Глава 6

Кажется, его сердце разбилось на ещё более мелкие кусочки. Они резали изнутри, заставляя его истекать кровью и медленно умирать. Внутри он чувствовал иглы, протыкающие лёгкие так – что он не мог дышать. Каждый вдох был отдельным адом, всё пронзало болью. Гию мог бы стерпеть это, будь боль не метафорической. Душевная пытка всегда была для него отдельной темой для обсуждения. Гию мог перечислить свои физические травмы с медицинскими подробностями, но сказать что он чувствует, было до дёргующегося глаза сложно. Но сейчас... Гию мог чётко сказать, что чувствует невыносимую боль, сравнимую с физической. Он будто разорвал что-то внутри себя и внутри Цутако в момент, когда решил попрощаться. Её отчаянные слова, обещания и просьбы, пронзали его сердце и тело тупыми, ржавыми клинками. Ему было так тяжело отвернуться к ней спиной. Гию предавал Цутако своими действиями. Разве так стоило платить за любовь и спасение жизни? Но... Достоин ли Гию счастья? Почему он должен быть счастлив со своей живой семьёй, пока его товарищи умирали, теряли дорогих людей из-за демонов. Разве имел он право на блажь, когда остальные страдали? Определённо нет. Гию искренне верит, что поступает правильно, когда уходит и закрывает за собой ворота. Боль утихает с течением времени. Скоро Цутако перестанет плакать, отвлечётся на домашние заботы. Тогда же она начнёт постепенно забывать о нём, поминая только в день рождения и на каких-нибудь праздниках. Через несколько лет вся деревня забудет, что у семьи Томиока был сын, жених Цутако(он надеется, что это будет Джунпей) станет просить руку только у Отца, не спрашивая брата. И так будет правильно. Гию будет внимательно следить за этим регионом, стараться не упускать слухов о "диких зверях". Без него, источника всех их проблем, им будет легче. Так будет правильно. Он спас свою семью от смерти, Цутако будет счастлива, родит собственных детей и, возможно, когда-нибудь расскажет им о нём. А пока его собственное сердце разрывается на части, нехотя покидая семейный дом, своим мозгом Гию обдумывает дорогу. Он знает, что если пойдёт на запад, попадёт в очень оживлённые деревни, находящиеся совсем рядом с городом. Там ему не место. Если Гию собирается начать тренировки тела, не сбивая полной концентрации от непривычки, ему нужно идти в горы. Только мысль о походе к горе Сагири заставляет его поморщиться от воспоминаний. И от тоски. Нет, ни в коем случае он не пойдёт на гору Сагири. Если Гию собирается спасти Са... Сабито, то он не должен с ним контактировать. Так тоже будет лучше. Он долго метался, выбирая, в какую сторону пойти. Некоторые свои варианты он отмёл почти сразу, а над другими серьёзно размышлял уже около часа. И всё таки, он пойдёт на юго-восток. Там есть не обжитая гора, а в нескольких километрах от неё имеется небольшая деревня. Ему стоит найти новую одежду, отмыть себя от грязи. Наконец, ему стоило бы найти чистые бинты(или одежду) и спирт, что бы промыть некоторые раны. Гию чувствовал как кровь стягивает его затылок. У него не было возможности посмотреть в зеркало, но он был уверен, что выглядит ужасно. Людям в деревне, в большинстве своём, будет всё равно на его внешний вид. Но если пройти мимо оживлённого рынка, где-нибудь в более населённом месте... Хранители порядка сразу упекут его. Спустя около четырёх часов ходьбы под летним солнцем, Гию понимает насколько его тело болит. У него вывихнуто плечо, из-за чего он почти им не двигает и идёт очень странно, будто половина его тела онемела. Зрение слегка затуманено ударом об камень, кажется, его слегка тошнит. Хорошо что он почти ничего не ел, пока шёл к деревне, иначе бы содержимое его желудка украсило дороги. От жары ему становилось ещё хуже, а слегка кровоточащий от пореза собственной катаной бок, постоянно чесался. Ноги выглядели как месиво, их невероятно жгло от потоков лёгкого ветра и дорожной пыли. И, боже, как же Гию устал. У него не было сил тащить катану, но он всё равно волочил её за собой. Пока что, это его единственное оружие. Так. Насущные проблемы: вывих, голова, ноги, одежда, дом, пропитание и грёбанная катана. Хорошо, Гию может с этим работать. Он знает, что на той горе когда-то жили немного богатые люди. Гию никогда не видел этого дома, но знает, что он там есть. Местные не ходят на гору из-за опасных склонов, частых оползней и ям. Гию же идёт туда именно из-за этого. Очень хорошее место для тренировок. В какой-то момент, он не определит в какой из тех секунд, Гию споткнулся и упал на пыльную дорогу. Он ещё сильнее запачкал одежду, но он не стал подниматься. Гию щурил глаза от света солнца, чувствовал как становится жарче, а всё тело заныло снова. Ему нужно было вправить плечо, но у него не было сил на это. Солнце мешало рассмотреть облака, сгущающиеся на конце горизонта. Если дождь пойдёт во время его пути, он ещё и простынет. Дожди летом сильные и холодные, не стоит рисковать своим и так немного подорванным здоровьем, если Гию хочет начать тренировки незамедлительно. Но он не поднялся, а остался лежать некоторое время. *** Двумя днями позже... Хорошо, он недооценил свои проблемы. Гию добрался до нужной горы за день, слегка не успев до начала дождя. Он слегка промок, но успел забежать в заброшенный дом, немного напоминающий очень маленький храм. Вполне неприметный, если сравнивать с подобными домами где-нибудь в центре города, дом стал ему хорошим прибежищем. Бывшие хозяева любили раскошеливаться на украшения снаружи дома – облепили фальшивым золотом вставки на сёдзи и взяли фиолетовую бумагу. Доски украшались какими-то узорами, наверняка несущие в себе глубокий смысл. Гию эти рисунки не понял и даже не попытался это сделать. Он не смог особо понять пояснительные надписи, художник был очень плох в каллиграфии. Драить дом изнутри пришлось основательно. Гию был не особо этому рад, но жить в грязи не собирался. Будучи учениками Урокодаки они с Сабито не раз проводил генеральную уборку дома. И если уж не сделать это сразу, процесс затянется на долго. В доме не нашлось мебели, зато нашлись старые, дряхлые вёдра и швабры с тряпками. Гию с дотошностью отмыл полы покрытые тысячами слоями пыли. Согнал пауков из углов, тараканов к его счастью в доме не водилось. Под вечер он закончил уборку(потому что дом хоть и был маленький, но имел масштабную веранду. Там почему-то виднелись какие-то трудновыводимые пятна) и оставил себе на заметку маленький задний дворик – там нужно подмести мусор, вырвать некоторые кусты и сорняки. С помощью дыхания Гию не запыхался, даже не устал от подобной уборки. Но вот дыхание не помогает с голодом, что привело его мозг к главной проблеме : еда. Мозг как обычно запустил логическую цепочку. Ему нужны были деньги на еду. Деньги дают за работу. Тут сразу несколько трудностей. Кто возьмёт на постоянную работу восьмилетнего ребёнка и как ему уделять нужное количество времени на тренировки, раз он работает? Он зажмурил глаза, лёжа на прохладном полу. О, как же ему не хотелось сейчас контактировать с людьми. Гию уже представлял тревожных бабушек, постоянно спрашивающих о его родителях. План действий нужно составить сейчас. Идти в бой напролом удел миссий истребителей, когда цель известна несколькими признаками или вообще, только тем что убивает людей. Разведка не была сильной стороной истребителей демонов, этому ни один мастер не обучал. Этот навык нужно было нарабатывать, потому что иногда нужно было выслеживать демона очень тщательно, что бы не спугнуть его. У Гию был в этом многолетний опыт. Итак, решение текущих проблем надлежит принять завтра. Гию ложится спать, стараясь не обращать внимания на воющий желудок. *** –Извините, –он проговорил это громче чем обычно, что бы обратить взгляд мужчины у ворот на себя. –Чего тебе?.. –Мужчина опирается на стену и переводит взгляд на Гию. Те сразу расширяются от лёгкого испуга, а после от тревоги. –Боже! Пацан, что с тобой?! Конечно, ходить в окровавленной одежде искать себе работу было не лучшей идеей, но разве у него был выбор? Гию не смог отстирать кровь ещё вчера, ведь у него не было мыла. –Да, так. Ничего. –Уклоняется он от ответа. –Вам помощь по дому не нужна? Работаю за деньги и за продукты! Хорошо, если Гию не повезёт с этим мужчиной, он останется голодным и сегодня. Тогда придётся идти в лес, добывать еду там и охотиться... Тоже как тренировка, но Гию бы предпочёл редким зайцам и мелким птицам овощи выращенные в огороде местных или продающихся на рынке. –Какая работа?! Ты себя-то видел?! Что с тобой случилось?! –Все не мог успокоиться мужчина. –Да ничего страшного, дяденька. –Гию старательно пытается изображать ребёнка, но от этого ему хочется убежать. Боже, ему 25 лет! Он взрослый истребитель! –Ну так нужна вам помощь? У мужчины хмурятся брови, закрываются глаза, будто он размышляет над чем-то тяжёлым. Гию готовиться бежать, подозревая, что вызвал у мужчины недовольство своей настойчивостью. Но тот на удивление открывает глаза без капли злости, лишь с глубоким сочувствием. –Пошли, –ворчливо говорит он, –есть для тебя кое-что. Гию пошёл за ним, внимательно рассматривая двор дома. Где-то в траве валяется топор, слегка прикрытый травой. Это хорошо. Плечо он хоть и вправил(с трудом, ведь делал это в одиночку), но сражаться с взрослым мужчиной в четыре раза его тяжелее и больше, он ещё не готов. В нынешнем его состоянии, этого мужчину можно сравнить с Химеджима-саном. –Нацуки! –Резко кричит мужчина, заставляя Гию от неожиданности слегка свести брови. –Чего?! –Слышится приглушённый женский голос с другого конца дома. –Одежда Шиничи осталась у нас?! –Ага! Тебе зачем? –Иди посмотри! Громкий топот ног и у сёдзи, к которым его подвёл мужчина, появляется женщина с деревянным тазом в руках. Кажется, там лежит одежда. У женщины, Нацуки, крепкие руки и тело, одежда с закатанными рукавами, но в плавных движениях видится аристократское воспитание. –О! –Вскрикивает Нацуки, –боже, что с ним случилось? –Да вот сам не знаю. –Сейчас принесу одежду, вы пока заходите-заходите, хоть пообедаете. Гию считает, что ему очень повезло. Он обязательно им отплатит, когда дело дойдёт до помощи. Он не может просто наслаждаться их едой, не давая ничего взамен. *** Гию знал, что стоит начинать с малого. Нельзя просто в один день стать таким же сильным, каким был когда был хашира. Он не достигнет своей силы или большей, пока не станет старше. Его тело не сможет выдержать той огромной нагрузки на ноги, руки и на всё остальное, даже если дыхание значительно укрепит его. Достижение высот сопровождается терпением и упорным трудом. Он может довести своё детское тело до предела, но не будет так же силён, как привык. Это расстраивало. Детское тело его самая большая слабость, от неё следовало бы избавиться. К сожалению, Гию не может. Утро начинается с холодного ветра на недавно отмытой веранде. Ступать на захламлённую землю сада было не безопасно для тренировок – Гию до сих пор не очистил землю, не смотря на активную внутреннюю борьбу за чистоту оставшейся части храма. Разогрев тела всегда стоит на первом месте во время тренировок, особенно для неподготовленного тела. Раздражённый воздух горы режет горло и лёгкие, заставляя дышать меньше и неполной грудью. Гию сопротивляется, вдыхая так же глубоко как во время битвы с демоном. От переизбытка кислорода кружится голова, но Гию этому больше радуется, чем злится. Он чувствует каждую мышцу в своём теле. Абсолютно каждый слой тканей, пропитываемый кровью с кислородом. Его лёгкие насыщаются, позволяя ему делать больше чем на своих прошлых первых тренировках. И хоть боль не редко посещает его во время разминки, Гию старательно игнорирует это. Боль должна была стать привычной. На неё не стоит обращать внимания, если она не является угрозой для жизни. Когда Гию наконец заканчивает разогрев, его мысли сразу перебегают к следующей части тренировки. Не менее важной, чем разогрев или взмахи мечом. Он медленно набрал воздух в лёгкие. Растяжка важна так же, как дыхание. Его плечо всё ещё болело от потянутых мышц, потому что у него не было хорошей растяжки, когда Гию вступил в бой. Конечно, он не будет пытаться создать себе растяжку как у Канродзи-сан, даже мысль о таком заставляла содрогаться. Гию просто нужно удостовериться, что он сможет остаться без травм, если резко вывернет своё тело во время боя. Его мышцы деревянные, по сравнению с взрослым телом. Пытаясь сосредоточиться, Гию находит плюс детского тела – он может улучшить свою растяжку. По сравнению с взрослым телом, которое начало тренировки в 13 лет, его детское тело станет намного гибче, если начать сейчас. Растяжка дело кропотливое и долгое – важно не переборщить, не давит на себя и знать свои пределы. Гию только изучает свои, но всё равно делает упражнения прывчной нормы для его взрослого тела. Когда его плечо начинает ныть, он слегка потирает его, но не делает ничего больше. Он заслужил подобную боль за своё безрассудство. Возможно, он заслужил большего чем потянутые мышцы. Птицы на ближайших деревьях что-то щебечут друг другу и Гию отвлекается на них. До него наконец доходит, что он слишком долго позволил себе растягивать деревянные мышцы. Он проводит весь день за тренировками. Под конец он чувствует невероятную усталость(приятную усталость). Новая одежда быстро стала грязной, но Гию отбрасывает все сожаления о одежде, укладываясь на скудный настил. Он буквально валится с ног – они дрожат так, что ему кажется будто земля сама начнёт трястись. Руки не могут удержать ничего тяжелее листа бумаги. Мазоли ещё не появились, но Гию точно знает, что они объявятся через пару дней интенсивных тренировок. Тогда ему придётся намотать на руки старую одежду, разорвав её на полоски. Сердце сжималось от тоски, когда Гию от усталости мог только смотреть в бескрайнее тёмное небо. Он скучал, очень скучал по Цутако и людям из прошлой жизни. Гию не мог позволить себе расслабиться и начать скорбеть по своей прошлой жизни. О, он невероятно скучал. По невероятно яркой улыбке Танджиро, освещающей даже тёмные комнаты. По Незуко, теперь многословной, говорливой с милым прищуром глаз. По Учителю Урокодаки, который приходил проведывать Гию с нотациями о освещении в доме. По Шинадзугаве – ворчливому, но благородному, грубая манера которого заставляла Гию перестать сожалеть о смертях товарищей. По Узую, с раздражающе громким голосом и хвастливыми речами. Гию тосковал по всем. У него больше не было сил думать о завтрашнем дне или о чем-то ещё. Это было приятно. Гию не мог дальше себя мучить вопросами своего пропитания и дальнейшей жизни в одиночку. Это однозначно тяжело, но кто он такой что бы жаловаться? Гию сможет пережить это, даже если придётся обращаться за помощью к другим людям чаще, чем ему бы хотелось. («Тебе нужна помощь в целом, а не изредка.» «Ты когда психологом стать успел?») Стрекот сверчков за окном совершенно его не раздражает только когда писк появляется прямо у его уха, Гию беспомощно дёргает слабой рукой. Боже, комары. И когда от слабости и боли от тренировки, завтра он не сможет расчесать покусанные комарами части тела, Гию будет себе благодарен. Как он мог забыть, что в горах так много насекомых, а особенно комаров?.. *** Следующий день повторяет за прошлым. Не смотря на отсутствие различий в множестве дней, Гию находит умиротворение в повторении одних и тех же действий, тренируя себя до своих максимальных возможностей. Все каты повторяются телом как в прошлом. Гию может поменять положение в воздухе автоматически, с лёгкостью бегает по неровным склонам и ползучей местности. День за днём, день за днём. В монотонной рутине повторений, тренировок, улучшений своих навыков дыхания. После нескольких десятков удачных повторений одиннадцатой каты, Гию считает себя готовым. Украденная катана удобно лежит в руке – он научился пользоваться ей даже с такими короткими руками. («И все же, это не меч ничирин. Как ты собираешься сражаться?» «Что нибудь придумаю, не стоит волноваться, Узуй») Прошёл год. Цель намечена – Гёмей Химеджима.