Глава 7

Эва

      – Мне нужно кое-что тебе рассказать, – грудь сдавило от волнения перед следующими словами. Назад пути не будет. Он либо примет меня, либо...       – Амен! Ты здесь? – в практически полной тишине, нарушаемой лишь нашими робкими дыханиями и спокойным потрескиванием огня в камине, раздался оглушающе громкий хлопок входной двери, а следом гулом прозвенел чей-то мужской голос.       Амен тяжело склонил голову, раздраженно прижимая пальцы к переносице, потирая нахмуренные брови. Затем он встал, показываясь неожиданному гостю во весь свой исполинский рост. В то же время я сжалась, притихнув, не желая пока давать о себе знать. Прислушалась.       – Я здесь, Тизиан. В чем дело? – не скрывая стали в голосе, отозвался мой жених. Тот самый Тизиан, друг Амена, Страж, который нашёл меня вчерашней ночью? Осознав это, я немного расслабилась, вылезая следом из нашего временного "укрытия". Судя по словам Амена, ему можно было доверять, а мне стоило поблагодарить его за помощь.       Раздался приглушённый стук подошвы ботинок о паркет. Мужчина, уловив источник звука, приближался к нам.       – Что за херню ты прислал в рабочий... – увидев меня, гость тут же стушевался и замолк на полуслове. – Прошу прощения, Эвтида, не знал, что вы здесь. Нам ещё не довелось нормально познакомиться, – он протянул руку в дружественном жесте, и я поспешила подойти ближе, чтобы пожать её. Заглянув в его тёплого оттенка карие глаза, я выдавила из себя улыбку. Без рабочего обмундирования, во флисовых штанах и рубашке он выглядел гораздо беззаботнее, словно моложе даже. До этого скрытые под шлемом, в глаза бросились густые каштановые волосы, собранные на затылке в пучок. Одна прядь нарочито вылезала из него, красиво обрамляя мужественное лицо. В отличие от Амена, который даже в повседневной одежде выглядел как начальник на службе, глядя на его друга в гражданском, я бы ни за что не угадала настоящий род его деятельности. Весь он словно светился, то ли настолько рад был увидеть нас, то ли всегда излучал искренний оптимизм. Так или иначе, я была счастлива от осознания, что рядом с моим суровым женихом все эти годы был человек, способный хоть немного рассеять тяжелую ауру Амена.       Наше затянувшееся рукопожатие сопровождалось недовольным взором хозяина дома. Скрестив руки на груди так, что крепкие бицепсы выразительно показались из-за рукавов футболки, он хмуро бросал взгляд то на своего друга, то на невесту. Я прислушалась к своим ощущениям. Меж рёбер словно ожил змей, коварно расползаясь в ожидании укуса. Чувство было отдалённо знакомым, но я не могла вспомнить, что оно значит. Вернув взгляд на Тизиана, ещё раз коротко пожала его большую тёплую ладонь и разжала наши руки.       – Приятно наконец познакомиться, Тизиан. И спасибо за вчерашнее, – перед глазами вспышками промелькнули воспоминания о холодном асфальте, запахе железа и мусора, а затем об уже изрядно расплывающемся силуэте Стража, которого поначалу, находясь под прицелом, я приняла за недруга.       – Без проблем. Это моя работа, – гордо отозвался мой спаситель.       Змей в груди вновь ожил, начиная копошиться сильнее. Испугавшись непонятных ощущений, я отступила на шаг назад, поравнявшись с Аменом. Он искоса проследил за мной, после чего подал голос:       – Тиз, какого хрена ты притащился среди ночи ко мне домой? Тебя разве не ждёт в постели твоя жена?       – Проснулся от уведомления. Ты же сам постоянно твердишь, что на рабочем чате всегда должен быть включен звук. Увидел фото, которое ты прислал. Выглядел на нём так, как тебе не свойственно, – как ни в чем не бывало, не обращая внимания на открытую грубость со стороны Амена, продолжал он. Видимо, уже привык к несносному характеру товарища.       – Как я выглядел? – внешне он не подавал вида, но от меня скрыть вспыхнувший стыд было нельзя. Постаралась поджать губы, прежде чем сумел бы вылететь неуместный смешок.       – Испуганно. Я тебя таким видел только вчера, перед выездом на объект, – услышав это, я вся встрепенулась. Мог ли Амен почувствовать, что со мной что-то не так? Ведь наверняка ему передался мой страх за жизнь, что ещё совсем недавно висела на волоске. В больнице он выглядел весьма напуганным, взвинченным, разозлился на то, что я отказалась рассказывать о случившемся. Укол вины пронзил меня от осознания, сколько переживаний принес мой легкомысленный поступок согласиться на ночную вылазку с человеком, о котором уже несколько лет ничего не знала. Я уже давно не та импульсивная Эва, которая убегала из дома, не предупредив об этом родителей. Которая могла всю ночь шататься по городу с Дией, игнорируя всевозможные правила собственной безопасности. В те годы мной двигали эмоции, желание ощутить себя свободной, не скованной родительским надзором. Хотелось скорее вырасти, упорхнуть из дома, чтобы познать все прелести жизни. И как же стыдно, но поучительно оказалось столкнуться с реалиями. Раньше нам чудом удавалось избегать проблем, что поджидали в каждом чуть менее освещённом уголке улицы. Теперь же я понимала, что любая такая прогулка могла обернуться чем-то похуже того, что случилось вчера. Люди меняются, я и раньше замечала за Дией не самое благочестивое поведение, но мало чем отличалась от неё. Отучившись на уважаемую профессию и получив работу, в конце концов, обретя здравомыслие, я уже было отказалась от той, лишённой ответственности в собственных действиях, жизни. И что в итоге? Я совершила ошибку, поставив под удар близких мне людей. Единственная моя надежда – рассказать обо всём Амену и молиться, чтобы после услышанного он не отверг меня.       Погрузившись в свои рассуждения, я не заметила, как мужчины покинули гостиную, направляясь к выходу. Глаза заполонила пелена стыда, гнева на саму себя и страха за будущее. Стеклянным взором я уткнулась в одну точку: угол пушистого ковра. Слезы застыли, не желая ни покинуть глазницы, ни высохнуть. В груди отчаянно пульсировало желание сбросить с себя этот груз лжи.       Амен вскоре вернулся и, встав прямо напротив, одним пальцем приподнял мою голову за подбородок, окинул обеспокоенным взглядом.       Стою ли я твоего беспокойства?       – В чем дело, Эва? Я чувствую смесь твоих эмоций. Их настолько много, что я не могу остановиться ни на одной. Что ты хотела мне рассказать? – мягким голосом, подобным тому, как мать общается с неразумным дитя, спросил он.       Я зажмурилась, набираясь смелости. Одна часть меня, та зрелая Эва, которая научилась быть честной перед собственной совестью, кричала в агонии, требуя всё рассказать. Другая, маленькая взбалмошная девчонка, что оказалась запертой где-то в сердце, капризно топала ножкой, боясь, что как в детстве её отругают за правду.       Взрослая ипостась вдруг замерла, оборачиваясь на хнычущую малышку позади себя. Девочка стояла, нахохлившись, выпячив нижнюю губу и скрестив руки на груди. Она обиженно смотрела на свою старшую версию, искренне не понимая, почему нужно раскрывать свою тайну. Девушка растерялась лишь на миг, сама отвечая себе на тот же вопрос.       Почему? Потому что так правильно. Потому что, желая уберечь близкого, нельзя врать, глядя в его родные глаза. Взрослые решают свои проблемы сообща, потому что поодиночке зачастую тяжело. Больно. Невыносимо. Ещё хуже тому человеку, которого ты держишь в неведении. Он чувствует, что от него что-то скрывают, и это не приносит ему той защиты, о которой ты ошибочно думаешь.       Глаза маленькой Эвы округлились, осознав ответ на свой вопрос. Она и не думала, что её ложь может ранить другого сильнее, чем саму себя – произнесённая вслух правда. Её руки безвольно повисли вдоль тела, а черты лица расслабились. Девушка поспешила преодолеть расстояние, присаживаясь на корточки и крепко обнимая ребёнка. Поглаживая ту по спине и приговаривая, что всё будет хорошо.       Все. Будет. Хорошо.       Я открыла глаза с полной уверенностью в последующих словах:       – Я хочу рассказать тебе всё, что произошло вчера.

***

      Мне не хотелось как-то давить на Амена, но тело предательски зашлось в нервной дрожи, стоило начать свой рассказ. Мужчина слушал молча, прервав меня лишь дважды: чтобы подать кружку с горячим чаем и уточнить детали внешности отшельника:       – Опиши его. Примерный рост, цвет волос, глаз. Любые отличительные особенности, – он изменился, словно внутри щелкнул какой-то передатчик, включая режим хладнокровного слушателя. По его позе – он сел напротив меня за уже убранный стол, сцепил руки в замок, слегка подался телом вперëд – уловить настроение было просто невозможно. Взгляд выражал сосредоточенность и полную серьёзность, но больше ни-че-го. Молчала и метка, либо моя собственная нервозность перекрывала возможность прочитать его эмоции. Из-за этого я начала свой монолог поспешно, временами проглатывая слоги, боясь, что вот после этого слова он резко встанет, вытягивая массивный указательный палец в сторону выхода. Но он не прогнал меня ни тогда, когда я честно призналась в том, что тут же, стоило получить приглашение, отозвалась на предложение Дии – её личность я тоже скрывать не стала; ни тогда, когда я, стыдливо пряча глаза, рассказала о том, что приняла предложение напавшего на меня мужчины. Конечно, я поведала и о мотиве своего поступка, рассказав об исчезнувшем десятилетие назад брате.       – Я уже потеряла надежду узнать о том, что с ним произошло. А увидеть его и вовсе казалось чем-то невозможным, – постепенно тон моего голоса выравнивался, а мысли, прежде спутанные в нервный клубок страхов и переживаний, прояснялись. – Родители годами продолжали поиски, обращались и к вашим, и к правительству, даже к шезму. Всё было тщетно, Амен! Я должна была попробовать... Но... Мне кажется, я совершила ошибку. Я понимаю, что после всего этого... – в попытке найти верные слова, развела руки в стороны, тем самым случайно скидывая с плеча накинутый раннее плед, – после моего предательства ты не захочешь больше иметь со мной ничего общего.       Лишь в этот самый момент в ничего не выражающей прежде оболочке Амена промелькнула тень недовольства. Он в мгновение ожил, проводя рукой по своему уставшему лицу. Струсив, я в который раз спрятала глаза за копну распущенных волос, скосила взгляд в сторону.       За окном розовело предрассветное небо. Встреча, начавшаяся за этим самым столом в не самой комфортной обстановке, завершалась ею же. Будто в промежутке между не было часов дурачества и искренних, непринужденных разговоров про детство; будто не случилось того глупого задания с фото, после которого начал оттаивать лёд между нами; будто тот порывистый поцелуй произошёл только в моих наивных мечтах, а губы саднило только лишь из-за того, что я сама же их в попытке успокоиться и искусала.       Вся сжавшись, ощущая себя главной подозреваемой перед вынесением приговора, я всё же подняла нерешительный взгляд на Амена, понимая, что мой рассказ подошёл к самому что ни на есть концу, и все последующие слова будут звучать как никчемные оправдания. Не отнимая ладони, он сквозь пальцы смотрел на меня, продолжая молчать. Под взглядом его ледяных зрачков мне мгновенно стало зябко и неуютно, и я поспешила поправить съехавший с плеча плед.       Вздохнув, мужчина встал, громко отодвинув от себя массивный деревянный стул, и прошагал к окну. Я наблюдала за ним, боясь лишний раз издать хоть какой-то звук. Может, он забыл обо мне, и получится незаметно скрыться из его дома? Позорно убежать, а после... Добровольно уйти в отшельники? Быть может, получится самостоятельно найти брата? Если до этого момента меня не настигнет тот, с кем я заключила сделку, и не убьёт за то, что я попросту стала бесполезна.       – Как ты недавно сказала, я никто тебе, чтобы чему-то учить. Не родитель, ещё даже не муж, – начал он, даже не глядя в мою сторону, делая вид, что ему интересно разглядывание сосен за окном. Слова, брошенные настолько безразличным, лишённым эмоций голосом, долетели, кажется, быстрее скорости звука, мгновенно врезаясь лезвием в сердце. Физически ощутив это, я от неожиданности оцепенела, а по конечностям стала расползаться отравленная, тягучая кровь. Я ведь и правда, находясь тогда в гневе, сказала это. В тот день он не подал вида, что его это задело, а теперь мои же слова прилетели бумерангом, почему-то делая больно. – Ты вольна общаться и проводить время с теми, с кем считаешь нужным, тогда, когда сама захочешь. Я не собираюсь тебя воспитывать или чему-то учить. О последствиях своих поступков ты и сама уже успела подумать. В свою очередь, я сказал тебе, что на тот момент мы были друг другу совершенно незнакомыми людьми, и ты не имела ни одной причины поделиться своими переживаниями, кроме, конечно, той, что я всё ещё действующий Страж, – последнее он произнёс с небольшим укором. – Моя задача защищать тебя, и не только потому, что это моя должностная обязанность перед всеми гражданами Нового государства.       Амен развернулся, сбрасывая с себя скорлупу безразличия. Его лицо выражало глубокую усталость и печаль, а глаза пылали невысказанными словами. И больше всего на свете я сейчас боялась того, что он их так и не озвучит. Навсегда закроется от меня, жестоко, но справедливо наказывая за то, что умалчивала от него я. Вопреки страхам, что уже нескончаемо скребли грудную клетку, он продолжил, теперь уже точно обращаясь ко мне напрямую:       – Пока мы с тобой никто. В лучшем случае, приятели, что сегодня смогли узнать друг друга получше, и что, по неизвестному для нас стечению обстоятельств, носят на предплечьях одинаковые печати, – он усмехнулся, опуская глаза на свой рисунок. – Мы ничего друг другу не должны, но несмотря на это, я пообещал себе оберегать тебя в ту самую секунду, когда в Доме шезму прозвучало имя "Эвтида Мередит" и со своего места встала такая хрупкая и растерянная моя будущая жена. Ты, Эва. Я попросил от тебя только одного: доверия. И ты оправдала его, когда решилась рассказать мне обо всём, что тебя тяготило.       Сердце совершило неожиданно ощутимый удар, после которого забилось в разы быстрее, и на смену расползающемуся яду разочарования – на саму себя, на обстоятельства и на ту обиду, что вернулась мне моими же острыми словами раннее – пришла чистая благодать. Ощущения, сравнимые с теми, что испытываешь, когда после продолжительной холодной зимы наконец-то замечаешь на ветвях деревьев распускающиеся почки. Надежда на грядущие перемены, оттепель, радость предстоящих деньков.       Нет, всё же не то. Ни одно сравнение не было способно передать моё нынешнее состояние. Я всё ещё неверяще продолжала сидеть, крепко сжимая во вспотевших ладонях тёплую ткань. Мыслями я порывалась оказаться ближе, чтобы убедиться в том, что слова долетели до меня без искажений, и что он действительно считает, что я заслуживаю прощения.       – Амен, мне искренне стыдно за то, что я вообще допустила эту ситуацию, – мозг стал подобен вате, но язык продолжал функционировать в каком-то автономном режиме, выдавая вполне себе связные реплики. – Я знала Дию со школы, мы дружили раньше, а после выпуска потерялись. В прошлом, признаюсь, мы часто проводили время, сбегая из дома. Вчера... – я осеклась, вспоминая, что мы уже встречаем рассвет нового дня, – позавчера во мне проснулась нездоровая настальгия. Я не знала, с кем она связалась, и что планирует втянуть в это всё и меня.       – Эва, не стоит. Уходить, никого не предупредив куда и с кем, ещё и в такое позднее время, было глупо. Но ты не могла знать, чем это всё обернётся. Тот мужчина, напавший на тебя, Аш. Он лидер отшельников, и мы долгие годы пытаемся его поймать. Дия как-то связана с ним, ей, как и ему, удалось скрыться, – Амен начал вводить меня в курс дела, на что мне пришлось напрячь заметно утомившийся мозг. – Облава на "Свободу" была запланированной. У нас были свои источники информации, у них, судя по всему, они тоже есть. Эти двое ушли задолго до нашего прибытия, наверняка знали о нем заранее.       – И... Что мне теперь делать дальше? Он угрожал моим близким, если я не стану для него шпионить.       – Я всё решу. Поговорим об этом завтра. И о твоём брате тоже, хорошо? – его слова сопровождались таким искренним взглядом, что я даже не думала ни на момент засомневаться, разрешая себе хоть на время отложить переживания.       А вот Амен снова погрузился в свои мысли, подставляя бледное лицо под лучи восходящего солнца. Я не была уверена в своих познаниях, но, кажется, чем светлее у человека кожа, тем чувствительнее он к солнечным ожогам. Сквозь посадку деревьев свет в дом проникал рассеянный, но я всё же подскочила со своего места и, упрямо обхватив мужчину за талию, повернула его спиной к окну, утягивая за собой вглубь помещения. Не понимая причины моих действий, Амен растерянно склонил голову вниз, одним взглядом пытаясь выяснить мои мотивы.       – У тебя... Очень светлая кожа. Солнце, наверное, вредит? – Почему-то вся уверенность развеялась, стоило вновь встретиться взглядом с этим суровым мужчиной. Ему не то что какая-то там звезда, ему же вообще ничего не может быть страшно.       В ответ я услышала раскатистый смех Амена. В уголках его глаз собрались морщинки, а губы растянулись, обнажая ровный ряд зубов. Весь он издавал приятную вибрацию, от чего мне захотелось прижаться ближе. Я протянула одну ладонь, кладя её ему на грудь. Амен продолжал улыбаться, по-видимому умиляясь моей наивности, в то время как я удовлетворённо наслаждалась размеренным биением его сердца.       – Я альбинос, Эва, а не мифический вампир. У меня отсутствует специальный пигмент, благодаря которому твои волосы насыщенного шоколадного оттенка, а глаза – карие. Но да, ты права, мне не стоит долго находиться под прямыми солнечными лучами, – он вновь замолк, когда я, осмелев, прикрыла веки и вслед своей шаловливой руке прислонила к широкой груди голову. Вот здесь. У него на груди, когда он так рядом и совершенно спокоен. Здесь отныне мой дом.       Совершенно расслабившись, я не заметила, как стала засыпать стоя. Сквозь полудрему лишь ощутила, как меня подхватили на руки и куда-то понесли. Отныне я доверяла Амену, потому совершенно не беспокоилась и даже не стала открывать глаза до того момента, пока не оказалась на безумно мягкой, ароматно пахнущей постели. Сквозь сон что-то промычав, я улеглась удобнее, сворачиваясь в клубок.       Звук закрывающейся двери мгновенно пробудил меня. Я распахнула глаза, разглядывая комнату. Окна выходили на запад, и в этой части дома ещё было темно, но всё же я смогла осознать, что эта спальня не принадлежала хозяину. Пустые полки, тумбы, сравнительно небольшая комната говорили о том, что он положил меня в гостевой. Моему наглому возмущению вторила и пустота в груди. Находясь рядом с женихом, я чувствовала себя в безопасности, меня всю охватывала нега и умиротворение. Теперь же я снова оказалась наедине с самой собой, что казалось кощунством, когда где-то совсем рядом находился такой нужный мне человек. С другой стороны, я понимала, что слишком тороплюсь, желая все своё время отныне проводить с тем, кого знаю, по сути, всего ничего. Напрашиваться под одно с ним одеяло было бы как-то... Легкомысленно. Да, он мой будущий муж, но всё же... Могу ли я себе позволить вторгнуться в его личное пространство?       Сон окончательно прошёл, хотя голова уже ныла от усталости, а глаза изрядно высохли, желая поскорее сомкнуться на несколько часов. Я капризно ворочалась, пытаясь взвесить все за и против, уговорить себя оставить Амена в покое. Но сердце отказывалось слушать голос разума, и трюк с маленькой и взрослой Эвой здесь не работал.       Наконец, недовольно пробурчав себе под нос, я одним резким движением сделала перекат, вставая на пол. Преодолела несколько шагов до двери, тихонько прикрывая её за собой, и оказалась в небольшом коридоре из совершенно одинаковых на вид дверей. В полутьме я стала открывать каждую, заглядывая внутрь. Ещё парочка похожих на "мою" гостевых, ванная, одна совершенно пустая комната – и я встала возле последней, в самом конце коридора. Неловко потоптавшись на месте, всё ещё сомневаясь, на выдохе надавила на ручку, делая шаг в совершенно тёмное помещение.       Стараясь быть как можно тише, вытянув вперёд руки, сделала несколько неуверенных шагов. Нащупала что-то высокое, гладкое на ощупь – шкаф, сквозь носки почувствовала под ногами ворсистый ковёр. Ещё шаг. Уперлась коленом во что-то твёрдое. Руками ощупала воздух, убеждаясь в том, что нашла кровать. Нагнувшись, ладонью провела по складке одеяла. Слишком громко проглотила ставшую вязкой слюну. Аккуратно повернулась спиной, чтобы лечь, но в этот самый момент оказалась сжатой в горячих объятиях.       – Попалась, непокорная, – прошептал он в самое ухо, а следом потянул на себя, укладывая рядом. Спешно укрыл тяжелым одеялом, пока я судорожно пыталась подобрать очередное оправдание.       – Не смогла уснуть без тебя. Прости, – в унисон ему ответила шепотом, а сама таяла от осознания того, что он радушно устроил меня рядом. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я уже смогла разглядеть очертания мебели и плотных штор, что наглухо закрывали источник естественного света.       – Не хотелось смущать тебя, но я мечтал, чтобы ты пришла, – хриплым голосом признался он. Лёжа лицом ко мне, он с умиротворенной улыбкой смотрел на меня, заставляя моё сердце трепетать от нежности. Одна его рука поднялась, чтобы осторожно провести по моим волосам, а затем спуститься на талию, приятно придавливая к матрасу.       Глаза предательски стали слипаться, сообщая о потребности во сне. И на этот раз уже ничего не мешало мне завершить этот длинный, но в конечном счёте приятный день.