14. Тот, кто ждёт у двери

Особняк Скорджа встретил их привычным полумраком и запахом старого дерева. Соник сидел в гостиной на диване, поджав под себя ноги, и уже в сотый раз перечитывал заметки в телефоне. Мэник нервно ходил из угла в угол, барабаня пальцами по подоконнику. Скордж разливал чай в боьшие кружки, делая вид, что ничего не происодит. Напротив оика, на втором диване, расположись трое: Шедоу, откинувшийся на спинку с закрытыми глазами, Сильвер, вертевший в руках пульт от музыкального центра, и Мефилес, листавший что-то в телефоне. — Итак, — нарушил тишину Скордж, разворачиваясь от стойки. — Вы все в курсе, зачем здесь. А вот эти трое, — он кивнул на музыкантов, — пока не в полной картине. Шедоу приоткрыл один глаз. — Мы слушаем. — Рассказывай, братец, — тихо сказал Мэник, садясь на подлокотник дивана рядом с Соником. Лазурный глубоко вздохнул. Иголки на загривке непроизвольно встали дыбом — он сам не заметил, когда это произошло. — Помните, я говорил, что нашёл дневник детектива, который жил в нашем доме до нас? — начал он, глядя в пол. — Так вот. Там было кое-что, что я вам не рассказал. Потому что сначала не был до конца уверен. А потом мы допросили ту крольчиху из борделя, и всё сошлось. Сильвер перестал крутить пульт. — Что сошлось? — Отчёты, — ответил вместо Соника Мэник. — Директора школ каждый месяц отправляют кому-то наверху полные списки учеников. С медицинскими картами. С пометками, кто альфа, кто бета, а кто омега. И с пометками, кому «нужна помощь». В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как где-то на кухне капает вода из крана. — Директора? — переспросил Мефилес, откладывая телефон. — Нашего директора? — Нашей в том числе, — кивнул Соник, поднимая голову. — Детектив Йост писал, что ему не давали доступ к данным пропавших. А потом он выяснил, что эти данные уходят наверх ещё до того, как девочки исчезают. Шедоу резко сел прямо. Алые глаза смотрели на Соника с непривычным напряжением. — Ты хочешь сказать, что Снежана Шин… — Я хочу сказать, что мы не знаем наверняка, — перебил лазурный, хотя его голос дрогнул. — Но Пикми на допросе подтвердила: отчёты приходят из школ. А кто, кроме директора, может отправить такие данные? — И ты молчал? — в голосе Шедоу сквозила ледяная обида. — Я не молчал. Я проверял. Просто не хотел говорить, пока не буду уверен, — Соник вцепился когтями в край дивана. — Но теперь… завтра чаепитие Летнего Солнцестояния. Все учителя будут на площадке. Кабинет директора пустует. У нас есть шанс залезть туда и найти эти отчёты. Или хотя бы доказательства, что она их отправляет. — Это безумие, — выдохнул Сильвер, обхватив голову руками. — Это единственный шанс, — отрезал Скордж, ставя перед каждым кружку с чаем. — Я завтра устрою маленький спектакль на стадионе. Дымовуха, паника. Учителя побегут туда. Минут на пятнадцать-двадцать. Меньше, если кто-то умный останется. — А если нас поймают? — спросил Мефилес. — Не поймают, — ответил Мэник. — Потому что завтра мы будем очень осторожны. Шедоу помолчал ещё минуту. Потом встал, подошёл к окну и уставился в темноту за стеклом. — Я иду с тобой, — сказал он, не оборачиваясь. — Не проси остаться. Соник открыл рот, чтобы возразить, но потом закрыл. Почему-то на языке вертелось не «нет», а тихое «спасибо». — Я тоже, — подал голос Сильвер. — Втроём веселее. — Вчетвером, — поправил Мефилес. — Если мы теперь в этом деле, то до конца. Скордж усмехнулся в свою кружку. — Только не переступайте друг другу дорогу. И помните: если что-то пойдёт не так — валите всё на меня. Я в этой школе не учусь, мне терять нечего. Соник не спал. Он лежал в своей комнате, уставившись в потолок, и слушал, как за стеной возится Мэник. Брат тоже не мог уснуть — барабаны молчали, но салатовый то включал, то выключал свет, что-то бормотал под нос, явно прокручивая в голове завтрашний план. А что, если Снежана не уйдёт? Что, если она останется в кабинете? Что, если это ловушка? Эти мысли грызли изнутри, как ржавчина. Телефон на тумбочке пиликнул. Соник потянулся к нему, надеясь увидеть сообщение от Мэника («Спи, завтра нужны силы»), но это был не брат. Незнакомый номер. Одно предложение. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, омежка. Инфинит» Сердце ухнуло вниз. Лазурный протёр глаза, перечитал ещё раз. Текст не исчез, не превратился в галлюцинацию. Откуда у шакала его номер? Тейлз не давал — он спрашивал. Значит… кто-то другой. Или Тейлз всё-таки передал, сам не зная, зачем? Соник хотел ответить, но пальцы застыли над экраном. Что писать: «Отвали»? «Кто ты такой»? Инфинит и так всё знает. Он знает, кто он. Знает, где живёт. Знает даже, что он омега, хотя Соник старательно это скрывает. Он нажал «заблокировать» и отложил телефон в сторону. Но сообщение уже въелось в память. Всю ночь ему снились разноцветные глаза, рычащий голос и руки, которые сжимаются на шее слишком сильно, чтобы вырваться. Утро встретило солнцем и суетой. Школьный двор напоминал муравейник: повсюду сновали ученики с гирляндами, кто-то тащил складные стулья, волонтёры развешивали бумажные фонарики. Пахло выпечкой, пыльцой и летом. Соник приехал с Мэником на его треугольной доске. Оба были одеты в неприметное: салатовый брат в чёрную толстовку, лазурный — в серую, с натянутым капюшоном. Чокер, к счастью, был уже снят (неделя прошла, и Соня, затихнувшая в последние дни, не напоминала о себе), но на шее всё равно осталось красное пятно — аллергия на дешёвый металл, как он сказал маме. Шедоу, Сильвер и Мефилес ждали их у входа. Они смотрелись как контрастное трио: чёрный, белый, серебристый — на фоне пёстрой толпы их было трудно не заметить. — Ты дрожишь, — тихо сказал Шедоу, когда они поравнялись. — Это ветер, — буркнул Соник. — Ветра нет. — Значит, от холода! — Июнь на дворе. Соник поднял голову и встретился с алыми глазами. Шедоу не усмехался. Вообще никак не выражал эмоций — просто смотрел, и в этом взгляде было что-то обнадёживающее. — Держись рядом, — сказал альфа. И добавил чуть тише: — Я не дам тебя поймать. — Договорились, — выдохнул Соник. 10:15. Основная площадка Скордж, как и обещал, появился ровно в десять пятнадцать. Он был в чёрной куртке-косухе, с рюкзаком за плечами, и выглядел как случайный прохожий, забредший на школьный праздник. Никто не обратил на него внимания. Пять минут спустя со стороны стадиона раздался громкий хлопок. Затем второй. Белый дым повалил из-за трибун, и кто-то из младшеклассников закричал: — Пожар! Пожар! Началась паника. Учителя бросились собирать детей, волонтёры побежали к стадиону с огнетушителями. Снежана Шин, мелькнувшая в толпе в своём тёмно-синем пиджаке, отдала несколько приказов на ходу и скрылась в направлении спортзала. — Пора, — скомандовал Мэник. Они отделились от толпы и скользнули в боковую дверь. Коридоры гимназии были пусты. Все, кто мог, были на улице — тушили несуществующий пожар или успокаивали детей. Эхо шагов разносилось гулко, как в пещере. Третий этаж. Правое крыло. Дверь директорского кабинета. — Заперто, — констатировал Мефилес, дёрнув ручку. — Тейлз? — позвал Соник в рацию. — Здесь, — отозвался лисёнок. Он ждал их у чёрного входа, как договаривались, с рюкзаком, набитым самодельными гаджетами. — Я разблокировал удалённо. Должно открыться через секунду. Дверь пиликнула. Внутри кабинет выглядел так же, как в первый день: строгий порядок, панорамное окно, стол из тёмного дерева, стеллажи с книгами. Но сейчас Соник смотрел на это место иначе. Отсюда отправляли отчёты. Отсюда решали, кому «нужна помощь». — Смотрите, — позвал Сильвер, стоя у шкафа с матовыми стёклами. За стеклом виднелись папки. Много. С алфавитными разделителями. Шедоу молча выбил дверцу ногой. Замок хрустнул, но не сломался — просто перестал держать. Хорошо, что в школе никто не услышит. Соник вытащил первую папку. «Гимназия №252. 8-Б класс. Отчёт за апрель-май». Он раскрыл её дрожащими руками. — «Общее количество учеников — 24. Альфы — 9. Беты — 10. Омеги — 5. Список медицинских карт прилагается. Отдельно отмечены омеги, достигшие половозрелого возраста (3 человека). Кандидаты для приоритетной вербовки выделены зелёным маркером». — Читай дальше, — велел Шедоу, стоя у двери. Соник перевернул страницу. В нос ударил запах типографской краски и… чего-то сладковатого, как от духов Снежаны. Зелёным маркером были выделены три фамилии. Две он не узнал. Третья… «Морелейн Соник. Омега (мужского типа). Подавление феминных признаков. Требуется индивидуальный подход. Кандидат для личного кураторства представителя 1-го уровня». У него зазвенело в ушах. — Твою мать, — прошептал Мэник, заглядывая через плечо брата. — Она знала. Она всё про тебя знала с самого начала. — Фотографируйте, — приказал Скордж, вытаскивая телефон. — Каждую страницу. Быстро. Они принялись щёлкать. Сильвер помогал переворачивать листы, Мефилес снимал обложки папок, чтобы зафиксировать названия. Соник стоял как в тумане, сжимая в руках лист, где его имя было обведено зелёным. Приоритетная вербовка. Личный куратор первого уровня. Это не просто охота. Это система. И он в ней — отмеченная галочкой цель. — Есть кое-что ещё, — раздался в наушниках голос Тейлза. — Я залез в её облако. Там письма. За последний год. Она отправляла отчёты каждые две недели, даже чаще. И получала… инструкции. — Какие инструкции? — спросил Шедоу. — «Кандидатов из 8-Б доставить на минус первый этаж до начала учебного года. Особое внимание уделить Морелейну С. — личное указание первого уровня». — Минус первый этаж… — протянул заторможенно Мэник. — В здании школы есть подвал? — Не знаю, — ответил Тейлз. — В планах здания, которые я нашёл, его нет. Значит, он скрытый. — Уходим, — скомандовал Скордж. — Мы и так задержались. Но дверь открылась раньше, чем кто-либо успел сделать шаг. На пороге стояла Снежана Шин — без пиджака, в одной светлой блузе, рукава закатаны до локтя. На лице — лёгкое удивление, будто она и правда не ожидала здесь никого увидеть. — Ой, — мягко произнесла она, замирая. — А я думала, что заперла. В голосе ни тени агрессии. Только вежливое недоумение — как у учительницы, заставшей учеников там, где им не положено быть. Шедоу молча сделал шаг вперёд, заслоняя собой Соника. Скордж сунул руку в карман куртки. Мэник сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Извините, — сказала Снежана, не двигаясь с места. — Я, наверное, помешала? Вы что-то искали? Могли бы просто спросить, я бы показала. Она улыбнулась — той самой мягкой, чуть виноватой улыбкой, которую Соник запомнил с первого дня в гимназии. — Мы… мы просто зашли подождать, — выдавил Сильвер. Он никогда не умел врать. — Здесь, в кабинете директора? — Снежана чуть наклонила голову, как любопытная птица. — Без спроса? — Праздник шумный, — подал голос Мефилес, стараясь говорить ровно. — Искали тихое место. Дверь была открыта. — Не была, — спокойно возразила Снежана. — Но неважно. Она прошла в кабинет — медленно, не обращая внимания на напряжённые позы подростков. Подошла к столу, провела пальцем по столешнице, будто проверяя, не оставили ли они пыли. Взгляд её голубых глаз скользнул по шкафу с выбитой дверцей. По папкам, которые лежали на полу. По телефонам, которые некоторые из них судорожно пытались спрятать в карманы. — Понимаете, — сказала она, поворачиваясь к ним лицом, — я не хочу никого наказывать. Честно. Вы хорошие дети. Способные. Особенно ты, Соник. Лазурный вздрогнул, когда его назвали по имени. — Твоя тётя, Мальвина, очень гордилась бы тобой, если бы знала, как ты любишь справедливость, — продолжила Снежана, поправляя пучок на затылке. — Знаешь, она тоже была такой в твоём возрасте. Везде совала нос, искала тайны, задавала вопросы. Я её очень любила тогда. — Вы знали мою тётю? — тихо спросил Соник. — Конечно. Мы учились в одной гимназии. Правда, другой, не в этой, — Снежана задумчиво посмотрела в окно. — А потом… потом жизнь развела. Она пошла в актрисы, я — в педагоги. Но я до сих пор за ней слежу. — Следите? — переспросил Шедоу с холодным подозрением. — Как директор следит за успехами своих бывших учеников, — улыбнулась Снежана. Её улыбка не изменилась — всё та же доброжелательная, мягкая. — Мальвина многого добилась. И вы, я надеюсь, тоже многого добьётесь. Она перевела взгляд на папку, которую Соник всё ещё сжимал в руках. — Это ведь отчёт? — спросила она безразлично, будто речь шла о погоде. — За апрель-май? Соник не ответил. Его иголки встали дыбом. — Не бойся, — тихо сказала Снежана. — Я не отниму. Ты имеешь право знать, что о тебе пишут в документах. — Кому вы их отправляете? — вырвалось у Соника. Повисла пауза. — Это рабочий вопрос, — наконец ответила директриса. — В министерство образования. Для статистики. Для планирования нагрузки на классы. Ничего криминального. — А «приоритетная вербовка»? — голос Соника дрожал, но он старался держаться. — Это тоже входит в статистику? Снежана чуть прищурилась. Всего на секунду. Этого хватило, чтобы Скордж напрягся. — Откуда ты знаешь это словосочетание? — спросила она всё так же мягко. — Не важно. — Важно, — Снежана вздохнула и села в своё кресло, положив руки на подлокотники. — Потому что если ты его знаешь, значит, ты рыл там, где не надо. А это опасно, Соник. Опасно для тебя. И для твоих друзей. — Это угроза? — спросил Шедоу. — Нет, — Снежана покачала головой. — Предупреждение. Я не хочу, чтобы с кем-то из вас случилась беда. Здесь, в Вестополисе, много сил, которые… не очень любят, когда их тайны вытаскивают на свет. Я не из них. Я просто директор. Но я не могу защитить вас, если вы полезете туда, куда не следует. Она помолчала, давая словам осесть. — А теперь, — она встала и поправила блузу, — я предлагаю вам уйти. Прямо сейчас. Через чёрный ход, который ведёт к парковке. Там никого нет. Я никому не скажу, что видела вас здесь. И вы никому не скажете, что видели здесь. — А папки? — спросил Мэник. — Оставьте. Они и так копируются в облако. Ваши фотографии ничего не изменят, — она улыбнулась. — Но если вам от этого спокойнее — забирайте. Мне не жалко. Соник не знал, что делать. Всё внутри кричало, что это ловушка. Но она не пыталась их задержать. Не вызвала охрану. Не позвала волков. Просто стояла у окна, сложив руки на груди, и ждала. — Уходим, — сказал Скордж первым. — Быстро. Они двинулись к выходу. Соник прошёл мимо Снежаны, чувствуя на себе её спокойный, изучающий взгляд. — Соник, — окликнула она, когда он был уже в дверях. Он обернулся. — Передавай привет Соне. Мы с ней давно не виделись. Она улыбнулась. Соник почувствовал, как по спине пробежал холод. Они вышли в коридор. Он был пуст. Совсем. — Что это было? — прошептал Сильвер. — Не знаю, — ответил Шедоу, хватая Соника за руку и увлекая за собой. — Но мы только что побывали в паутине, и паук нас выпустил. — Зачем? — Чтобы мы привели её к другим.