Пролог🪄Глупость

      Директорский кабинет погружался в темноту. МакГонагалл метнула заклинание «Лакарнум Инфламаре» в сторону камина, и угли разгорелись с новой силой. Заспанные портреты директоров Хогвартса оживились, с интересом наблюдая за происходящим.       «…Я точно делаю это в первый и последний раз, не хватало ещё попасться на глаза Поппи или Помоне. Хотя прошло уже больше сорока лет, боюсь, что они сразу вспомнят, кто перед ними», — пообещала себе Минерва, смотря на юную деву перед собой в отражении стеклянной дверцы шкафа, за которой спрятался Омут памяти.       — Я и совсем позабыла это лицо, — прошептала девушка, притронувшись рукой к гладкой коже лица с легким румянцем. Даже этот шепот был мягким и мелодичным, так контрастируя с привычной старческой хрипотой. Волосы вернули золотистый оттенок, а тело — прежние женственные объемы.       После назначения на пост директора она долгое время не могла, а может даже и не хотела обустраиваться в кабинете Альбуса, чувствуя себя воровкой в этом месте. «Интересно, Северус чувствовал себя так же? Что он ощущал, сидя там, в ЕГО кресле за ЕГО столом в ЕГО кабинете?». Слёзы покатились незаметно, боль утраты была слишком свежа, и только непривычное отражение отвлекало на себя всё внимание. Бросив взгляд на портрет друга, Минерва с облегчением обнаружила, что Дамблдор сейчас отсутствовал. «Как бы отреагировал он на такую шалость? Бывшая студентка, нынешний директор, преемница самого великого из всех волшебников дурачится с непроверенными зельями…».

***

      Ещё пару часов назад разбирать, а уж тем более убирать какие-то предметы ей казалось лишним, но своих вещей на письменном столе явно не доставало. Минерва скрепя сердцем начала с него, уговаривая себя, что уж стол то — единственная необходимость. Тоска по своему кабинету и потайной спальне при нём усиливалась. Вещи давно уже были уложены и готовы к переезду, но что-то внутри каждый раз требовало ещё одну ночь в родных стенах. Ей и сейчас хотелось к себе.       В эту первую неделю учебного года она чувствовала себя первокурсницей на новом посту в новом старом миропорядке, даже маглорожденной первокурсницей, которая только попала в этот мир и осознала, что всё больше не будет прежним.       «Надеюсь, что этот шторм последних лет утих окончательно, уж слишком много волнений принес и жизней унес Реддл». Перед глазами всплыли образы Гарри, Рона и Гермионы, которых они с Альбусом так часто отчитывали и хвалили в этих стенах. «Они справились, мы справились, сейчас не время раскисать. Хотя физически реставрация замка завершена, но ещё слишком много работы, поэтому не время, слышишь?» — последнее слово вырвалось вслух, от чего возникло желание стукнуть рукой по столу.       Она открыла верхний ящик, но тот оказался пустым. «Наверное, Северус опередил». Взгляд упал на доклады первокурсников по Трансфигурации, которые по велению древка полетели, но не влезли в ящик. Нырнув в него рукой, она нащупала невидимое второе дно. За оказалась небольшая деревянная шкатулка, которая при соприкосновении с её рукой вновь стала видимой.       «Интересно, что это и чье? И почему уровень защитного заклинания такой, будто его накладывал третьекурсник?». Словно прочитав её мысли, портрет Найджелуса Блэка заговорил:       — Когда я занял пост директора, я перерыл каждый сантиметр в этом кабинете, и поверьте, моя милая Минни, мой предшественник мне не оставил даже бутылки огневиски.       Любопытство пересилило. Осмотрев ещё раз квадратную шкатулку из белого дерева, она заметила, что работа была явно любительская. Мастер на заказ сделал бы изящнее. «Значит, не Альбуса…». Внутри было всего три предмета: потрепанный зеленый кожаный блокнот, учебник расширенного курса по зельеварению и распахнутый футляр из драконьей кожи, в который вмещалось три ряда бутыльков с зельями.        Девять нижних привлекли особое внимание, они светились ярким белым светом. Одного светлого флакона явно не хватало. Средние десять были черными настолько, что поглощали в себя весь свет белых, а в верхнем ряду с прозрачным зельями и вовсе не хватало половины. Пролистав книгу, Минерва была не удивлена, что Снейп вернул свою студенческую гордость, видимо, успев забрать её из Выручай-комнаты до адского фиаско Крэбба. Рука сама потянулась к блокноту, но была резко одернута.       «А если там личные записи? Пост директора позволяет тебе многое в этих стенах, но имей уважение, профессор МакГонагалл», — отчитала она себя.       «Всё равно это странно. Северус и личные записи — это же оксюморон. Он бы не подверг себя риску, не раскрыл бы свой секрет раньше времени, оставив его вот так в ящике посреди проходного двора…» — на лице отразилось презрение от воспоминаний, сколько раз Пожиратели смерти и ученики Слизерина использовали этот камин для перемещения в замок из своих поместий, оскорбляя своим присутствием ЕГО кабинет.       «Стоп, несмотря на то, что там в блокноте, эта книга была важна Северусу, а отдельно хранящиеся зелья… Значит, это личные запасы или наработки, которые нельзя было хранить в кладовой. Почему тогда это скрыто так нелепо?» — своенравная рука наконец взяла яблоко раздора в руки. Она покрутила блокнот, и из него выпала записка:       «Северус, друг мой, прими мою благодарность и свои вещи обратно… почти. Я не хотел опускаться до воровства, но план возник сам собой после твоего рассказа о первой неудачной партии эликсира. Жаль, что ты не успел довести его до конца, но получить молодость повторно даже без продления отведенных лет лучше, чем встретить смерть старым… Надеюсь, что тебя обрадует, что из всех Пожирателей от наказания уйду только я.       P.S. Феликс Фелицис взят на тот случай, если все-таки наш Лорд начнет искать меня.       P.S.S. Твой друг, Мальсибер».       Так и не открыв блокнот, она убрала его обратно в шкатулку. «Хитро, вряд ли его теперь найдут. Эти зелья…». Стук в дверь прервал её размышления. Зашедший Филч ворчливо предупредил, что в замок зачем-то прибыли Гарри Поттер и Рон Уизли. «Точно, ребята присылали сову о визите в понедельник вечером. Как быстро пролетела неделя. Наверное, Гарри уже успел соскучиться по Дженевре. Нужно не упустить возможность и организовать мероприятия для первых и вторых курсов с участием наших Героев. ученикам будет на пользу».       Оставшись снова наедине с собой, Минерва открыла шкатулку. Нижняя часть футляра светилась от зелий внутри. «Эликсир молодости… Это напомнило мне об Эликсире вечной жизни Фламеля. Только, насколько мне известно, Философского камня больше нет, поэтому вряд ли он входит в состав ингредиентов». Жидкость внутри гипнотизировала. При детальном рассмотрении оказалось, что свечение было неравномерным, и состояло из множества светящихся песчинок.       «Будто миллионы звезд… Интересно, если добавить их в флакон с черным эликсиром, то получится звездное небо? А ну-ка посмотрим» — аккуратно достав два явно противоположных флакона, она поставила их перед собой. «Логично предположить, что белое — Эликсир молодости, а черное — Эликсир старения? Странно, оно совсем не похоже на привычное зелье старения. Нужно отнести Горацию. Да, отнести, как и все остальное из этого футляра. Пусть он с этим и разбирается!».       Сложив все обратно, Минерва продолжила уборку. Прикасаться к вещам Дамблдора было физически больно. Она ощущала то же, что испытывала, разбирая вещи Элфинстоуна. Хоть чувства к этим мужчинам и были разными, боль от утраты родных чувствовалось одинаковой. Вина пришла на опережение привычному действию.       — Акцио, Эльфийское вино.       Шкаф распахнулся, и напиток вмиг оказался рядом. Подойдя к проигрывателю, Минерва достала пластинку Kirlian Camera, по кабинету потекли звуки Blue Room. «Умирать, так с музыкой» — пронеслось в голове с первым отпитым глотком. Закончив со столом, Минерва ощутила, что к чувству вины добавилось что-то ещё, то, что приходилось прятать дальше всего, глубже уважения к покойному супругу и платонической любви к лучшему другу.       «Это все осень, с первым хмурыми днями всегда становится грустно» — перед ней всплыл образ Дугласа. Встряхнув головой из стороны в сторону, она попыталась рассеять его, но он не исчезал. Тоска выбиралась наружу, минуя возведенные стены: «Это был мой выбор — оставить его», «Так было лучше для его блага», «Минерва, ты жена, ты не имеешь права тосковать по нему», «Даже после смерти супруга, ты все ещё не имеешь права». Только сегодня эта тоска была не по первой любви, а по себе самой, той, которая его любила. По молодой и энергичной, менее опытной и более радостной, без серебра в волосах и озорным взглядом. Бутылка закончилась быстро, как и в каждый предыдущий день на протяжении года. «Уж она бы сейчас точно не раскисала, заливая жалость вином» — взгляд упал на светлую шкатулку.       «Зачем ностальгировать, если можно увидеть?» — проскользнула соблазняющая мысль. «Минерва, ты не знаешь, как оно работает, это может быть опасно! Это нужно отдать для изучения Слизнорту, даже не вздумай!» — поддавшись алкоголю, здравый разум не поспевал за быстрым движением руки. Откупорив пробку, она залпом осушила бутылек. Сладкий эликсир потёк по горлу вниз, от которого внутри разрасталось приятное тепло. На секунду весь этот долгий вечер показался нереальным, тело начало обмякать, а глаза смыкаться. Едва успев вернуться в кресло, сознание покинуло тело.       Очнувшись от боя часов, она неспешно приходила себя, прислушиваясь к непривычным ощущениям в теле. Минерва с легкостью встала и направилась к единственной отражающей поверхности в кабинете. «О Годрик, неужели это я…Невероятно. Я точно делаю это в первый и последний раз…».