Часть 1

В классе зельеварения стоял всегда сопровождавший практические занятия приглушённый шум. Позвякивали ножи и стучали о ступки пестики; кто-то спорил вполголоса, нужно ли уже добавлять в зелье следующий ингредиент или стоит подождать ещё; кто-то сосредоточенно помешивал лопаткой в своём котле. Мэри Макдональд, только что закончившая неприятный процесс разделки и нарезки флоббер-червя, вздохнула с облегчением. Слишком уж брезгливой она не была, но когда вся грязная противная работа в течение занятия достаётся именно тебе, то хочется покончить с ней поскорее. Сегодня было именно так: Лили Эванс следила за временем и отсчитывала помешивания в котле, а она, Мэри, чистила, резала, толкла, выдавливала… Работать с Лили ей доводилось редко, та на зельварении обычно предпочитала варить зелья вместе со своим другом со Слизерина — Северусом Снейпом. Ну, в крайнем случае брала себе в напарники старосту Гриффиндора Ремуса Люпина. Но в этот раз Люпин был болен и на занятия не пришёл, а со Снейпом Лили поссорилась… в который уж раз. Причиной ссоры, как и в большинстве предыдущих случаев, снова стали Мародёры. Никто доподлинно не знал, что же произошло на самом деле, но по школе ползли упорные слухи, что Джеймс Поттер Снейпа едва ли не от смерти спас. И, конечно же, Лили не упустила шанса при первой же возможности напомнить своему другу о долге перед Поттером и обвинить в чёрной неблагодарности. Как ни странно, но в этот раз Северус, кажется, не стерпел и высказал ей всё, что он думает о пресловутом гриффиндорском благородстве вообще и о Поттере с его бандой в частности. Лили от таких речей оскорбилась до глубины души и уже недели две стойко Снейпа игнорировала, несмотря на то, что он чуть ли не каждый день совершал попытки с ней помириться. Да, в последний год ссориться они стали всё чаще, и Мэри это одновременно и огорчало, и радовало. Огорчало, потому что Эванс в таких случаях делала вид, что её слизеринского друга в природе не существует, и начинала сердито шипеть, если кто-то хотя бы случайно произносил вслух его имя. Нет, она и в обычное время не трещала о нём без умолку, чаще всего просто роняла пару скупых фраз, что Снейп предложил ей то или настаивал на своей помощи в этом, или возмущалась его тесным общением с Мальсибером и Эйвери, так же являвшимися учениками факультета Слизерин. Невесть какая исчерпывающая информация, но хоть что-то, ведь по-другому узнать, что происходит в жизни Северуса Снейпа, Мэри было неоткуда. Ну, а радовали её эти ссоры потому, что где-то внутри, в самом сердце теплилась робкая надежда, что эти двое разругаются окончательно и, может быть, тогда… Северус Снейп Мэри нравился. Очень. Он не отличался ни красотой, ни атлетической фигурой, ни приятным компанейским характером. Был каким-то неухоженным, слишком худым, язвительным и… всё равно нравился. Мэри сердцем чувствовала, что есть в нём что-то настоящее, цельное… Что-то такое, чего нет ни у других слизеринцев, ни у её всеми обожаемых софакультетников — Мародёров. А ещё Северус был безмерно талантлив. Казалось, что нет такой области в магических науках, которая была бы ему не по плечу. Зелья, чары, бой на волшебных палочках — ему давалось всё. Лили однажды проболталась, что он даже менталистикой увлекается и, кажется, достиг и в этой области небольших успехов. Мэри была абсолютно уверена, что если про менталистику — правда, то успехи вовсе не «небольшие», а вполне себе впечатляющие, но с Эванс предпочла не спорить. За пять лет жизни в одной комнате и постоянного общения она уже успела заметить, что Лили, во-первых, друга хвалит исключительно редко и всегда как-то снисходительно, словно одолжение делает, а во-вторых, совершенно не терпит, если кто-то не соглашается с её мнением. Начнёшь уточнять или возражать, и себе дороже выйдет: вмиг лишишься даже такого необъективного и скудного источника информации, а потом ещё наунижаешься, пытаясь вымолить прощение за то, в чём не виновата. Не то чтобы что-то подобное ей уже довелось пережить на собственном опыте, но пример всё того же Снейпа был очень уж показательным. Обижалась Лили на него часто, и он таскался за ней порою чуть ли не неделями, заискивал, старался угодить, согласен был на что угодно, лишь бы простила. Мэри искренне надеялась, что когда-нибудь ему это надоест и тогда… Поняв, что мысли пошли по второму кругу, она упрямо тряхнула головой, стараясь отогнать не к месту разыгравшиеся мечты. Нет, она не питала надежд, что, разорвав отношения с Лили, Северус вдруг возьмёт да и предложит ей встречаться, но, может, хоть внимание обратит, а то её порой всерьёз одолевали подозрения: не приравнивает ли он её к пустому месту?.. — Ты что, уснула? — лёгкий тычок в плечо вывел из задумчивости. Эванс нетерпеливо постукивала лопаткой по котлу и сверлила её недовольным взглядом. — Сейчас уже флоббер-червя в зелье добавлять нужно будет. Мэри, ну пошевеливайся же! Мэри согласно кивнула, показывая, что готова продолжить работу, перевела взгляд чуть в сторону и заметила уставившегося на них Снейпа. То есть, смотрел он конечно же не на них, а на Лили, но сердце удар всё равно пропустило. Сразу почему-то вспомнилось, что с утра на щеке вскочил прыщик. Совсем маленький, даже крошечный, но краснота должно быть всё равно заметна. А она, Мэри, к Северусу сейчас как раз этой щекой и повёрнута. Вдруг он заметит… Лили тоже оторвалась от работы, последив её взгляд, что-то недовольно прошипела и скомандовала: — Не отвлекайся! Мэри и рада была бы не отвлекаться, но как раз в этот момент Северус посмотрел прямо на неё. Их глаза встретились, и внутри тоненько задрожало что-то одновременно радостное и беспокойное. — Мэри, не тупи! Добавляй червя! — раздражённо рявкнула Лили, и Мэри добавила. Просто как во сне подняла руки и стряхнула в котёл всё, что было на разделочной доске: и очистки, и обрезки, и аккуратно обработанные и подготовленные к отправке в зелье кусочки. — Ты что творишь?! — взвизгнула Лили и тут же умолкла, с беспокойством уставившись в котёл. Зелье ещё минуту назад бывшее голубым, посерело и стало вязким, как кисель. От него пошёл неприятный запах. Видимо поняв, что работа загублена окончательно и бесповоротно, Эванс в сердцах отшвырнула лопатку, взгляд её изумрудных глаз сделался злым и холодным. Мэри от стыда и отчаяния готова была провалиться сквозь землю. Ей не было жалко испорченного зелья, и гнев Лили её тоже мало волновал. По-настоящему ужасным было только одно: всё это произошло на глазах у Северуса. Он, самый выдающийся зельевар среди учеников, — ну по крайней мере по мнению самой Мэри, — отлично видел, кто виноват в порче зелья. Кто, не глядя и не задумываясь о последствиях, бросил в котёл всё, что под руку попало, и тем самым загубил всю проделанную работу! От расстройства и обиды на саму себя на глаза навернулись слёзы. Ведь был же шанс привлечь к себе внимание. Пусть и небольшой, но был! Ну вот и привлекла. Отличилась! Дура! — Ая-яй! Какая досада! А ведь какое хорошее должно было получиться зелье! — прогудел где-то за спиной Слизнорт. И когда только успел подойти? Эванс кивнула и очень ненатурально всхлипнула. Ну, по крайней мере, Мэри показалось, что не натурально. Однако, учитель её мнения не разделил и тут же всполошился: — Ну что вы, деточка, не стоит так переживать. Я видел, что вашей вины в произошедшем не было. Уверен, что если бы вы работали без… эм-м-м… помощницы, то добились бы выдающегося результата. Ваша оценка за урок от этой неудачи не пострадает. «Превосходно», я ставлю вам «Превосходно»! — Благодарю, сэр! — Лили потупила глазки и улыбнулась. — К сожалению, вам, мисс Макдональд, не могу сказать того же. Вы получаете «Удовлетворительно». Ну что же, юные мисс, до окончания урока осталось всего несколько минут, так что не смею вас задерживать. Произнеся свой монолог, профессор вперевалочку отправился обходить остальных учеников. Лили быстро побросала в сумку свои вещи и направилась к двери, не удостоив свою напарницу даже взглядом. Мэри украдкой взглянула на Северуса. Тот провожал Эванс полным сочувствия и понимания взглядом, и это стало последней каплей. По щекам сами собой заструились слёзы. Почему Северус с таким сочувствием смотрел на Лили? Ведь она ничего не потеряла и получила «Превосходно» за работу, которая не была выполнена! Больше того, хоть сама Мэри «звездой зельеварения» и не являлась, но могла с полной уверенностью сказать, что зелье, которое они вместе готовили, на «Превосходно» точно не тянуло. Не тот оттенок и не совсем та консистенция. Оно получалось слишком голубым и несколько более жидким, чем следовало из описания в учебнике, и исправить эти недочёты, за оставшиеся до конца урока минуты, не представлялось возможным! И всё же Лили получила высшую оценку и ушла с гордо поднятой головой, даже не подумав прибрать за собою рабочее место. А между тем, зелье-то варила именно она… Кто бы что о ней ни думал, но Мэри была неплохим зельеваром. Она «чувствовала» зелья, понимала суть происходящих во время их изготовления процессов. Будь у них другой учитель, меньше зацикленный на студентах, которых он по собственной прихоти выбрал себе в любимчики, и, возможно, ей удалось бы развить свои способности. Но со Слизнортом шансов не было. Да и не стоило валить всё только на равнодушие учителя. Мэри никому бы в этом не призналась, но именно присутствие в классе Северуса Снейпа всегда заставляло её совершать в работе глупые ошибки. Сначала на младших курсах, наслушавшись от Лили, как язвительно тот за глаза высмеивает неумех, не способных сварить простейшее зелье, она ужасно боялась совершить ошибку и стать объектом его ехидных комментариев. А потом поняла, что боится опозориться перед Северусом, потому что… Потому! И первая, и вторая причины заставляли её раз за разом из года в год совершать на уроках мелкие досадные промахи, не такие ужасные, как сегодня, но вполне достаточные, чтобы никто не сумел заподозрить у неё неплохие способности к зельеварению. Класс зельеварения Мэри покинула последней. Снейп так и не сказал ей ни единого слова ни в насмешку, ни в утешение. Стоило Эванс выйти за дверь, и он полностью утратил интерес к происшествию, и было непонятно радоваться этому или огорчаться. Зато Джеймс Поттер сдерживать эмоции не посчитал нужным. Обозвав Мэри криворукой козой, он будто бы случайно толкнул котелок с испорченным зельем и выбежал из класса. Конечно же, зелье разлилось, и плюсом к испачканным ножам, ступкам и разделочным доскам, пришлось оттирать ещё и его. Вручную. Профессор Слизнорт ужасно не любил, когда в его классе для уборки использовали магию. Постепенно слёзы высохли, но, отскребая с парты и пола очень неаппетитную липкую и студенистую субстанцию, Мэри всё ещё горько вздыхала. Да, она сама была виновата в порче зелья, но как же хотелось, чтобы всё сложилось иначе. Закончив уборку, она бросила жалобный взгляд на преподавателя в надежде, что тот найдёт и для неё пару слов утешения. Но увы, Слизнорт всего лишь скользнул по ней равнодушным взглядом и попросил не задерживаться. На сегодня занятия закончились, и ему хотелось поскорее отправиться отдыхать. Страдания бесперспективной студентки профессору Слизнорту были не интересны… Ужин Мэри решила пропустить, вместо этого пошла к озеру. Всё равно сил не было смотреть, как дуется Эванс, а Северус с тоской в глазах следит за каждым её движением. От такого зрелища и при хорошем настроении можно аппетита лишиться, а при скверном тем более. Машинально бросая камешки в воду, она твердила себе, что осталось всего две недели до начала экзаменов, и нужно всё внимание сосредоточить на подготовке. В конце концов, от того насколько успешно она сдаст СОВ, действительно многое будет зависеть. Ну а потом начнутся летние каникулы, и, как знать, возможно, Северус за это время о её досадном промахе и позабудет. Два месяца — срок не малый.