Апатия

Холере было все равно. Такое странное чувство, разъедающее тело, душу, сознание. Она смотрела на пыль толстым слоем скопившуюся на подоконнике, апатично следила за тем, как она кружится в солнечном свете, и не чувствовала ровным счетом ничего. Раньше она сорвалась бы, начала драить подоконник, а следом и всю квартиру, пытаясь довести ее до лабораторного блеска, но не сейчас. Имела ли эта пыль смысл? Какой прок в чистоте, если в лаборатории ей уже никогда не найдется места. Эта стерильная чистота — отголоски ее прошлого. Счастливого прошлого, где она была востребована. Того прошлого, где Холера была на своем месте среди колбочек и пробирок, изучая под микроскопом очередной вирус. Девушки часто мечтают, чтобы им посвятили стихи или песни, чтобы в их честь назвали планеты или звезды, а Холера мечтала о собственном вирусе. Вирус имени Валерии Хориной. И открыть его должна была обязательно она. Холера не хотела, чтобы ей посвятили свои заслуги другие, она хотела вписать свое имя в историю собственной рукой. Она точно не принцесса из башни, которая меланхолично будет ждать принца. Холера сама довела бы дракона до белого каления. Он бы умолял ее, чтобы она покинула его башню. Прежняя Холера была такой. Катастрофой для окружающих, а порой и для само́й себя. Язвительная, амбициозная, готовая свернуть гору колбочек, чтобы найти заветную. Но сейчас Холера напоминала себе эту самую пыль. Бесполезную, никчемную, лежащую толстым слоем на поверхности. Без будущего и настоящего с отголосками прошлого величия и непоколебимой веры в успех. Валерия Хорина теперь не более, чем такая же безликая пыль. Серая масса, которой она так отчаянно боялась стать. Холера устало прикрыла глаза, ощущая, как на все тело наваливается дикая усталость. Наверное, это должно было даже немного обрадовать, показать, что Холера может чувствовать хоть что-то. Но внутри было по-прежнему глухо. Холера прилегла на диван, так и не открывая глаз. Многие сказали бы, что ей повезло, ведь она сумела победить саму смерть. Холера с этим в корне была не согласна. Прежняя Холера предпочла смерть, чем стать пылью. Нынешняя Холера не могла даже возразить, ведь у пыли голоса не было.