001. Кассеты

      Сейчас

      Утро в Либерти Хай началось для Мирабель Бейли, как обычно, с внимательных взглядов, которые появлялись уже на парковке, когда она ещё не успела выйти из машины. Не снимая солнцезащитных очков и не смотря по сторонам, пошла к школе, как всегда, с идеально прямой спиной, не слушая шёпот, который разносится со всех сторон, почти каждый о ней. Это было и раньше, но последнюю неделю всё обострилось. Снова идёт одна и не цепляется взглядом за что-то конкретное, раньше рядом был Клэй, который что-то рассказывал, либо Ханна показывающая что-то в телефоне, часто останавливалась, чтобы поговорить с Заком. А сейчас девушка идёт в одиночестве, буквально обнимая учебники, не держа как раньше небрежно в одной руке, а двумя руками. Толпа расступается перед ней, но никак раньше, с уважением, а с неловкостью, как перед вдовой на похоронах. Никто не знает, что сказать, поэтому молчат.              Пришлось снять очки идя по коридору, через аккуратный макияж виднелись тени, которые залегли под глазами. В них не тоска или печаль, а пустота, она кажется бесконечной. Из её тела вынули жизнь, осталась только оболочка, которая движется на автопилоте, ходит, дышит и держит спину прямо. Проходя мимо шкафчика украшенного цветами и записками, старалась отвести взгляд, но не смогла, посмотрела на улыбающуюся с фотографии Ханну Бейкер, она слишком хорошо знает это фото, ведь сама сделала его. Собравшись, двинулась к своему шкафчику, не задерживаясь лишний раз, не показывая боли, не показывая, что она рассыпается внутри, пока мир видит её спокойное лицо и уверенную походку. Провела по дверце пальцами, там наклейка с единорогом, её края облупились, но Мирабель ни за что не уберёт её, потому что Ханна наклеила её со словами «твой шкафчик слишком стерилен, Бейли, нужно добавить деталей».              Открыла шкафчик, внутри всё как обычно: учебники стоят по росту, тетради по цвету, стакан с запасными ручками в углу, но в глаза бросается сложенный листок, не стала брать его, потому что знает что там. Очередная записка от Ханны, написана месяц назад. «Ты сегодня опять не ела десерт. Я купила тебе мини-печенье, они в кармане твоей куртки. Не злись, что я залезла в твой шкафчик. Люблю». А вместо подписи нарисован цветочек. Мирабель закрыла глаза, одна секунда, две, три. Подняла веки — маска на месте, полное спокойствие.              Убрала всё лишнее и собиралась пойти на урок, пока не увидела Клэя, с которым они не говорили слишком давно, без чего Мирабель чувствует себя ещё более неполной. Она хотела пройти мимо, как делала всю неделю, но неожиданно к нему подошёл Джастин, осунувшийся и с красными следами под глазами, чего раньше не было. Разговор явно не был дружелюбным, поэтому приняла решение вмешаться. Даже ему, хотя теперь тем более ему, она не позволит так разговаривать с её лучшим другом, особенно после произошедшего, когда прошла только неделя.              — Фоли, отвали, — Мирабель оказалась рядом с Клэем за несколько шагов, её голос спокоен, как и всегда.              — Мирабель, — уверенность Джастина исчезла за секунду. — Это не…              — Не то что я думаю, хочешь сказать?              — Ребята, — приближаясь сказал мистер Портер. — И леди, второй звонок.              — Не такой уж ты безгрешный, Дженсен, — Джастин наклонился к нему. — Мне плевать, что она говорит.              — Мистер Фоли, идёмте, пора в класс. Вам тоже, мистер Дженсен и мисс Бейли.              Идя к кабинету, друзья непонимающе переглянулись, они сразу поняли, что Джастин говорит не о Мирабель, а о Ханне. Им не понятно, что она такого могла говорить, да и сейчас, Ханна уже семь дней официально мертва, что они переживают по отдельности.              ***              Мирабель ненавидела уроки коммуникации, мало того, что она и так всё знала, поэтому занятия казались ей бесполезными, там ещё странно расположены столы, что раздражало и миссис Бредли была наигранно милой. Особенно сейчас, даже охваченные горем двое понимали, что она слишком драматизирует, слишком омрачает и без того мрачную историю. Девушка старалась игнорировать её слова о звоночках в поведении, потому что она их видела, замечала, фиксировала у себя в голове, но это не помогло, будто даже помешало увидеть всё так, как оно было.              Теперь остаётся только прокручивать эти моменты в бессонные ночи и думать, что она могла сделать, чтобы этого не случилась, чтобы её лучшая подруга показывала ей сейчас смешные рожицы и отправляла нелепые рисунки вместе с сообщениями вроде «Бейли, хватит быть такой серьёзной». А не смотреть на её пустое место, на опустошённого Клэя, которому она не может помочь, потому что тонет сама.              ***              Стараясь отделаться от назойливой учительницы, Мирабель сбежала на тренировку по черлидингу, его она решила не бросать, движение помогает меньше думать. Точнее, думает только о нём, как выглядит её лицо, как двигаются руки с ногами, как выполнить следующий элемент, а разъедающие мысли в голове затихают, не исчезают совсем, просто не такие громкие. Хотя на самом деле устала от взглядов с жалостью от сокомандниц, которые она старается игнорировать, как и все остальные.              — Девочки, — тренер Лофтин похлопал в ладоши привлекая внимание. — Скоро открытие сезона, вы должны выбрать спортсмена, с которым выйдите. Десять минут на обдумывание.              Пока все оживлённо шептались, Мирабель стояла в стороне скрестив руки на груди и скучающе смотрела по сторонам, она знает свой выбор, она давно его сделала. Ещё до всего, что произошло, до смерти Ханны, до того как она намеренно разбила своё сердце, чтобы не быть лишним грузом. И собиралась его придерживаться, в этом мире она хотела бы быть уверенной хотя бы в одном — в своём партнёре.              — Пора, начнём с капитана. Мирабель.              Она сделала шаг вперёд, все парни выровнялись, каждый старался показаться лучше, чем он есть на самом деле, будто она видит их впервые. Но девушка знает слишком много про них, не по собственной воле, а из-за природной наблюдательности и хорошей памяти.              — Демпси, — уверенно сказала она, когда даже не все успели показать свои лучшие ракурсы.              — Может всё-таки я, — улыбнулся Брайс, но она не верит этой улыбке. — Капитан с капитаном, это будет красиво.              — Нет, я сказала Зак.              Больше ничего говорить не стала, просто отошла в сторону, её походка прямо говорила: решение окончательное. Зак не заставил себя ждать и пошёл следом, приблизившись улыбнулся, не флиртуя, как остальные парни, а тепло, по-дружески. Именно поэтому она и выбирала его, все игры, все совместные тренировки. Только он ей кажется надёжным, кто не пытается впечатлить и это подкупает такую требовательную девушку. Конечно же, она знает, что в мужской раздевалке начнутся подкалывающие разговоры и сальные шуточки, но это волнует меньше всего, Мирабель знает, что Зак не будет давать этому пищу и это успокаивает.              ***              Выходя из раздевалки после тренировки она увидела его ждущего у входа с двумя бутылками воды, одну из которых он молча протянул ей и аккуратно сжал её плечо, поддерживая без лишних слов. Мирабель попробовала улыбнуться, не потому что Зак этого добивался, а потому что сама хотела вспомнить какого это, но не смогла. Он не стал давить и просто ушёл вместе с подошедшим Джастином, который бросил на неё взгляд, не став ничего говорить, потому что утром она ясно обозначила какие теперь между ними отношения.              Она же даже не стала смотреть на него, лишь слабо махнула на прощание Заку и пошла в сторону своего шкафчика. Продержалась оставшиеся уроки, после которых сразу поспешила к своей машине. Не бежала, но торопилась, чтобы никто с ней не заговорил, не пытался утешить, потому что это не помогает, а только напоминает лишний раз о том, что девушка запрещает себе чувствовать. По крайней мере не в школе, не при посторонних, здесь она должна держать маску, должна продолжать казаться идеальной, в своих безупречных нарядах и ровной спиной. Только заперевшись в машине, сжала руль так, что побелели пальцы, прошёл ещё один день и непонятно, сколько ещё будет таких.              ***              Заехав в гараж наконец-то выдохнула полностью, родителей нет дома, она совершенно одна. От чего становится спокойно, потому что сама не знает, какие эмоции переполнят в этот вечер. Взяла с соседнего сиденья сумку с формой и пошла в сторону дома, не удивилась, когда заметила на пороге коробку, размером как обувную, им часто приносят посылки и оставляют на крыльце. Но не ожидала увидеть на ней своё имя в качестве получателя, тем более просто написанное маркером поверх упаковки, без адресов.              Поднялась в свою комнату и сразу открыла, слишком любопытно, чтобы ждать вечера. Внутри оказались кассеты, коробочки которых были разрисованы и Мирабель сразу поняла кем, потому что в её тетрадях часто появлялись такие же цветочки, она закатывала глаза когда замечала их, но потом Ханна видела, как та прячет улыбку, после чего рисовала новые. Открыв первую коробочку, девушка увидела цифру один на кассете, что поселило в ней смутную догадку, которую она не могла обернуть в слова. Пока не передумала, поднялась на чердак, нашла там в коробках отца старый кассетный плеер, который он иногда доставал пока ковырялся в машине. Вернулась и села на кровати, вставила первую, надела наушники и нажала на «плей». Не знает, что может там услышать и готова ли вообще к этому, но знакомые линии кричат, что это от неё, а всё что связанно с Ханной важно.       

«Привет это Ханна, Ханна Бейкер.»      

      — Вот дерьмо, — выругалась Мирабель.              Не потому что не рада слышать её голос, такой живой, чуть насмешливый, как раньше, тот который она теперь слышит только во снах. Потому что это слишком нереально, слишком неправильно после всего. Отмотала назад, может послышалось, но снова донеслось тоже самое.       

«Не настраивайте ваш… На чём вы это слушаете. Это я, вживую, в стерео. Без невыполненных обязательств и выхода на бис. И на этот раз без всяких просьб. Берите чипсы, усаживайтесь… Сейчас я расскажу вам историю своей жизни. А точнее, почему она закончилась. Если вы слушаете эту кассету, значит вы одна из причин.»

      

      Мирабель закрыла лицо руками, снова вспоминая те самые звоночки, которые видела в Ханне, фиксировала в голове, но не стала лезть. Логика была проста: обсуждение проблемы — поиск решения — решение. Но Ханне такое не подходило, она хранила всё в себе и ждала пока кто-то заметит, кто-то спросит и поймёт сквозь расплывчатый ответ, потому что говорить напрямую было слишком больно. А Мирабель не делала этого, ей требовались честный рассказ и прямой ответ, что делать с этим дальше: решать или просто побыть рядом, пока подруга сама не решит, что делать. Этого не случалось, поэтому она поддерживала как могла, комплиментами, кофе, вкусностями и вечерами с кино.             

«Я не скажу, на какой кассете вы появитесь. Но не бойтесь, если вы получили эту замечательную коробочку, ваше имя всплывёт, даю слово. Короче, правила очень просты, их всего два. Правило первое: слушайте. Правило второе: передавайте дальше. Надеюсь, что для вас, кроме одного человека, это будет нелегко. Это не должно быть легко, иначе я бы просто разослала вам mp3. Когда закончите слушать все четырнадцать сторон, а их всего четырнадцать, под каждую историю, перемотайте кассеты, положите их в коробку и передайте следующему человеку. О, в коробке с кассетами должна быть карта, я буду называть некоторые места нашего любимого города. Я не могу заставить вас посетить их, но если хотите понять всё до конца, то советую посетить их, это стоит того. Или можете выбросить карту, я ведь никогда об этом не узнаю. Или узнаю?»

      — Какого чёрта я это делаю? — возмутилась Мирабель.              Но её трясущиеся руки в это момент уже были в коробке, она достала все кассеты и обнаружила на дне карту города, которая, как чувствует, не будет ей нужна. Во первых, она знает город лучше, чем расписание уроков Клэя. Во-вторых, она знала Ханну и её места, где та была чаще всего. Куда до сих пор больно возвращаться, без неё, без смеха и тихого обсуждения чего-нибудь.             

«На случай, если вам захочется нарушить правила помните, что я сделала их копию и оставила доверенному лицу, которое, если эта посылка не обойдёт вас всех, представит эти копии на всеобщее обозрение. Это не было импульсивным решением, не думайте, что я такая простая, не в этот раз.»

      — Я и не думала! — девушка возмутилась в пустоту так, будто снова спорила с подругой. — Я всегда считала тебя умной и не всегда могла разгадать.       

«Делайте так, как я говорю, не больше и не меньше. За вами наблюдают.»

      

      Осмотревшись по сторонам, не увидела ничего нового, только свою привычную спальню, которая в ещё большем порядке, чем была раньше. Ведь это стало единственным, что она смогла держать под контролем неделю назад, когда не могла даже сдерживать свои эмоции, только чистоту в своей комнате и расположение вещей на местах.              Выглянула в окно, там тоже пустой двор, только пара птиц вьёт гнездо и мамины цветы качает ветер. Но вдруг дверь хлопнула, Мирабель вздрогнула от громкого звука и проскользнула в коридор, увидела родителей, которые что-то обсуждают и выдохнула.              — Милая, ты уже дома? — Джоан заметила дочь у перил через «второй свет». — Ты ужинала?              — Да, — соврала Мирабель. — Ещё по пути домой, проголодалась после тренировки, можете ужинать без меня. Приятного аппетита.              Она не стала дожидаться ответа, скользнула обратно в свою комнату и закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза. Даниэль проводил её взглядом, она чувствовала это даже через стену.              За прошедшие семь дней он стал с ней ещё более осторожным. Не давил, не требовал разговоров, просто… смотрел. Как будто боялся, что она рассыплется, если он отвернётся. Джоан тоже изменилась, стало меньше расспросов, меньше заботы, которая раньше иногда душила. Они думали, что их дочь не одна, что она ходит к психотерапевту, что у неё есть друзья, что она справляется.              Мирабель не справлялась, но им не говорила. Психотерапевт? Отменила третью встречу и больше не записывалась. Друзья? Избегала их так же, как они — её. Только Зак иногда молча клал яблоко на её парту, и она съедала его, не глядя. Только Клэй смотрел с тревогой, но не решался заговорить. Только Джастин… Нет. О нём не думала, не сейчас.              Ушла в ванну, решив сделать перерыв. Душ помог, горячая вода смыла напряжение с плеч, но не с мыслей. Девушка вытерлась, надела пижаму и села за стол. Домашняя работа. Химия, история, эссе по английскому. Открыла учебник, прочитала абзац, снова прочитала, слова расплывались. Мысли были далеко, не в формулах, не в датах, не в анализе текста. Они возвращались к кровати, к плееру, к кассетам. Слова Ханны эхом звучали в голове.       

«Если вы слушаете эту кассету, значит вы одна из причин.»

             Мирабель знает, что сделала не так, знает, что зря ушла в тот вечер, а теперь не может исправить, не их дружбу, не своё последнее решение. Ханна мертва. А она сидит в своей идеальной комнате и делает вид, что справляется. Что ужинала, ходила к психотерапевту, что жива. Но это не так, она это знает, кто знает её достаточно близко, видят, но не подходят.              Проиграв внутреннюю битву, девушка села обратно в кровать и надела наушники, продолжая произведение. Знает, какая будет первая причина, знает как это выглядело в глазах подруги. Но должна прослушать, должна сама вспомнить, как всё происходило, в её собственной жизни. Той, которая была «до», ярче, счастливей. Ещё соотнося точки на карте, сразу поняла каким будет первое место — первый дом Бейкеров, когда они переехали.             

«… К моему первому дому в это дерьмовом городе, где я устроила первую и единственную вечеринку. Где я встретила Джастина Фоли.»

      Мирабель закрыла глаза, услышав это имя, на которое до сих пор не может реагировать спокойно, как делала это раньше. Это больше не имя раздражающего одноклассника, который старался впечатлить её на тренировках, шутил невпопад, улыбался своей дурацкой фирменной улыбкой. Теперь это имя, с которым у неё связаны воспоминания, история, чувства. То, что она старается закопать внутри себя и никогда не вспоминать, но не может.