Часть 2

Как Мэри и предполагала, Лили рассердилась на неё всерьёз. Ещё больше ситуацию ухудшил робкий намёк, что зелье и до совершённой оплошности получалось не идеальным, и заработать за него высший балл можно было только чудом. Лили, услышав подобное, моментально вышла из себя. Глаза ее засверкали, а лицо пошло красными пятнами. Откровенные гадости в глаза Эванс говорила не часто, а тут не удержалась. Видно очень уж задел намёк, что «Превосходно» в этот раз досталось ей не совсем честно. В общем вспылила, высказала всё, что думает о способностях своей незадачливой помощницы, и в конце гневной речи заявила, что если она — Мэри Макдональд —такая неблагодарная, то в будущем на совместную работу на уроках может не рассчитывать! Эта отповедь вызвала у Мэри не только искреннее недоумение, но и обиду. Лили сама выбрала её в напарницы, сама распределила обязанности, сама сварила не самое высококлассное зелье, да при этом ещё и получила за него незаслуженно высокую оценку. И за что собственно она должна была испытывать к Эванс благодарность? За то, что та не пожелала марать белы рученьки об неаппетитные ингредиенты и сгрузила всю грязную работу на неё? Или за то, что не заступилась перед Слизнортом, и, манипулируя отношением преподавателя, выбила хорошую оценку только для себя? Или за то, что гордо удалилась сразу же, как только ей позволили покинуть класс, не вычистив ни одного рабочего инструмента? Да и потом, не могла Эванс не понимать, что недоваренное зелье описанию в учебнике не совсем соответствовало, и изготовителем, по большому счёту, была именно она. Ведь самой-то Мэри она только заниматься подготовкой ингредиентов и доверила. Мэри в тот момент от обиды и, чтобы не ляпнуть чего лишнего, только зубы покрепче сжала. А ведь слова о том, что выбери Лили себе в пару кого-то другого, и ничего бы не случилось, так и рвались с языка. Ну в самом деле, если бы Северус не пялился на Эванс, то она сама не стала бы пялиться на Северуса и не совершила бы эту ужасную ошибку, из-за которой теперь было так стыдно и обидно до ужаса! В общем, рассорились они, судя по всему, надолго. Зато с Северусом Эванс, конечно же помирилась. Да, в этот раз Лили злилась на друга очень уж долго, и вот в тот момент, когда у Мэри появилась робкая надежда, что эта ссора станет окончательной и поставит точку в их отношениях, Лили решила Северуса простить. Да и могло ли быть иначе, раз уж начались экзамены?! Да-да, она всегда забывала свои обиды, когда на горизонте начинали маячить серьёзные контрольные или экзамены! Мэри эту закономерность давно уже вычислила, и ей оставалось только удивляться, как Снейп до сих пор такой занятной особенности не заметил. Или заметил, но должного значения не придал? Или придал, но сохранить отношения с подругой для него важнее? Ей самой вот, к примеру, хочется бежать, от несправедливости спасать, глаза ему на правду раскрыть, заставить задуматься: нужна ли ему такая «дружба». А чего хочется самому Северусу — неизвестно. То ли и вправду очевидного не замечает, то ли его то, что есть, устраивает… Видимо, недаром говорят: «Чужая душа — потёмки». Может, самостоятельно Мэри до таких рассуждений и не додумалась бы, но у неё, слава Мерлину, имелась чудесная бабушка. Бабушка, которая ещё прошлым летом заметила-таки, что внучка ходит слишком уж рассеянной и невесёлой, и дала ей пару полезных советов. И, пожалуй, самым важным из сказанного ею, была простая истина: не нужно пытаться активно навязывать свою правду человеку, с которым хочешь наладить романтические отношения. Такое вмешательство, по словам бабушки, мало кто готов был оценить по достоинству. А ещё добрая половина из «облагодетельствованных» усилий не просто не оценила бы, а ещё и возненавидела бы непрошеного доброхота на веки вечные. Превратиться в глазах Северуса во врага — последнее, чего Мэри хотелось, а потому она решила держать свои мысли и выводы при себе и озвучить их только в том случае, если к слову придётся. А ещё бабушка сказала, что своё отношение к человеку нужно доказывать не словом, а делом. И вот с этим утверждением Мэри могла бы всерьёз поспорить. Вон Северус, своё отношение к Лили уж как только не доказывал! Ну и сильно ему это помогло? Стала она его ценить больше? Да ни на кнат! Как пользовалась им с первого курса, так и по сей день пользуется. Нужна в чём-то помощь — приблизит. А как надобность в нём пропадёт, так обвинит его во всех грехах и даст пинка под зад. Иди, мол, своей дорогой, я смертельно обижена и вообще знать тебя не хочу. Или уделит двадцать минут своего внимания и считает, что на этом роль друга честно отыграна: можно дальше пользоваться и свои условия диктовать! Глядя на этакое безобразие, Мэри искренне не понимала, почему Лили Северуса не ценит? Ведь он же с неё чуть ли не сдувает пылинки, никогда ни в чём не отказывает, после каждой ссоры первый бежит мириться, даже если неправа она. Да сама Мэри за одну десятую часть такого внимания и отношения готова была от счастья до потолка прыгать. И прыгнула бы, если бы ей хоть что-то перепало. А Эванс всё было мало. Она Северуса понять и принять таким, каков он есть, кажется, даже не пыталась. Всё норовила его перевоспитать, будто собаку дрессировала. И это, кстати, бабушкиным словам тоже противоречило, но проверять на собственном опыте, что будет, если она поступит так же, Мэри не хотела. А ещё Лили Снейпа за общение с другими слизеринцами без конца пилила. Если не кривить душой, то Мэри его приятели тоже не нравились, но она понимала, что другим взяться попросту неоткуда. На межфакультетскую дружбу в Хогвартсе, несмотря на все заявления директора, смотрели косо. А Слизерин и вовсе был самым закрытым и недружелюбным из факультетов. Змеи общались только со своими, ни к кому со своей дружбой не лезли и к себе никого не подпускали. Так что же Северусу было в одиночестве сидеть? Или снова на рожон лезть, пытаясь отыскать себе приятелей на другом факультете? Ну, так ему, наверняка, и склок за право сохранить дружбу с Лили хватило. Что Снейпу пришлось вытерпеть от родного факультета за то, что с магглорожденной гриффиндоркой общается, и представить было страшно. А Эванс этих его жертв совершенно не ценила. Хуже того, постоянно попрекала, что он с теми, кто ей не по душе, приятельствует. А сама… Эх! И кстати, если не останавливаться на полпути и продолжить тему, то смело можно утверждать, что Снейпу такое демонстративное пренебрежение тоже глаза на истинное отношение к нему Эванс, не открыло. Как таскался за ней хвостом, так и таскается. Ну и чего в таком случае стоят все эти рассуждения о «доказательстве делом»?! Нет, не то чтобы Мэри бабушкины слова вообще проигнорировала. Она решила всё же попробовать и продемонстрировать Северусу своё отношение именно делом. Точнее делами. Вот только пользы от этого вышло чуть. А точнее, вообще не вышло. Вспоминать о своих попытках показать Северусу, насколько она лучше его «подруги», сейчас было и смешно, и обидно. Начать хотя бы с попыток проявить заботу и участие. Пару раз ей хватило смелости предложить ему свою помощь: ну, там ингредиенты подготовить или за зельем в лаборатории присмотреть, чтобы он мог спокойно перекусить. Но в ответ Северус только сердито шипел, что сам разберётся. Однажды, заметив, что он пропустил ужин, Мэри подкараулила его у выхода из лаборатории и протянула кусок рыбного пирога. Он не взял, буркнув, что такие пироги не любит. А ведь она точно знала, что любит, и даже очень! Увы, эта неудача её ничему не научила и не заставила сделать правильные выводы. Следующие попытки проявить заботу и не позволить Северусу остаться голодным были такими же провальными. Она таскала ему всё подряд: сэндвичи, завёрнутые в салфетки куриные ножки, йоркширский пудинг и пирог с патокой, и с каждой попыткой Снейп смотрел на неё со всё большим подозрением, а принесённую снедь разглядывал так, будто всерьёз подозревал, что его хотят отравить! Поняв, что эта тактика не работает, Мэри решила дать Северусу возможность продемонстрировать рыцарские качества и сама попросила у него помощи с домашним заданием. Конечно же он отказал и… послал искать репетиторов в своём львятнике. Да ещё и глядел так, что Мэри себя полной дурой почувствовала и решила больше никогда ни о чём подобном даже не заикаться. Огромные надежды, которые Мэри возлагала на каникулы, тоже оказались бесплодными. Она давно уже знала, что Северус и Лили живут в одном городе, к тому же относительно недалеко друг от друга. На Рождественских каникулах она намеренно пригласила Эванс к себе в Престон в надежде, что та ответит любезностью на любезность и тоже пригласит её погостить. Очень хотелось верить, что там, в далёком и незнакомом Коукворте, она сможет встретить Северуса… Может быть, если бы они пообщались в неформальной обстановке вне школы, вне факультетов, он бы перестал смотреть на неё как на пустое место. Но увы, Лили пробыла у неё в гостях целых три дня и хуже горькой редьки надоела своими поучениями и нытьём, что Престон совсем не похож на яркий весёлый Лондон, в котором ей действительно хотелось бы провести каникулы. Мэри стойко терпела все её жалобы и нелепые претензии, но даже намёка на ответное приглашение так и не дождалась. Но, наверное, самые сокрушительные удары по её мечтам наносили попытки проложить дорожку к чужому сердцу словами. Сколько раз она пыталась просто подойти к Северусу и завести разговор. И всегда, стоило ей только приблизиться, как тот тут же спрашивал: «Лили просила что-то передать?!», и глаза его вспыхивали каким-то особенным огнём, от которого одновременно и дух захватывало, и тошно делалось. Наверное потому, что к ней, Мэри, огонь этот не имел ни малейшего отношения. Услышав отрицательный ответ на свой вопрос, Снейп моментально утрачивал к ней интерес, становился скучным и равнодушным. И огонь исчезал куда-то, и взгляд делался сердитым и холодным, как будто… Будто в дуло ружья смотришь. Мэри однажды видела такое ружьё у соседа-охотника и ей показалось, что это… В общем было от того ощущения очень неуютно и тревожно. Вот и у Северуса таким же взгляд становился — тяжёлым, тёмным, холодным. Таким, словно и не нет у него внутри ничего, кроме глыб смёзшегося льда, как в Арктической пустыне. Но Мэри точно знала, что есть! Есть много всего и хорошего, и плохого. Но хорошего больше. Намного больше! Но показывать это хорошее ей Северус не собирался. И не только ей одной, а вообще никому… кроме Лили. От этого было больно. Вот так этот год и пролетел в пустых надеждах и не сбывшихся мечтах. Ни слова, ни дела ничегошеньки не дали. Оставалось только сдать последний экзамен по ЗОТИ. Ещё две недели назад на него у Мэри тоже имелись планы. Северус этот предмет любил не меньше чем Зелья, а вот Эванс считала, что нынешний преподаватель не прочь был бы обучать их не столько защите, сколько самим Тёмным искусствам, и в большинстве случаев разговоры на тему ЗОТИ поддерживать отказывалась. Вот Мэри и подумала, может Северуса всё-таки удастся вовлечь в беседу?.. Но после позора с испорченным зельем от этой идеи пришлось отказаться. Она и так старалась не попадаться Снейпу на глаза и сгорала от стыда каждый раз, как ей приходилось оказываться вместе с ним в экзаменационном или обеденном зале. Где уж тут было ещё и разговоры про ЗОТИ вести, рискуя выставить себя ещё большей дурой. Оставалось надеяться, что ей удастся сдать последний экзамен и уехать на летние каникулы, не опозорившись ещё больше, а там как знать… Все экзамены она, кажется, сдала вполне прилично. И даже зелье, представленное экзаменационной комиссии, вышло отличным. Надо думать, после такого успеха профессор Слизнорт в следующем году не откажется взять её на свой курс Продвинутых зелий. Ну а в том, что Северус тоже туда попадёт, можно было даже не сомневаться. А может, всё сложится ещё удачнее: вдруг Северус сам наконец-то поймёт, что его нагло используют, и разругается с Эванс?! Сомнительно, конечно, но мечтать-то никому не запрещается…