Сломанный ключ

О сердце Джона обломалось уже очень много ключей. Раньше он впускал людей легко и просто, тянулся к ласке, как побитая собака. Бездомные животные часто льнут к теплу, пока их вера в людей не разбивается о тычки, пинки и просто грубые слова. Джон был готов вручить ключи, отворить двери и подпустить к себе любого, кто проявлял к нему участие. Он отчаянно жаждал этой треклятой любви. Ему было нужно, чтобы ему дарили ласку и заботу. Лишенный ее в детстве — он отчаянно пытался наверстать все сейчас. Эта параноидальная любовь к молоку тоже пришла оттуда. Ему всегда недоставало матери, чтобы погладила по волосам, когда он расстроен. Чтобы сказала слова утешения, если больно. Радовалась его успехам. А так кому нужны эти проклятые заслуги, если их не с кем разделить? Зажигалка, вьющаяся рядом, отчаянно зазывающая сиськами, казалась такой же пустой и фальшивой, как и множество других. Сиськи он, конечно, оставил бы, но то, что к ним прилагалась вся Мисти — раздражало. Она ведь верила, что сумела подобраться к его сердцу, подобрать правильный ключик. Только вот он тоже оказался сломанным. Брак. Джон чувствовал бракованным себя. Он никак не мог понять, что именно делает не так, что о его чувства раз за разом вытирают ноги. Что перед ним трясут молочными сиськами, чтобы лишь получить местечко получше да потеплее. Не верил Джон в искренность Зажигалки. Видел, как в ее глазах загорается огонек алчности. Ей нужен был Хоумлендер, способный отдать ей всю башню Семерки. И ради этого она была готова накачиваться препаратами, терпеть боль и тяжесть в груди. Если бы это все она сделала ради Джона… Джон знал — это не так. Она такая же продажная шлюха, как и сотни других. Всем им что-то нужно взамен: деньги, влияние, кусочек славы, которой пропитался мир Хоумлендера. Все это в свете софитов казалось настоящим бриллиантом, но при ближайшем рассмотрении оказывалось пустышкой. Осколком стекла, неспособным заменить что-то настоящее. Зажигалка думала только о себе, желая, чтобы ее заметили. Вечная дешевка на вторых ролях возомнила, что может засиять первой леди. Джона тошнило при мысли об этом. Вульгарная, примитивная, глупая, с вечной идиотской улыбкой на губах. Такой точно не место рядом с Джоном. И плевать, если роман с Зажигалкой даст несколько пунктиков популярности Хоумлендеру. Он и так на вершине, ему не нужно таскаться с балластом, чтобы его обожали. Дейдра ворвалась в жизнь Джона мелодичным перезвоном колокольчиков, теплым огнем зажженной свечи, терпким ароматом шоколада и надеждой. Пожалуй, что это позабытое чувство казалось самым приятным. Джон не верил, что кто-то сумеет его возродить. И уж точно не воображал, что чуть не пролетит мимо балкона девушки своей мечты. Дейдра мгновенно захватила все мысли Джона, заполнила его жизнь до краев, заставляя растекаться лужицей у ее ног. Дейдра была настоящей. Она не пыталась привлечь внимание, не играла с чувствами Джона. Она просто была. Она улыбалась так, что Джону хотелось улыбнуться в ответ, что он и делал без малейшего зазрения совести. Он хотел впитать улыбку Дейдры, чтобы она согревала его даже тогда, когда ее нет рядом. Она хотела сделать его счастливым, ведь иначе не пошла бы навстречу, прислав коробку шоколадных конфет. Кто мог подумать, что Джона сделает счастливым такой пустяк? Она не пыталась играть, чтобы стать для Джона более привлекательной, да ей это было и не нужно. Джон целиком и полностью пропал, стоило Дейдре взглянуть на него так, что все запертые двери сразу отворились. Джон видел, что она смотрит на Хоумлендера, но видит его. Дейдра видела Джона. Множество пустышек пытались подобрать ключ к сердцу Хоумлендера, но только Дейдре удалось отыскать к сердцу Джона.