17. Капли каменной реки

Кап. Кап. Кап. В глухой тишине только эти булькающие удары воды о раковину из подтекающего крана давали звуки. Ещё еле слышен размеренный звук дыхания от хозяина в ванне. Свет был приглушён до мягкого, как от детского ночника, и тем провоцировал ночное зрение, хотя в нём не было необходимости. Сам морф, погружённый в воду по самые плечи, предался раздумьям. О прошлом, о настоящем — что довольно напоминало дичь — и о будущем. Она закрыла глаза, и вода сомкнулась над ушами, приглушая мир. Только сердце — ровное, спокойное — продолжало отсчитывать время. У них же изначально были благородные идеи. Лет двадцать назад омегам было жутко небезопасно ходить по одиночке по улицам из-за мерзких альф, что нагло позволяли себе всё и вся. Она помнила это слишком хорошо. Помнила, как сама сворачивала с улицы, заслышав громкие голоса. Как сжимала ключи в кармане так, что они врезались в ладонь. Как молилась, чтобы никто не заметил. Она горестно вспоминала своё школьное время. То одна одноклассница попала в больницу после изнасилования педофилом. То другая подвергалась буллингу со стороны мужской части класса. И если первой уже нельзя было помочь, то вторую очень хотелось защитить. Но как? Привлечёшь внимание — и эти похабные, мерзкие мальчишечьи лапы будут протянуты уже к тебе. Пальцы дрогнули на бортике ванны, оставляя влажные следы на белом кафеле. Одним из единственных спасений был школьный театр. Там юные актёры погружали других ребят в мир, где нет такого бандитства, где девушкам ничего не угрожает, все живут в равенстве. Прекрасный мир, больше похожий на несбыточные грёзы или слишком хорошую сказку на ночь. Тогда она и познакомилась с Мальвиной. Эта лазурно-голубая ежиха на сцене была будто на прогулке. Сияющий взгляд и милая улыбка. Ей была подвластна любая роль — хоть хрупкая принцесса, хоть строгий полицейский. Все смотрели на неё во все глаза и слушали, забыв как дышать. Она тогда играла жертву в спектакле, а Мальвина — благородную защитницу. На репетициях они разговорились и сдружились. Босс чуть улыбнулась, ощущая, как вода мягко касается шеи. Тогда всё казалось проще. Они были молоды, полны огня и верили, что могут изменить мир. Все втроём. Она, Мальвина и Снежана. Годы шли. Они подружились с Шин, и так появилась их банда Борцов за равенство. Но всё больше она думала, что их методы слишком мягкие и никак не помогают. Лекции в университетах парни пропускали мимо ушей. На улице их гнали, как дворовых собак. Отчётливо была проблема в воспитании общества, и этим нужно было заниматься средством кнута и пряника. Мысль о кнуте обожгла изнутри. Она выдохнула — медленно, глубоко. Она пыталась донести это до своей лучшей подруги, и это привело к их первой крупной ссоре. Мальвина тогда только-только стала покорять сцену большого театра и сниматься в рекламе. Такие грубые методы попортили бы ей репутацию. Она в сердцах сказала, что ежиха эгоистка и думает только о себе, а не об обществе, в котором живёт сама Морелейн и другие омеги. Голос в голове снова зазвучал — тот самый, из прошлого: «Ты думаешь только о своей карьере! А как же те, кто не может защитить себя?» Дальше ссор было всё больше и больше. Пока они не разошлись в разные стороны. Босс открыла глаза. Потолок над ней был белым, гладким, без единой трещины. Идеальным. Как и всё, что она создала. И вот, перед ней стояла новоявленная жемчужина — Соник Морелейн. Её родной племянник. Так похожий на Мальвину что внешне, что характером. Тот же изумрудный взгляд. Та же упрямая складка между бровей. Та же манера вздёргивать подбородок, когда с ним спорят. Яростное желание прокатилось от головы до кончиков когтей. Мыло в одной руке разломилось на большие куски и упало в воду с громким плеском. Вода колыхнулась, плеснула через край, оставляя мокрые следы на полу. Она не заметила. Или ей было всё равно. В этот раз она сделает всё точнее и быстрее. Покажет ему и его тётке, что именно она была права. Что надо думать об обществе, а не только о себе! Что её методы — не жестокость, а необходимость. Что только так можно спасти тех, кто не может спасти себя сам. Соник станет её главным доказательством. Её символом. Её победой. Она выпрямилась в воде, позволяя каплям стекать по плечам. Пар поднимался от горячей воды, и она глубоко вдохнула влажный воздух. — Ты будешь моим, — прошептала она в пустоту. — Ты и твоя тётя узнаете, что такое настоящая справедливость. Вода остывала. Но внутри неё всё ещё горел огонь. Она закрыла глаза, позволяя памяти унести её обратно — в те времена, когда они были молоды, верили в лучшее и не знали, что их дружба закончится так. Сейчас она могла всё исправить. Она могла сделать мир лучше — даже если для этого придётся сломать одного упрямого ёжика. Шум воды в трубах стих. Кран перестал капать. Тишина стала полной. Красный. Розовый. Пурпурный. Камень за камнем, пока не появится каменная река, что унесёт в себе боль, неравенство и горе. Инфинит с нескрываемым любопытством смотрел, как создают новую партию камней контроля. Они лежали на бархатных подушках в стеклянном боксе — десятки огранённых кристаллов, переливающихся в холодном свете лабораторных ламп. Каждый был идеально отшлифован, каждый пульсировал едва заметным внутренним свечением. Эти были значительно мощнее предыдущих партий. Для альф. Босс ясно дала приказ: переступать на самцов. С самками они всё достаточно урегулировали — система работала, омеги входили в нужные уровни, сопротивление было минимальным. Но изначальная цель — усмирить эго большого количества самцов — оставалась недостигнутой. До сих пор. — Новый класс, — сказал один из техников, подходя к стеклу. — Последнего уровня. Мы назвали их «Рыцари». Инфинит повернул голову, разглядывая парня в белом халате. — Рыцари? — Да. Они будут вживлены самым буйным, наглым, эгоистичным и бесконтрольным. Альфам, которые не поддаются обычным методам. Кристаллы будут подавлять агрессию, усиливать внушаемость и… — техник запнулся, подбирая слова, — делать их управляемыми. — Управляемыми, — повторил шакал с лёгкой усмешкой. — Звучит как приговор. — Это необходимость. Без этого они разрушат всё, что мы строим. Инфинит промолчал. Он смотрел, как роботизированная рука берёт очередной кристалл, опускает в раствор, затем вынимает — чистый, сияющий, готовый к внедрению. Каменная река. Красный, розовый, пурпурный. Огонь и кровь, смешанные с надеждой. Шакал как-то спрашивал босса — почему бы не похитить Соника и не вживить ему один такой кристалл контроля? Вопрос казался логичным. Быстро, эффективно, надёжно. Босс тогда посмотрела на него так, будто он предложил сжечь её любимую картину. — Во-первых, — сказала она ледяным тоном, — помещение кристалла — не для таких, как он. Это для отбросов, для тех, кто не заслуживает иного обращения. Соник — не отброс. Он — жемчужина. — А во-вторых? — Во-вторых, это слишком радикально. Ёж должен быть перевоспитан по-другому. Он должен сам принять свою роль. Понять, что мы правы. Сделать выбор — иначе он никогда не станет настоящим символом. Просто марионеткой. А марионетки не вдохновляют. Инфинит тогда не спорил. Но сейчас, глядя на кристаллы, он чувствовал лёгкое раздражение. Столько возни с одним ёжиком. Столько ожидания, планов, намёков. А он, Инфинит, человек действия. Он привык брать — сразу, без лишних церемоний. Техник что-то сказал, но шакал уже не слушал. Его мысли были далеко — в коттеджном посёлке Нью-Тайм, где сейчас, наверное, зажигался свет в окнах дома Морелейнов. — Инфинит, — голос техника вернул его в реальность. — Что? — Босс просила передать, что у вас задание сегодня. С Соней. — Знаю. — Шакал оторвался от стекла и направился к выходу. — Буйный гонщик, верно? — Да. Нарушает правила, привлекает внимание, портит репутацию. С ней разберётесь. Инфинит улыбнулся — той самой хищной улыбкой, от которой у подчинённых бежали мурашки по шерсти. — С ней — разберёмся. И заодно кое-что выясню. Он вышел из лаборатории, оставив за спиной мягкое гудение приборов и тихий звон кристаллов. На парковке у здания его ждал чёрный внедорожник. Внутри уже сидели двое волков — молчаливые, готовые к приказам. — Координаты? — бросил Инфинит, садясь за руль. — Трасса Мэйн-Рассл. Второй круг. Нарушитель — красный байк, без номеров. — Понял. Он завёл двигатель и выехал на ночные улицы Вестополиса. Фонари проносились мимо, оставляя за собой жёлтые полосы света. Мысли снова вернулись к Соне. Она была удобным источником информации. Агент второго уровня, но всё ещё сестра. Семейные узы — слабость, которую можно использовать. Он знал, что Соня не до конца предана делу — слишком много эмоций, слишком много сомнений. Но она работала. И работала хорошо. Главное — правильно надавить. «Как твой брат, Соня? Всё ещё бегает по городу, не думая о последствиях?» Он усмехнулся своим мыслям. Задание было простым — наказать гонщика, показать, что организация следит за порядком. Но для него это был шанс. Шанс поговорить с Соней наедине, вытянуть из неё то, что босс не говорила. Планы. Сроки. И главное — кто ещё охотится на её брата. Внедорожник свернул на трассу. Вдалеке уже виднелись огни стадиона и гул моторов. Инфинит нажал на педаль газа. — Время веселиться, — азартно рассмеялся он.