Часть 18🪄Помутнение

      Задержав дыхание, Минни вышагнула из камина и направилась прямиком к дежурной стойке. За ней сидел хмурый колдомедик и медленно пролистывал какой-то больничный журнал. К её удивлению, приемный покой в этот вечер оказался пуст, будто все неудачливые волшебники и ведьмы Британии разом сговорились не попадать в неприятности. Воздух в легких начал заканчиваться, и она с неохотой сделала новый вдох, впуская внутрь и едкий запах обеззараживающего зелья. За спиной вспыхнуло зелёное пламя и выплюнуло кого-то ещё.       — Добрый вечер. Мистер Голдстейн, верно? Меня зовут Минни. — Пожилой мужчина сразу же оживился и оглядел её с ног до головы с нескрываемым «мужским» интересом. — Профессор МакГонагалл должна была обо мне предупредить.       «Как мартовский кот, Абрахам, серьезно? В твои-то годы… Хотя это объясняет столь стремительный карьерный рост молоденьких целительниц под твоим началом. Эх, не повезло с полом братцу»       — Добрый, добрый, насколько конечно он может быть таким в этот день. — усмехнулся он в ответ. — Минни, какое прекрасное имя, но прошу простить мою старомодность, позволить его сладость своим устам не могу, мисс…? — протянул он вопросительно и подал руку.       — Разумеется, сэр, я мисс МакГонагалл, — сказала она приглушённо, как будто сидящей парочке прибывших было до них дело. — Как могли догадаться, я родственница профессора, и афишировать мы бы это не хотели, — она протянула руку в ответ для рукопожатия, но вместе этого колдомедик поднёс её к своим губам.       «Ты не могла придумать это раньше? Просто род-ствен-ни-ца! Какой корнуэльский пикси заставил тебя в ту ночь представиться племянницей? Сейчас бы одними гриффин… проблемами было бы меньше. Подожди, что он делает?»       — О, конечно, я так и предположил. Не мог не заметить семейного сходства. Вам, наверное, рассказывали, я когда-то был наставником у Малькома МакГонаггала, но увы, наше ремесло ему не далось. Как он сейчас поживает? По-прежнему трудится у Эмбиртов?       — Всё так, сэр, благодарю. Подскажите, к мистеру Поттеру уже можно? Не хочу показаться грубой, но мне поручено отслеживать его состояние с самого обращения, и если вдруг что-то случится, то сообщить об этом незамедлительно.       Багровый закат в окне за спиной колдомедика сменялся ночной синевой. К стойке подошла целительница Плиска и с прищуром посмотрела на них, дежурно поздоровавшись. Женщина принялась делать вид, что усердно ищет что-то в столе. Её древко несколько раз завибрировало, но вызовы были проигнорированы. Голдстейн бросил на неё быстрый, воспросительный взгляд — и сразу отвернулся обратно к собеседнице.       — Я вас совсем заговорил, юная леди. Мистер Поттер на втором этаже в палате номер пятнадцать. Моя коллега как раз вероятно уже закончила его подготовку. Если возникнут трудности, вот рисунок руны для вызова персонала, — он протянул ей пергамент, — Может вас сопроводить? Я как раз хотел убедиться, что всё в точности с…       — Нет, нет, не стоит, спасибо. Не хочу занимать ещё больше вашего времени. Наверх, верно?       — Да, вон по той лестнице, — указал мужчина рукой направо.       От прежнего сопротивления не осталось и следа, страх «больше не увидеть» победил «увидеть». Минни торопливо миновала лестничный пролёт и длинный коридор, остановившись у двери. Она схватилась за ручку и, мгновение помедлив, вошла в палату. Вместо привычной больничной койки стояла странная стеклянная ёмкость, которая напоминала ванну. Коричневая жидкость внутри была почти прозрачна и удушающе пахла пряным анисом.       «Здравствуй, Гарри…»       Минни неуверенно подошла ближе и осмотрела с головой погруженного внутрь парня. Его израненное тело за месяц совсем не изменилось, а раны выглядели совсем свежими. Хлопковые белые брюки надулись и стремились всплыть. Присмотревшись, она заметила, что его грудь еле-еле вздымается.       «Подводные чары?»       Видеть его таким было физически больно. К горлу начал подкатывать ком, и она отвела от парня взгляд. Часы на стене предвещали скорый восход луны. Самое страшное ожидалось впереди. Достав рисунок из мантии, она внимательно изучила руну вызова, держа палочку наготове. Из отражения оконного стекла на неё посмотрела красивая девушка, она грустно улыбнулась в ответ.       «Это всё одна большая ошибка…»       Она знала, что будет дальше. Знала, что должна сделать, и отбрасывала крамольные мысли о том, что стирать память, возможно, будет уже некому. Бледный свет полной луны ударил прямо в окно. Он падал на человеческое тело Гарри, делая его пугающе призрачным. Минни подошла ближе и тревожно заскользила взглядом по его телу, не понимая, что происходит. Секунды тянулись. Потом минуты. Он не обращался.       «Это невозможно! Он уже должен был… О, Мерлин… Голдстейн!»       МакГонагалл в спешке начертила руну вызова и через пару мгновений он влетел в палату вместе с младшим целителем Самуэлем Снос. Минни отступила к стене, наблюдая, как над Гарри загораются диагностические чары. Хмурый Голдстейн нашептывал одно заклинание за другим, пока его помощник раскладывал на материализовавшимся столе скляночки с множеством алхимических ингредиентов. Он смешал несколько из них в ампуле и, вставив её в шприц, сделал Гарри укол. Никакой реакции снова не последовало.       — Я ничего не понимаю. Это исключено, ликантропический маркер… он должен был активироваться, — прошептал пожилой мужчина. — Мисс, давали ли вы мистеру Поттеру несанкционированные зелья, порошки? — прежний кокетливый лад колдомедика сменился на подозрительный. Он требовательно сверлил её взглядом, выжидая ответ.       — Что? — она слегка встряхнула головой, пытаясь понять его вопрос.       — Вы давали мистеру Поттеру что-то? Что-то наложили на него? Никто, хоть сам Министр Магии, не имеет право вмешиваться без моего ведома в лечение МОИХ пациентов! — он почти выкрикнул это, но сразу понизил голос, с трудом сдерживаясь. — Что вы сделали? Я требую…       — Абр… — запнулась она, опешив от столь резкой перемены, — Мистер Голдстейн, уверяю вас, я ничего не сделала и не посмела бы сделать без согласования!       — Но Волчье противоядие, его не хватило бы, чтобы подавить обращение полностью. Это невозможно. Оно никогда не подавляло обращение целиком! — встрял в диалог Снос.       — При всём уважении, повторюсь, я не вмешивалась в протокол, — твёрдо заявила она, по очереди смотря в глаза мужчинам.       — Самуэль, спустись вниз и отправь сову нашим в… — начал колдомедик.       Их прервал влетевший в комнату серебристый скорпион, который обратился к старшему мужчине: — Мистер Голдстейн, просим специалистов Святого Мунго незамедлительно явиться в Азкабан. Никто из временно задержанных заражённых волшебников до сих пор не обратился. Целительница Альерт не знает, в чём может быть причина, мы держим их в камере и дальше. Проход открыт для троих человек. Ждём.       — В Хогвартс и Азкабан… — наконец договорил он, когда скорпион растворился. — Так, тогда ты и Плиска в Азкабан. И найди Минетила, он со мной в Хогвартс, — получив приказ, помощник торопливо покинул палату. — Минни, прошу извинить мою резкость. В больнице останется несколько целителей, руну вы знаете. Извините ещё раз. — И Голдстейн вышел следом.       Они снова остались наедине. Минни отвела взгляд от бледно-голубой линии диагностических чар и уставилась в окно. Голые ветки колыхались на сильном ветру, сбрасывая с себя толщу снега, от чего она инстинктивно съезжилась, хоть в комнате было достаточно тепло. Очертания Оксфорда вдалеке вернули её мысли к Хогвартсу — к тому, что происходит сейчас на том конце страны, к тому, что она оставила. Чувство долга укололо в который раз, разрывая её между «хочу» и «надо».       — Прости меня, — прошептала она, не оборачиваясь, — Я не должна была… я не должна была ничего этого начинать. Если бы я сразу сообщила о проклятых зельях, возможно, что Сивого бы нашли ещё в сентябре и сейчас… сейчас бы ты был в порядке, все были бы в порядке, — она зажмурила глаза, сдерживая слёзы.       Миновало пару часов. Несколько раз целители заходили и проверяли состояние Гарри, но ничего не поменялось. После вернулся и сам Голдстейн, который рассказал о том, что со всеми вторично зараженными произошло то же самое, вернее не произошло ничего, когда ученики в замке обратились ровно так же, как и в ту январскую ночь. Часы показали девять вечера. Спина от неудобной табуретки начала затекать, и она забралась на широкий подоконник, снова уставишись в окно, за которым большими хлопьями посыпался снег. Боковым зрением она заметила лёгкое зелёное свечение. Диагностическая линия ритмично заплясала вверх-вниз. Она подскочила к нему и увидела, как жидкость жадно впитывается в заживающие раны. Минни достала палочку и начала вычерчивать руну вызова, как Гарри вынырнул из «ванны», делая первый вдох.       — Минни, — захрипел он, заметив её, и улыбнулся. От осознания, что она была рядом, по телу расползалось приятное тепло. Он опустил голову вниз и увидел на груди лишь шрамы.       — Гарри, ты в Святом Мунго, я уже вызываю… Прошу, не двигайся, — она взмахнула палочкой, и через тридцать секунд в палату забежала Плиска.       За ней прибыл и Голдстейн, присоединившись к осмотру. Девушка не понимала, куда себя деть, Гарри то и дело бросал на неё свой взгляд и улыбался, рассеянно общаясь с целителями. Её облегчение сменялось нарастающей тревогой. Она крепко сжала палочку, в десятый раз прокручивая один и тот же сценарий в голове.       «Как только он отвернётся — Остолбеней, затем — Обливиэйт. У меня будет целая минута, чтобы сбежать. А, Голдстейн, другой персонал, ты об этом подумала? Они тоже волшебным образом забудут о том, что ты была тут? Тоже Обливейт? И Гермионе, и Рону? Остальным Уизли и гриффиндорцам? А разве есть план получше? Нет! Потому да, всем»       — Мы поставим настаиваться кровь, но результаты будут не раньше чем через четыре часа. До тех пор я даже не знаю, первично все показатели конечно в норме, но я всё равно настоятельно рекомендую вам, мистер Поттер, задержаться у нас.       — Спасибо, мистер Голдстейн. — Гарри моргнул, переваривая информацию о том, что произошло с ним, и о том, что случилось за прошедший месяц. Он с сожалением подумал о том, что чуть не пропустил самое интересное.       «Но хотя бы их ещё не поймали. Не могу поверить, эта собака всё это время была в Хогвартсе у нас под носом, и ладно Паркинсон, но Лаванда… Если бы я только внимательнее смотрел на Карту… Точно, Карта!»       Он в очередной раз посмотрел сквозь Плиску на МакГонагалл, поймав её взгляд в ответ. Целительница рассказала ему о рекомендациях по восстановлению, пока парень переодевался за ширмой, а после удалилась вместе с колдомедиком.       — Привет, — улыбнулся он, выходя в одежде, в которой поступил, но только заботливо восстановленной и отстиранной больничными эльфами.       — Привет, — она крепче сжала палочку, впиваясь ногтями в ладонь, и нервно сглотнула.       — Перед тем как я сделаю, что хочу, у меня будет всего один вопрос, — он сделал пару шагов ей навстречу, — В ту ночь в моём доме, когда ты пришла, ты пришла за одной вещью… Откуда ты о ней узнала и зачем она тебе понадобилась?       — Карта? Нам нужно было с Гермионой… — она не успела договорить.       — С Гермионой?       «Какой же ты дурак, Поттер. Ты реально думал, что она хоть косвенно может быть с ними связана? Ой, она так забавно сейчас нахмурилась. Как я скучал…»       — Да, у неё тогда возникла идея… — он снова не дал ей договорить и сделал ещё шаг вперёд. Потом медленно поднял руку и коснулся её щеки, от чего она вздрогнула.       «Ты должна наложить на него Остолбеней, а не остолбенеть сама, Минерва! Да, знаю, сейчас, ещё секунду»       — Тогда вот чего я хочу, — он притянул её к себе и, заключив в объятья, мягко накрыл её губы своими. На миг она замерла. Её дыхание сбилось, а пальцы впились в его грудь, но не оттолкнули. А потом она сдалась и жадно вцепилась в него в ответ.       «Ещё секунду…»

***

             Они трансгрессировали в тёмную холодную гостиную на площади Гриммо, не отрываясь друг от друга. Луна уже скрылась за облаками, пряча их покрасневшие лица во мраке. Гарри вжал её в стену, но хотел было оттянуть обратно, вспомнив о краске, которая за месяц уже перестала быть свежей. Она блуждала по его спине и шее, впиваясь в них пальцами. Парень нехотя отстранился от её губ и, достав палочку, бросил Инсендио в камин. Он взглянул на Минни в свете огня и снова поцеловал, не давая им отдышаться.       «Минуту, ещё буквально одну минуту…»       Она чувствовала, как одна его рука спустилась по её спине, обхватив ягодицу, а вторая сжалась на талии. Его твёрдый член упирался ей в бедро, и ей хотелось прильнуть к нему посильнее. Давно забытое чувство вожделения накрывало с головой. Остатки самоконтроля кричали о том, что она должна немедленно остановиться, но вместо этого она с рвением впивалась в его губы.       «Он всё равно об этом забудет…»       От этой мысли внутри что-то оборвалось и сбросило последние оковы. Все доводы, все запреты, вся многолетняя выдержка рассыпались. Её руки скользнули к его животу. Ткань полетела на пол — его рубашка, её платье, брюки и бельё. Комната не успела прогреться, и по их обнажённым телам пробежали мурашки.       Гарри поднял её вверх, и она обхватила его ногами. Прижимаясь всем телом, она ощутила его возбуждение между своих ног. Он ухватился за её бёдра, приподнимая, и она схватилась за его плечи, боясь упасть. Гарри легко скользнул в неё одним нежным толчком, заставив её выгнуться и впиться ногтями в его спину. Минни чувствовала, как он заполнил её всю без остатка. Парень замер на секунду, давая привыкнуть, а потом начал двигаться — сначала медленно и глубоко, а потом быстрее, заставляя её стонать ему в плечо.       Не выходя из неё, он перенёс их на кожаный диван, положив её на спину, и продолжил. Комнату наполняли их тихие стоны, которые становились всё громче, когда он ускорялся. Её тело выгибалось ему навстречу с каждым толчком.       Время потеряло счёт. Он двигался в ней до тех пор, пока она не сжалась вокруг него, дрожа всем телом, и её громкий стон не разорвал тишину дому. С каждым следующими движением он наращивал силу — всё глубже и сильнее, пока уже сам не смог сдерживаться. Хриплый стон вырвался из его груди, и он излился внутри неё, не желая отпускать от себя хоть на миллиметр.       — Акцио, сигареты, — отдышавшись, прошептал он в темноту.       Пачка прилетела, он вытащил две и протянул одну ей. В темноте вспыхнули два маленьких огонька. Вишнёвый дым потянулся к потолку. Минни смотрела на него — живого, целого, улыбающегося — и вдруг поняла, что это стоило всего. Он повернулся к ней, опираясь на локоть.       — Как ты?       — Скоро буду сгорать со стыда, а пока впервые за долгое время хорошо… — ответила она, всё ещё тяжело дыша.       — Не стоит, ты была превосходна, — усмехнулся парень.       — Ты тоже был ничего, — она ткнула его плечом в локоть, пряча улыбку.       — Это ты меня ещё в квиддиче не видела. — Он откинулся на спину и затянулся, явно довольный собой.       — Наслышана о твоих успехах, но я слышала про ловца Пуффендуя… — игриво протянула девушка, воспоминая о последних мачах мирного времени.       — Эй, всего два проигрыша, и вообще их ловец…       Увлечённо заспорив об игре, Гарри обрадовался, что ей тоже нравится квиддич. Минни в свою очередь делилась рассказами о спортивных успехах «тёти», тщательно подбирая формулировки. Они перескакивали с темы на тему, то внимательно слушая друг друга, то перебивая. Разговор полился сам собой, как в ту ночь в гостиной Гриффиндор. Перебравшись в хозяйскую спальню, они рухнули в кровать. Лишь посветлевшее небо напоминало о том, что ночь конечна. Она прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце, и заснула, хоть обещала себе этого не делать.

***

      При ворвавшемся свете полуденного солнца прошедшая ночь в этом доме казалась сумасшествием. Минни поднялась с кровати, взглянув на мирно спящего Гарри, и прошла в ванную. Плеснув холодной водой в лицо, она подняла голову — из зеркала на неё смотрела растрёпанная девушка с припухшими губами и синяками на теле. Она смотрела на себя и не верила, что это она. Одевшись и приведя волосы в порядок, Минни присела на край ванной, набираясь смелости сделать то, что должна.       Поттер проснулся от шума воды и ждал её возвращения. Настроение за долгое время было отличным, как и самочувствие. Он раздумывал над завтраком для них, когда в комнату влетела серебристая рысь. Парень по привычке подскочил — патронус Бруствера отправлялся аврорам только с важными посланиями. Сонливость сняло как рукой, и он схватил древко. Только рысь даже не взглянула на него. Она прошла сквозь дверь в ванную и заговорила, обращаясь к «Минерве» и желая встретиться в Хогвартсе для обсуждения интервью в «Ежедневный пророк».       МакГонагалл вышла следом за рысью, сжимая палочку за спиной. Уже привычное ощущение вернулось к горлу и сводило живот. Поттер смотрел на неё, и немой вопрос повис в воздухе, отравляя его. Не дав ему заговорить, она вскинула палочку, направив прямо в его грудь. С каждой секундой древко будто тяжелело. Глаза наполнялись влагой, и тянуть дальше не имело смысла.       — Опусти, и давай поговорим, — тихо сказал он, пытаясь уложить всё в голове.       — Прости, так будет лучше, — её голос дрогнул, и она начала чертить руну в воздухе.       Вдруг на втором этаже раздался хлопок, и быстро приближающийся голос крикнул:       — Гарри! Ты здесь? В Мунго сказали…       «Уизли…»       — Какого… — Рон распахнул дверь в спальню и замер.       Он переводил взгляд с обнажённого друга, сидящего на краю кровати и сжимающего свою палочку, на плачущую Минни, направляющую на него свою. В следующую секунду Уизли выбросил руку вперёд и выкрикнул обезоруживающее заклинание, и палочка девушки вылетела из её пальцев, отлетев к стене. Она завертелась в вихре, и на её месте уже стояла полосатая серая кошка, которая рванула туда, схватила палочку зубами и исчезла в воздухе.       МакГонагалл аппарировала в свой кабинет и сразу кинулась к столу. Дрожащими руками она достала шкатулку и, вздрогнув от неожиданного появления домовика, уронила её на деревянную поверхность. Звон разбитого стекла стих так же быстро, как появился. Графитовая жидкость вытекала из перевернутой открытой шкатулки на стол и капала на пол.       — Мисс, Винки не хотела вас напугать! — защебетала эльфийка, — Простите! Винки только хотела сообщить профессору МакГонагалл, что в Большом зале начинается собрание. — Она оглядела кабинет большими глазами в поиске директора.       Девушка тихо, почти беззвучно начала смеяться. Она рухнула на пол, испачкав мантию в остатках зелий Снейпа. Истерический смех перерастал в рыдания и эхом разносился по кабинету, а перед глазами всё окончательно поплыло.       — Мисс? — растерянная эльфийка подошла ближе.       — Винки, — голос Дамблдора привлек её внимание, — Оставь нас, пожалуйста, с юной леди наедине.       — Извините, извините Винки, — домовик виноват посмотрела на портрет, а после щёлкнула пальцами и растворилась.       — Минерва…       Находясь будто под водой, Минни не могла разобрать, что говорил ей мужчина. Его голос был таким глухим и далёким. Только мысль о том, что оставленный парень может ворваться сюда в любую секунду, заставила её вынырнуть из себя. Она резко встала и посмотрела на размытый портрет старого друга. Ноги слабо держали, а тело всё ещё тело трясло.       — Я ухожу, Альбус.       — Что ты сделаешь? — оживился молчаливый Снейп.       — Уйду, Северус.       Минни представила уютную родительскую кухню настолько точно, что готова была бы поспорить, что чувствует запах блинчиков, а после аппарировала из Хогвартса прочь. На хлопок из гостиной вышла Изабель и без лишних расспросов обняла появившуюся заплаканную дочь.       — Девочка моя, я рядом, — она прижимала её к себе, пока та рыдала навзрыд, поглаживая по спине, — Хочешь заварю тебе чаю?

***

      Минни сидела на нагретых камнях у моря, смотря, как волны лениво лижут песчаный берег. Белый бандо подчёркивал кожу, которая успела сильно подзагореть. Она подставила лицо солнцу в зените и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом. Солёный ветер почти высушил её волосы, и она запустила в них пальцы, пытаясь распутать.       «Если существует рай, то, возможно, он похож на Доминикану? Дома сейчас наверняка пасмурно и идёт дождь, все ещё носят тёплые мантии и согревающие чары…»       Девушка полезла в большую оливковую сумку, купленную в магловском аэропорту вместе с этим купальником и достала из неё газету с бутылкой ледяной воды. Жадно выпив половину, она вернула её обратно и незаметно наполнила с помощью Агуаменти. Оглянувшись по сторонам и не увидев поблизости людей, она открыла новый выпуск «Карибского вестника». Бегло пролистнув новости магической Вест-Индии и задержавшись на статье «Топ-5 эликсиров из амбры», она остановилась на международном разделе. Найдя в списке Британию, она принялась изучать новости прошедшей недели.       — Все ученики школы чародейства и волшебства, пострадавшие от январского проклятия ликантропии, полностью излечены… Мы благодарим… Изменения не только в… Профессор Минерва МакГонагалл покинула пост по состоянию здоровья. Новым директором Хогвартса назначен профессор Гораций Слизнорт… Министерство сняло ограничения… — Минни усмехнулась и продолжила чтение. — Благодаря слаженной работе Министерства, нежелательные лица № 1 и № 2 — Фенрир Сивый и Лаванда Браун были арестованы. Преступник сдался добровольно, в обмен на предоставление лечения сообщнице, получившей тяжёлые ранения в битве, уверяя, что подверг её Империусу. Заседание Визенгамота назначено на второе апреля, — отложив газету, она снова подставила лицо солнечным лучам и закрыла глаза.       «Уже завтра?»       В голову попытался пробраться зелёноглазый парень, который тоже должен был бы быть там, и мысли о том, как он вообще по ту сторону Атлантического океана. Переключать их как обычно было сложно, и она постаралась отвлечься на ощущения вокруг: на солёный воздух, приятный ветер и шум моря. Она мечтала о таком месте последние несколько десятков лет — тихом, тёплом, где никто не знает её имени. Где она никто. Просто женщина у воды. Волна коснулась её ног, и она с грустью улыбнулась.       — Профессор МакГонагалл.       «Гарри»       Минни узнала этот голос раньше, чем успела подумать о том, как это возможно. Она застыла, не в силах обернуться. Сердце с каждой секундой стучало всё быстрее, и от спазма в животе накатила тошнота. В голову прилетала мысль о побеге одна абсурднее другой. Парень подошёл ближе и, остановившись сбоку, заслонил собою солнце. Он смотрел на зажмурившуюся девушку, пытаясь до конца осознать, кто перед ним на самом деле и что это не первоапрельская шутка, но в голове всё до сих пор не укладывалось.              Полтора месяца назад Рон и Гарри прижали к стенке Гермиону. Девушка до последнего отказывалась что-либо говорить. Только после угрозы пойти к Кингсли они получили от неё ответ. Она отвела парней к мемориальному стенду по квиддичу, молча кивнула на него и, виновато поджав губы, отвела взгляд. Гарри скользил по наградам и колдографиям, пока не увидел лицо, такое до боли родное, и почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Радостная команда Гриффиндора праздновала победу в чемпионате по квиддичу в 1971 году, повернувшись к камере, на него посмотрела улыбающаяся Минни и помахала в объектив.       Последующие пару недель он помнил смутно, упиваясь огневиски дома. В голове эхом отозвался истеричный смех Уизли, когда до него дошло, кто был в спальне Гарри тем утром. Гермиона не раз пыталась загладить вину перед другом. Она обещала сообщить сразу, когда МакГонагалл свяжется с ней, чего так и не случилось, а после помогала в её поиске. Больше всего в жизни Гарри не любил ложь, а от родных людей её искренне ненавидел. Он смотрел на неё сейчас и начинал снова закипать от злости. На неё за обман, на себя за то, что несмотря на произошедшее он смотрит на её губы и хочет их поцеловать.       — Я просто хочу понять, что это было, — он набрал воздуха в лёгкие и продолжил, — Что это было, профессор МакГонагалл? Или Минерва? Или Минни? Как мне тебя называть? Я ведь могу позволить себе теперь перейти на ты? Или это будет нарушением субординации? У нас ещё возможна субординация, профессор?       — Гарри, — она широко распахнула глаза, наполненные слезами, и посмотрела наверх, подметив, что его размытый силуэт немного исхудал. — Прости меня, Гарри, я виновата перед тобой. Я виновата перед всеми вами. Если тебе станет легче, то не было ни одного дня, когда я не жалела…       — Не жалела? — перебил её парень, — О чём ты жалела, Минерва? О том, что… — а после сам был прерван.       — Обо всём, Гарри, — она поднялась на ноги и встала перед ним. — Обо всём, что я себе позволила сделать и не сделать за эту чёртовую жизнь, а особенно о том, что поступила так с тобой. Ты этого не заслуживал, и я должна была… Я хотела всё исправить… — её голос начал дрожать, и этой паузой воспользовался Поттер.       — Ты должна была не врать мне! — чуть спокойнее продолжил он, смотря, как по её лицу стекают слезы, одна за другой. Гарри еле сдерживал себя, чтобы не прикоснуться к её щеке и не стереть их. На секунду в голове проскользнула мысль, что он не хотел бы больше быть причиной её слез. Никогда. — Всё это время меня рвало на части. Мне иногда казалось, что я ещё лежу в Святом Мунго, и это всё одна большая страшная галлюцинация. Просто сон. Нет, не так. Просто кошмар. Меня и сейчас рвёт. И я искал тебя по всей…       — Мама? — горько ухмыльнулась она, перебив.       — Мама, — кивнул он. — Передавала привет и попросила меня взамен привезти ей маракуйю, чтобы это ни значило.       — Да, я посылала несколько раз домой местные фрукты, им понравилось, — на секунду на лице отразилось подобие улыбки, и она сама вытерла с щёк слезинки.       Повисла тишина, которую игнорировали пролетающие чайки. Ветер поднимался всё сильнее и разгонял волны, которые окатывали их, намочив брюки Поттера. В передышке он заметил, что она стоит перед ним в одном лишь купальнике, и в брюках предательски становилось теснее.       — Я должна была остановиться вовремя, — заговорила девушка.       — Вернемся в прошлое? Найдём маховик времени, не дадим тебе попасться мне в коридоре, а после разбить сердце. Хороший план? И поверь, не самый сложный из тех, с которыми я возился.       — Ты думаешь, мне было легко? — её голос снова задрожал, становясь всё громче. — Думаешь, я не понимаю, что натворила? Что сделала? Я старая идиотка, Поттер, которая просто хотела почувствовать себя снова живой. Я не должна была… не должна… — Она опустила голову и зарыдала, обхватив себе руками.       — Мне плевать, — он подошёл ближе и обнял её, прижав к себе.       — Что? — сквозь слёзы спросила она, не пытаясь даже оттолкнуть.       — Мне плевать, Минерва, старая или молодая, идиотка или нет. Я всё равно пришёл за тобой…       — О, Мерлин, не говори этого, Гарри. Ты не понимаешь…       — Минни, — он снова не дал ей договорить, взяв её лицо в ладони и подняв на себя. — Однажды я пообещал себе, что больше не отпущу тебя… Я не отпущу тебя, — и нежно, будто боясь спугнуть, прикоснулся к её губам, вкладывая в этот поцелуй всю свою злость, радость и грусть, надежду, а главное — любовь.