Глава 1: Нежданные гости

Лето 1996 года в Фуэго – Кросс обещало стать самым скучным в истории. Оно пахло свежескошенной травой, горячим асфальтом и той особенной, тоскливой предсказуемостью, какая бывает только в городках, где все друг друга знают, а главная новость - кошка мистера Аргуса Филча, неугомонного, вездесущего дворника, снова застряла на дереве. Тамара (многие её называли просто Тата) сидела на крыльце своего дома, обхватив колени руками. Из наушников ее громоздкого Sony Discman'а доносился гимн всех разочарованных подростков Англии — "Common People" группы Pulp. Джарвис Кокер пел о том, как хочется жить чужой жизнью, и Тата чувствовала каждое его слово. Она то и дело легонько стукала по крышке плеера, когда диск начинал заедать. Ей было шестнадцать, и она была абсолютно уверена, что настоящая жизнь происходит где-то там, далеко за холмами, окружавшими их сонный городок. Именно в этот момент монотонность дня была разорвана натужным рёвом старого двигателя. Из-за поворота, медленно и неуклюже, выполз первый грузовик. Он был похож на призрака из другой эпохи. Его бока, выкрашенные в кричаще-пурпурный и ядовито-зеленый цвета, были покрыты сетью трещин, словно старая картина. Сквозь облупившуюся краску смотрели нарисованные лица: женщина - змея со странной улыбкой, силач с бородой, напоминающий великана, и тигр с потускневшими изумрудными глазами. За ним следовал другой, потом еще один — целая вереница скрипучих, ржавых, но по-своему величественных фургонов. На последнем из них, обведённое потускневшим золотом, красовалось название: «Circus of wandering lights» - Цирк блуждающих огней. Тата сорвала с головы наушники. Она вскочила на ноги, чувствуя, как внутри разгорается давно забытое детское предвкушение. Цирк. Настоящий, бродячий цирк приехал в их сонный Фуэго – Кросс. Лето перестало быть скучным в одно мгновение. Новость пронеслась по городку быстрее, чем последний слух о внебрачных связях мэра. Через полчаса их компания уже собралась в полуразвалившейся беседке в старом парке. Александра, которой пророчили блестящее будущее в хирургии, высказалась против похода в данный балаган. — Вы серьёзно? Бродячий цирк? Это же сборник всех возможных инфекций, хотите подхватить что-нибудь? Столбняк от ржавого гвоздя, лишай от сомнительных животных, дизентерия от сахарной ваты, которую крутят грязными руками. Может, гепатит А в качестве бонуса? Что-нибудь из этого списка подойдёт? — Произнесла школьница, скрестив руки на груди и глядя на всех так, словно они уже покрылись подозрительной сыпью. — Ну зачем ты так? — Вздохнула Мира. — Это же волшебство! Представления, огни... — Она бросила быстрый взгляд на Седрика Диггори. Седрик, местная спортивная знаменитость и просто хороший парень, ободряюще ей улыбнулся, и щёки Хемсворт залил румянец. — Думаю, будет весело, — поддержал он. — Вариантов — то всё равно у нас особо и нет… Либо цирк, либо считаем трещины на асфальте. Я за цирк! — Вот именно! - Подхватила Тамара, садясь на перила беседки. — Лучше умереть от экзотической цирковой болезни, чем от скуки. По крайней мере, про нас напишут в газете, хах! Их разговор прервал рёв двигателя, куда более породистый, чем у цирковых грузовиков. К парку подкатил блестящий черный Ford Mustang. За рулём, в тёмных очках, сидел Драко Малфой. Сын Люциуса Малфоя — человека, который владел половиной города и вел себя так, будто вторая половина была ему просто должна. Драко унаследовал отцовскую надменность, светлые, почти белые волосы и непоколебимую уверенность в том, что мир вращается исключительно вокруг него. Парень плавно опустил стекло. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, как всегда невозмутимый и элегантный, сидел Блейз Забини — единственный человек, чьё общество младший Малфой, казалось, мог терпеть дольше пяти минут. — Что, опять в малине Диггори? Может быть найдёте себе в компанию ещё одного паренька, а то выглядите как четыре подружки… — Протянул Драко, но его взгляд задержался на Тате дольше, чем на ком-либо другом. Он снял очки, и в его серых глазах промелькнуло что-то похожее на живой интерес. — Слышал, к нам пожаловал передвижной зоопарк для нищих. — Мы как раз собирались пойти посмотреть, как они разбивают лагерь, присоединяйся, если хочешь быть пятой. – Ухмыльнулась Тата. — Если, конечно, не боишься испачкать папину машину, Дракош… Вызов был принят. Драко хмыкнул, но распахнул заднюю дверь. — Только потому, что мне скучно. Залезайте. Когда они добрались до поля за городом, солнце уже начало садиться. Картина была впечатляющей: десятки людей в рабочей одежде с невероятной скоростью возводили гигантский шатёр, разгружали клетки и собирали карусели. Воздухом правил лязг металла, гортанные крики и густой запах опилок и диких зверей. В самом центре этого действия, словно дирижер безумного оркестра, стоял слегка полноватый человек в старомодном черном сюртуке и высоком цилиндре. Один его глаз был скрыт под черной кожаной повязкой, а второй, маленький и светлый, двигался с неестественной быстротой, подмечая каждую деталь. Он не повышал голоса, но каждое его тихое слово, произнесенное с хриплым шотландским акцентом, заставляло рабочих замирать и выполнять приказ беспрекословно. Когда мужчина повернулся, его холодный, оценивающий взгляд наткнулся на подростков. Он чуть заметно, одними уголками губ, улыбнулся, и от этой улыбки, лишенной всякого тепла, по спине Таты пробежал неприятный холодок. В этот момент к полю подъехал служебный автомобиль шерифа. Из него вышел Сириус Блэк. Он не был похож на типичного шерифа из маленького городка. Слишком молодой, с длинными темными волосами и усталым взглядом человека, который видел в жизни больше, чем ему хотелось бы. Он переехал в Фуэго-Кросс пару лет назад из большого города, оставив за спиной какую-то темную, туманную историю, о которой в городе лишь шептались. Он до сих пор держался особняком, и единственным человеком, с которым его часто видели, был его крестник — парень, чьи родители погибли при загадочном пожаре несколько лет назад, и которого Сириус взял под свою опеку. Сириус решительно направился к директору цирка. — Разрешения я ваши видел, — его голос был низким и немного хриплым. — Но учтите: один неверный шаг, одна жалоба от жителей, один пьяный клоун в центре города — и ваш балаган уедет отсюда быстрее, чем приехал. Я понятно излагаю? Директор, не отрывая от шерифа своего единственного зрячего глаза, чуть склонил голову. — Грюм. Аластор Грюм. И вы излагаете абсолютно понятно, шериф. Мы здесь, чтобы дарить радость, а не создавать проблемы. Взгляд Сириуса скользнул дальше и остановился на компании у машины Малфоя. Он тяжело вздохнул и пошел к ним. — А вам что здесь нужно? Представление еще не началось. — Мы просто проезжали мимо, шериф Блэк, — высокомерно начал Драко, но осекся под тяжелым взглядом Сириуса. Все в городе знали, что Люциус Малфой недолюбливал нового шерифа, но Сириусу, казалось, было на это совершенно наплевать. Фамилия Малфой не значила для него ровным счётом ничего. — Поезжайте дальше. По домам, — приказал он, а затем его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Тату. — Мисс Стайлз, будьте умницей, проследите за всеми! Не стоит вам тут околачиваться! Когда Мустанг развернулся, поднимая клубы дорожной пыли, Тата, повинуясь внезапному порыву, бросила взгляд назад. Аластор Грюм все еще стоял на том же месте и смотрел им вслед. И в багровых, кровавых лучах заката ей показалось, что его единственный глаз на долю секунды вспыхнул недобрым, хищным светом, словно тлеющий уголёк в темноте. — Жуткий тип, — тихо сказал Блейз, нарушив молчание в машине. — Просто позёр, — бросил Драко, хотя и сам чувствовал себя неуютно. Он взглянул на Тату в зеркало заднего вида. — Завтра первое представление. И мы туда пойдем. Надо же узнать, что за фокусы они приготовили для нашего скучного городишки. Он сказал это как вызов, брошенный не столько компании, сколько самому себе и тому необъяснимому чувству, что оставил после себя одноглазый директор. Никто не возразил. Предвкушение приключения, смешанное с новым, незнакомым чувством тревоги, было слишком сильным, чтобы уступить место здравому смыслу или едва зародившемуся страху. Этим вечером, вернувшись в свою комнату, Тата не стала включать музыку. Она стояла у окна и смотрела в сторону поля, где сквозь деревья уже пробивались тусклые огни рабочих фонарей. Лето в Фуэго-Кросс перестало быть скучным. Оно сместило фокус, и в центре этого фокуса теперь был шатёр, похожий на полосатое сердце тьмы, и глаз, который, как ей казалось, мог видеть даже оттуда, сквозь мили ночного воздуха. И впервые за долгое время Тата почувствовала не тоску по другой жизни, а настоящий, леденящий кровь интерес к своей собственной. К тому, что принесет завтрашний день под куполом цирка блуждающих огней. Она еще не знала, что некоторые огни зажигаются лишь для того, чтобы заманить мотыльков поближе к тьме.