Братья

Роберт больше не стесняется слез. Мальчики не плачут. Мужчины понимают, что иначе сойдут с ума. И этому его тоже научил Чейз. Каждый раз он оказывался рядом с пачкой кексиков, когда Роберту хотелось выть от несправедливости жизни. Чейз спасал от тоски и одиночества. И не так были важны эти проклятые кексики, как возможность просто с кем-то поговорить. И Роберт сам непроходимый идиот, потому что потерял это. Отдалился, оборвал связи, старательно сохраняя наследие отца. Чейз стал напоминанием о смерти того, кто даже не пытался быть для Роберта отцом, оставаясь им лишь номинально. А Роберт и после смерти все пытался привлечь внимание, стать достойным любви. Хотя мог ли ее дать мертвец, неспособный на подобное даже при жизни? Роберт сам стал его копией, хоть никогда не хотел быть похожим. С чего ему вовсе сдалось одобрение того, для кого сына вовсе не существовало? Рядом всегда был Чейз. Он развлекал одинокого мальчишку, до которого никому не было дела. Для отца все было важнее собственного сына. Для Чейза никого не было важнее Роберта. И это осознание бьет под дых, заставляя Роберта, плакать. Он потерял слишком много времени. И сейчас без костюма Мехамена Роберт вдруг четко понимает, что есть вещи куда важнее. И порой сила в умении найти слова, понять истинную важность людей. Роберт понимает это слишком поздно, когда изменить ничего нельзя. — Я не думала, что вы были так близки. Слова Блонди бьют похлеще прихвостней Полога. Роберт и сам не понимал до этого момента, насколько они с Чейзом были близки. Он не осознавал, сколько Чейз сделал для него, а главное, чем заплатил за это. — Он был мне старшим братом. Роберт не узнает собственный голос. Боль накрывает сильнее, чем когда умер отец. Тогда была пустота, затягивающая внутрь. Он потерял отца, но где-то в глубине души понимал: он лишился человека, которого не знал. Пустота не отпускала, но вот опустошения не было. Сейчас Роберт ощущает, как из него вырвали огромный кусок. Чувствует, что именно сейчас по-настоящему потерял семью. - Он гордился тобой. Тем, кем ты стал. Он мне сам сказал. Блонди уходит. Она не говорит больше ничего, не пытается залезть в душу, не ищет глупых и бессмысленных слов утешения. Она сказала все, что Роберту нужно было услышать. Чейз им гордился. Слезы текут по щекам. Роберт совершенно не стыдится их, потому что он потерял наставника, брата, семью. И самое ужасное, что только сейчас он осознал это по-настоящему. Роберт хотел, чтобы отец заметил, гордился, вспомнил, что у него есть сын. И в этой призрачной гонке за одобрением он потерял то, что действительно имело значение. Чейз! Им! Гордился! И Роберт снова станет героем, но не ради памяти отца, а чтобы, когда Чейз очнется, тот понял, что гордился не зря.