Часть 5

Следующий день преподнёс приятные и не очень сюрпризы. Ещё до завтрака выяснилось, что Снейп с Эванс вчера снова в пух и прах разругались, вот только инициатором ссоры в этот раз оказался Северус! Родителям Поттера и Блэка были отправлены письма с извещением о недостойном поведении их отпрысков. Ремус Люпин за трусость и потакание друзьям едва не лишился звания старосты. Единственная причина, по которой ему удалось сохранить свой значок, – отсутствие альтернативы. Никто в здравом уме не сделал бы старостой Петтигрю, а Поттер и Блэк были ещё более виноваты, чем сам Люпин. В довершение всего, во время прощальной трапезы Дамблдор объявил результаты школьного соревнования, и выяснилось, что Гриффиндор занял всего лишь третье место. Для гордых львов это стало настоящим ударом. Они-то втайне надеялись, что как-нибудь сумеют добрать в последний день тридцать-сорок очков и обойти лидирующий в соревновании Когтевран. А теперь оказалось, что всего десяток баллов их отделял от того, чтобы очутиться на последнем месте! На возмущённые крики и протесты директор не поленился объяснить, сколько именно очков и из-за кого потерял факультет. Учли всех и всё. И колдовство вне классов, и измывательства над обезоруженным противником, и расклад двое против одного, и невмешательство старосты львиного факультета, и травму, случайно полученную самой Мэри. Ей, к слову, за то, что протянула руку помощи идейному врагу, начислили двадцать баллов. Ей начислили двадцать, а с Мародёров сняли сто пятьдесят. Со Снейпа, кстати, тоже сняли, раз уж и он школьные правила нарушил, но Гриффиндору от этого было уже ни тепло, ни холодно. МакГонагалл сидела за столом красная от гнева и сверлила своих подопечных суровым взглядом. Дамблдор выглядел удручённым, и это было особенно заметно на фоне без конца отпускавшего шутки Слизнорта, которому новость, что его факультет неожиданно занял второе, а не третье место, изрядно подняла настроение. Мадам Помфри, как всегда, казалась спокойной и доброжелательной, но Мэри чудилось, что в уголках её губ притаилась усмешка. Ах да, в гостиной Гриффиндора шептались, что именно она, после вчерашнего разбора полётов в директорском кабинете, пригрозила написать жалобу в Попечительский совет, если виновники происшествия не получат адекватного наказания. Большинство учащихся этому не верили – все знали, что школьная целительница обладает на редкость добродушным нравом и никогда ни во что не вмешивается. Большой зал и львы, и барсуки покидали в унынии, ведь всем без исключения было ясно, что только по прихоти Дамблдора Гриффиндор не оказался на последнем месте. Пуффендуйцы считали, что за такие серьёзные проступки с ало-золотых следовало снять больше баллов или хотя бы наградить дополнительными очками третьекурсника с их факультета, который и вызвал деканов на место происшествия. Гриффиндорцы были уверены, что с ними обошлись несправедливо, и теперь искали виноватых. Виноватыми, конечно же, оказались Мародёры и сама Мэри, а ещё почему-то Лили Эванс. Причём те, кто во время поединка активно подбадривали Блэка и Поттера, предлагая им наподдать поганому слизню покрепче, теперь громче всех возмущались тем, что из-за их выходки факультет потерял полторы сотни баллов. Удивительно, но ни популярность, ни звание лучшего ловца не помогли Поттеру избежать гнева софакультетников. За что гриффиндорцы обозлились на Эванс, Мэри так и не поняла, но была очень не против, чтобы с той немного сбили спесь. Самой Мэри тоже пришлось пережить немало неприятных минут. У неё шушукались за спиной, её провожали злыми или любопытными взглядами, ей норовили высказать всё, что думают о помощи слизеринцу и нежелании прикрыть "своих" перед учителями. Кто-то даже называл её предательницей и предлагал перевестись на Слизерин, раз она согласна защищать их учеников в ущерб собственному факультету. Ехать в Хогсмид пришлось вместе с когтевранцами, львы садиться с нею в одну карету не пожелали. В купе Мэри тоже очутилась в одиночестве, и сейчас это её скорее радовало, чем огорчало. Вопросов, о которых хотелось бы подумать в спокойной обстановке, было немало. Утихнет ли направленный на неё гнев до начала следующего года? Забудется ли это происшествие и роль, которую она в нём сыграла? Мародёры наверняка не позабудут. И Эванс тоже. А остальные? И что обо всём этом думает Северус? Снейпа она видела только мельком на выходе из Большого зала, но он смотрел в другую сторону и её, кажется, не заметил. Или только сделал вид, что не заметил… Дверь в её купе приоткрылась минут через двадцать после того, как поезд отошёл от станции в Хогсмиде, и в образовавшуюся щель тут же просунулась голова Северуса Снейпа. Мэри искренне улыбнулась и махнула рукой, приглашая войти. Парень бочком протиснулся внутрь, почему-то не сочтя нужным открыть дверь пошире. Может, стеснялся или боялся, что кто-то в коридоре увидит, кого он решил навестить? Глядя, как он нерешительно топчется у двери, и Мэри запоздало сообразила, что стоило бы проявить вежливость, и предложила: – Присаживайся. – Да я собственно только… поблагодарить, – Спасибо, что помогла вчера. И что сказала Маккошке, что не я то заклинание бросил… – слова давались ему с трудом: то ли он просто редко испытывал чувство благодарности, то ли некого было благодарить и не за что. – Всегда пожалуйста, – Снейп всё же уселся на противоположную скамейку, и как-то не было похоже, что он собирается её быстро покинуть, а Мэри вдруг смутилась и не придумала ничего лучше, чем уставиться на собственные руки. В купе повисла тишина. Снейп больше ничего не говорил, но и не уходил. Мэри нервно теребила край рукава, кляня себя на чём свет стоит за неумение найти тему для продолжения разговора. Она столько всего придумывала, когда подходила к нему сама, а теперь все мысли просто выдуло из головы. Ну вот вообще все, даже глупые! Она не знала, о чём можно было бы поговорить с ним здесь и сейчас. Пауза затягивалась. Мэри чувствовала на себе пристальный взгляд, и это заставляло нервничать и сбивало с толку ещё больше. Наконец она не выдержала и посмотрела ему прямо в глаза почти с вызовом. Его взгляд оказался задумчивым и пытливым, и смущение в ней вдруг уступило место любопытству: – Ты хочешь о чём-то спросить? Снейп словно только и ждал этого вопроса и тут же выпалил: – Оно ведь тебя не задело, да? Ну, то заклинание… Мэри испуганно вздрогнула и замерла, не понимая, как он догадался?! Даже Слизнорт с МакГонагалл не усомнились, а этот всё понял! Как?! Осторожность требовала отшутиться, а ещё лучше разыграть из себя несправедливо оскорблённую добродетель так же, как это постоянно делала Эванс. Но сейчас меньше всего на свете хотелось походить на Лили Эванс хоть в чём-то, и она решила сказать правду, чем бы это ни грозило в будущем: – Да. Заклинание задело только мою мантию. Я симулировала, – Мэри отвернулась к окну, не желая видеть, какое впечатление её признание произвело на собеседника. – Зачем? – в голосе Снейпа слышалась растерянность. – Затем, что поединок необходимо было прекратить. Поттер и Блэк слишком… – Я мог постоять за себя! Ты хоть представляешь, какие заклинания я знаю?! Я… – Северус, – она заставила себя спокойно посмотреть ему прямо в глаза, – я могу только догадываться, какие заклинания ты знаешь. И я не сомневаюсь, что ты мог победить. Вот только ценой этой победы скорее всего стало бы исключение из школы. Скажи, эти два дебила действительно стоят того, чтобы из-за них лишиться возможности получить образование? – Какое тебе дело до моего образования? Она только пожала плечами, пусть понимает как хочет. – Ладно, а почему потом не призналась? Ты же могла сказать Маккошке, что просто хотела нас остановить. Тебе бы за это ничего не было, а так ваш факультет стольких баллов лишился… – Скажи, тебе что, гриффиндорских баллов жалко? Или сожалеешь, что Поттера с Блэком наконец-то хоть чуть-чуть приструнили? Или тебе очень хотелось бы, чтобы наш декан начала разбираться, с чего всё началось, докопалась до Левикорпуса и выяснила бы, кто придумал такое замечательно опасное заклинание?! – Откуда ты знаешь про Левикорпус? – взгляд Снейпа стал настороженным и сердитым. – Вероятно, оттуда же, откуда о нём знает Поттер. Взгляд Снейпа полыхнул яростью, а Мэри вдруг почувствовала бесконечную усталость. Ей не хотелось отвечать на вопросы, не хотелось ничего объяснять, даже пытаться донести до Северуса, как на самом деле относится к нему Лили Эванс, тоже не хотелось. Наверное, этот разговор утомил не только её, потому что Снейп молча поднялся с места и направился к выходу. Однако, уже приоткрыв дверь, он всё же не удержался от последнего вопроса: – Мэри, почему ты взялась меня выгораживать? – Ну ты же не спрашиваешь у Эванс, почему для неё во всех стычках с Мародёрами всегда ты главный виновник, а Поттер вроде как и ни при чём. Стало быть, и сам всё понимаешь. Так почему бы мне... – она немного замялась, стараясь подобрать правильные слова, очень не хотелось, чтобы получилось слишком уж прямолинейно. – Почему бы мне не сделать собственный выбор?.. Несмотря на все старания, не покраснеть ей так и не удалось. Она чувствовала, как щеки заливает предательский румянец, и ничего не могла с этим поделать. И Северус тоже заметил! Он окинул её удивлённым и каким-то растерянным взглядом и... ушёл, так больше ничего и не сказав. Мэри не стала смотреть, как за ним закрывается дверь. Вместо этого она уставилась в окно, даже себе не желая признаваться, насколько разочарована его уходом. Она смотрела на проплывающие за окном зелёные поля и снова и снова прокручивала в голове только что окончившийся разговор. Ей казалось, что она всё сделала неправильно: не то говорила, не так себя вела, не о том думала. И в самом конце... Ну зачем она это сказала?! Ведь Северус её намёк совершенно точно понял. Не мог не понять! Понял и ушёл... молча. В следующий раз в дверь в её купе постучали, когда половина пути до Лондона осталась позади. Как ни странно, это снова оказался Снейп, и в этот раз уже он почему-то выглядел смущённым. – Не против, если я составлю тебе компанию? До Лондона-то ещё далеко… Мэри была не против. Она была очень-очень "за"! Возвращение из Хогвартса прошло куда лучше и приятнее, чем можно было надеяться. До самого Лондона они с Северусом доехали вместе. Удивительно, но как только прошла первая неловкость, так сразу же и темы для разговора нашлись, и не притянутые за уши, а интересные им обоим. Снейп даже поделился планами принять предложение мадам Помфри и заняться варкой зелий для Больничного крыла и, кажется, остался доволен, узнав, что и она тоже будет помогать школьной целительнице. И на платформу 9 ¾, и в маггловский Лондон они вышли вместе. Конечно же, на них таращились и за их спинами шушукались, но Мэри было на это наплевать. Главное, что, покидая Хогвартс-экспресс, Северус даже не вспомнил, что где-то здесь должна быть страшно обиженная на весь свет Лили Эванс, которой не помешало бы помочь дотащить чемодан. P.S. Двадцать шестого июля, в день рождения, незнакомая сова принесла поздравительную открытку, подписанную "S.S.", и флакон духов, приготовленных по индивидуальному рецепту. Мэри была на седьмом небе от счастья. Она даже близко не представляла, откуда Северус мог узнать, когда у неё день рождения, но в одном не усомнилась ни на секунду: после того, как завершился этот учебный год, Лили Эванс ему об этом ни за что бы не рассказала. Но главное, теперь Мэри, как никогда прежде, захотелось поверить, что люди и вправду показывают своё истинное отношение к другим не словом, а делом…