жалеет. В ту же минуту, будто расслышав ее мысли (а может - и правда расслышав, Азазелло-то вчера их точно знал), раздались из кухни мягкие, почти кошачьи шаги босых ног, и рыжая вампирша вернулась, неся в руках стариный, абсолютно пыльный бутыль вина, запорошенный так, что не разглядеть на нём было решительно ничего, два хрустальных бокала на тонких ножках и серебряное блюдо с закусками. - Ну что, королева, - белоснежно улыбнулась она, обнажая острые клыки, красиво опустилась на стариный ювелиршин диванчик, составила свою ношу на резной столик темного дуба и изящно закинула ногу на ногу: - Как чувствуете вы себя после этой утомительной ночи? - Прекрасно. - улыбнулась Марго абсолютно искренне; поделилась, не убирая этой улыбки: - Целую вечность не дышала так легко, как сегодня. Зелёные кошачьи глаза Геллы вспыхнули на секунду, будто она совершенно-точно понимала, о чем та говорит. - Это прекрасно. - улыбнулась вампирша по-кошачьи, а потом лукаво приподняла бутыль: - Выпьем? За первый рассвет вашей новой жизни, королева! Женщина замерла на секунду, а потом решительно свесила ноги с подоконника, трепетно погладила лежащие у окна драгоценные свои вещи - целую рукопись романа, вынутую вчера из огня, и обгоревшую тетрадь с фотокарточкой Мастера и засушенной розой внутри (это Азазелло, с молчаливого жеста Мессира, оформил ей "подарок", вынув вещи из пустоты так же, как до того делал Коровьев); и легко соскочила на пол, подходя к диванчику. - Марго. - поправила она тоном, не терпящим возражений. - Раз уж мы все теперь в одной свите, то и не к чему разоряться на бесполезные титулы. Тем более, что Бал прошёл, и королевой я быть перестала. Зелёные глаза напротив вновь сверкнули удовлетворенной хитринкой, будто их обладательнице ответ Маргариты пришёлся очень по вкусу. Вампирша улыбнулась, и приглашающе подвинулась, освобождая женщине место на диване: - Прошу. - она подмигнула и чуть нагнулась над столиком, откупоривая запыленный кувшин и разливая по бокалам густую, тягучую жидкость ало-бордового цвета, настолько плотную, что она даже не просвечивала, вязко колыхаясь в хрустале, будто кровь: - Франция, тринадцатый век. Специально припрятала в свое время для особого случая, и вот - он настал. - Да что же в этом случае такого особенного? - удивилась Маргарита, присаживаясь подле нее, а потом принимая из бледных когтистых рук наполненный бокал. Ну ладно для нее все в новинку, но для свиты-то, ежедневно видящей и творящей такие залихватские чудеса, что голова кругом, и ежегодно дающей такие вот Балы с разными Маргаритами в качестве хозяек, что может быть необычного в ее появлении? Хотя... Компания у них, не смотря на это, весьма маленькая, и видимо пополнения в ней случаются не часто. Неужели, правда что-то особенное? - Ах Марго, ты даже не представляешь, насколько! - хрипловато рассмеялась вампирша, видимо если и не знающая, то примерно понимающая ее мысли, вскинула голову от смеха, от чего багровый шрам на ее белом горле выделился еще ярче, а водопад медных кудрей забликовал в тонких рассветных лучах, с трудом пробивающихся сквозь давно не мытье окна злополучной квартиры. Потом успокоилась, вновь глядя на нее посверкивающими изумрудными глазами с тонкими полосками зрачков, заговорила чуть мурчаще: - Я искренне, всем сердцем, люблю нашего Мессира, и свиту его люблю, хоть Фагот с Бегемотом изрядные кривляки, а серьезностью и равнодушием Азазелло можно сваи заколачивать. Но ты даже не представляешь, Марго, что такое полторы тысячи лет провести в компании (весьма маленькой, заметь) одних мужчин! Я безмерно, безмерно соскучилась по простым девичьим посиделкам и ни к чему не обязывающим разговорам. Так что да, Маргарита: случай более, чем особый. Выпьем. Они звонко чокнулись хрусталём, и густая, плотная жидкость обожгла язык Маргариты, заставляя зажмуриться от удовольствия: терпкое и пряное, с тонким ароматом дуба и изысканым послевкусием вишни*, оно явно стоило выдержки в семь веков. И пожалуй, стоило повода. Маргарита посидела, смакуя послевкусие и задумчиво глядя перед собой, на витражные отпечатки света, раскинувшися на полу перед окном от медленно поднимающегося солнца, на кружащиеся в лучах пылинки; призналась негромко: - А я почему-то думала, что ты не будешь мне рада... - От чего же, Маргарита? - удивилась Гелла, чуть недоуменно глядя на нее, а потом понимающе фыркнула: - Ах, женская конкуренция... Оставьте это, право слово. Здесь не за что конкурировать: Мессир любит свою свиту одинаково, хоть ни за что не признает это вслух перед тем же Бегемотом. А другие иллюзорные причины для женских склок... Нам не жить в одной коммунальной квартире (хоть чем-то на то и похоже), ссорясь по поводу очереди в ванную комнату или перегоревших лампочек; не бороться за внимание одного и того же красавчика или последний отрез ситца, не претендовать на одну должность. В общем, оставьте: нет нам причин ссориться и соперничать. У нас это вовсе не принято, разве что в шутку изводить друг друга, но там дело другое. Мы, свита, примерно как семья, хоть и странная с человеческого представления. - Семья? - переспросила Марго, чуть подаваясь вперёд от удивления - Нечто в этом роде. - красиво пожала плечами Гелла, вновь улыбаясь: - Когда существуете рядом несколько тысяч лет, волей не волей, а прикипишь друг к другу. - она чуть помолчала, улыбаясь, а потом фыркнула и закатила глаза: - Хоть и надоели мне их кривляющиеся рожи до чёртиков! Маргарита рассмеялась, прикрывая белые зубы, вновь сделала глоток вина, чувствуя странно-поглощающее тепло в желудке: от вина, от тепла, от беседы... А потом чуть прикусила язык, и всё-таки рискнула задать давно интересующий вопрос: - А как же попадают в свиту? - Примерно как ты. - хмыкнула вампирша, проводя тонкой и изящной когтистой рукой по уродливому бордовому шраму на горле. - Все мы здесь, так сказать, заблудшие души: отвергнутые Светом, но взятые под заботливое крылышко Тьмы. Женщина ахнула, прикрывая рот рукой, а Гелла тем временем продолжала: - Всех нас Мессир встретил в нужное для того время, когда отчаяния в душе было больше, чем может уместиться, и каждому предложил сопровождать его по миру в качестве верных слуг. Сама понимаешь, Марго, что когда не осталось ничего, что держит в этом мире, подобное предложение звучит как дар небес, и решительно плевать, что произнесено оно с противоположной стороны. И мы сопровождаем. И поверь, Марго, любой из нас, не задумываясь, отдаст жизнь, как только Мессир того пожелает. Маргарита медленно кивнула, понимая ее, кажется, даже слишком хорошо, а потом подняла на женщину колдовские свои глаза, и тихонько спросила: - Горло, да? - Горло. - кивнула Гелла, с тихим хмыком обводя когтем багровеющий на коже шрам. - Казнь. Топор соскочил - насколько я помню, палач тогда был в преизрядном подпитии. Добивать уж не стали - скинули к остальной мертвечине, прекрасно понимая, что жить мне осталось пара минут. Она помолчала, чуть меланхолично глядя на пятна солнечного света на грязном полу и кружащиеся в воздухе посверкивающие искорки пыли - Я не звала его, но он пришёл. И помог. И предложил место за своим плечом. - вампирша хмыкнула с улыбкой. - И с тех пор я с ними неразлучна. И не жалею о том не секунды. Марго вновь кивнула. Она тоже не собиралась жалеть - лишь благодарить за все, а главное - за возможность найти свое место. Спросила тихо: - Остальные - тоже? - Примерно. - Гелла кивнула, делая еще один глоток. - Но пусть они сами тебе о том расскажут: слишком это, пожалуй, личное, чтобы говорить за кого-то. Еще бокал? Они вновь разлили и чокнулись, помолчали в уютной тишине. - А о чем же, - неожиданно подала голос Гелла, и кивнула в сторону лежащих на подоконнике рукописей. - Все-таки этот роман? Марго улыбнулась: мечтательно и капельку грустно. С нежностью в голосе сказала: - О Понтии Пилате... - а потом вдруг сверкнула зелёными колдовскими глазами и спросила: - Хочешь - я тебе почитаю? - Хочу *** Когда ближе к четырём часам дня наконец вернулись мужчины, хихикающие и премило общающиеся женщины уже заканчивали сервировать стол, а из одного из московских учреждений выехала по направлению Садовой большая группа людей, одетых в штатское...

Но это уже совсем другая история....