Часть 4

В Больничном крыле всё с первой же минуты пошло совсем не так, как она успела себе вообразить. Стоило только профессору МакГонагалл сообщить целительнице, что «на мисс МакДональд напал студент Слизерина мистер Снейп», как Мэри тут же позабыла и о собственных переживаниях, и необходимости притворяться. Наплевав на возможные последствия для себя лично, она заявила, что виновником случившегося с ней несчастья стал вовсе не Снейп, а Сириус Блэк. МакГонагалл, такого поворота явно не ожидавшая, молчала, чем Мэри сразу же и воспользовалась, решив заодно прояснить и ещё одну немаловажную подробность. Признание, что она добровольно отдала Снейпу свою палочку, чтобы он мог защититься от нападения Поттера и Блэка, окончательно ввело гриффиндорского декана в ступор. Мадам Помфри, воспользовавшись её замешательством, немедленно отгородила свою пациентку ширмой, попросив МакГонагалл не мешать обследованию. Мэри, вмиг сообразившая, что до разоблачения остались считанные секунды, сникла и снова разревелась. Целительница ласково погладила её по голове, попросила пару минут полежать на койке не двигаясь, проводила над животом палочкой, нахмурилась, потом о чём-то задумалась. — Так какого цвета было попавшее в вас заклинание? — мадам Пофри усмехнулась. Ответ застрял в горле. Мэри умоляюще посмотрела на целительницу и наконец вместе со всхлипом выдавила: — С-синий. В конце концов, хоть это было правдой. Да, заклинание не попало, но оно действительно было синего цвета. — Я так и думала, — деловито кивнула целительница. — Сейчас вы примете зелье и останетесь здесь восстанавливаться до вечера. На ужин ходить не нужно, его вам сюда принесут. Закончив раздавать распоряжения, мадам Помфри вышла из-за ширмы и вполголоса обратилась к МакГонагалл: — Серьёзных травм удалось избежать. Вероятно, заклинание прошло по касательной, и зацепило мисс МакДональд в незначительной степени. Минерва, девочка могла серьёзно пострадать, и я требую принятия суровых мер к виновнику. Это же просто безобразие! Сколько раз я предупреждала тебя, что стоит обратить более пристальное внимание на поведение этой развесёлой компании! Как они себя называют? Мародёры?! И ведь прозвище-то какое мерзкое выбрали! Они постоянно обеспечивают меня работой. Ко мне регулярно приходят пострадавшие то от Поттера, то от Блэка, то от обоих разом, то вообще от всех четверых. А уж сколько раз здесь их стараниями оказывался мистер Снейп, вообще не счесть! Они пятый курс заканчивают, сколько раз ещё мне попросить, чтобы ты наконец приняла хоть какие-то меры! — Мы решим этот вопрос сегодня в кабинете Альбуса! — МакГонагалл, хоть и не была видна из-за ширмы, но так цедила слова, что Мэри, словно наяву, представила, как она недовольно поджала губы, и они сделались похожими на куриную гузку. — И хочу заметить, что мистер Снейп тоже не агнец. И мои гриффиндорцы его усилиями в твоих владениях тоже не раз побывали. — Ну, тогда и я замечу, что мистер Снейп — один и слизеринец, а твоих подопечных четверо и они гриффиндорцы! Я бы ещё поняла, если бы было наоборот: четыре слизеринца на одного гриффиндорца… Да и вообще, какой-то совсем некрасивый расклад получается, ты не находишь? Ещё раз повторяю: я требую принятия мер! — Раз так, тогда и я повторю: мы решим это сегодня у Альбуса! — Непременно решите! Я, знаешь ли, тоже приду послушать, что вы там решаете. И заодно прихвачу с собой список всех, кто, по моим сведениям, пострадал от твоих буйных подопечных. И прошу заметить, что это будет неполный список, потому что не каждый попавший ко мне на лечение студент был готов признаться, что причиной его травм стали лучший ловец Гриффиндора и его верные товарищи. В голосе мадам Помфри сквозило настолько неприкрытое ехидство, что Мэри поразилась. За годы обучения ей нечасто доводилось сталкиваться со школьной целительницей, но всегда казалось, что эта женщина целиком и полностью состоит из доброты и понимания, и в принципе не способна ехидничать или злиться. Однако, сейчас она, похоже, была по-настоящему сердита… Где-то за час до ужина мадам Помфри вошла в палату, держа в руках волшебную палочку и крупное красное яблоко. Протянув и то, и другое своей пациентке, она пояснила, что это мистер Снейп передал вместе с пожеланиями скорейшего выздоровления, и вдруг заговорщически подмигнула. Мэри почувствовала, что заливается краской. Северус, насколько она успела заметить, к яблокам был равнодушен и ел их только изредка. Неужели он специально на кухню сходил, чтобы для неё у эльфов яблоко выпросить? От этой мысли на душе стало тепло и радостно, а на лицо сама собой наползла глупая счастливая улыбка. — Он неплохой юноша, только очень замкнутый и недоверчивый. Привык ото всех зла ожидать, — окинув её внимательным взглядом, мадам Помфри чему-то по-доброму усмехнулась, — но, если он найдёт человека, который его поддержит и не предаст… — Я не предам, — поспешила заверить Мэри и ужасно смутилась, снова поймав на себе понимающий взгляд женщины. — А ещё он очень талантливый, — робко добавила она, ругая себя за то, что покраснела ещё сильнее. — Да, очень, — согласилась с ней целительница. — Настолько талантливый, что я в следующем году собираюсь предложить ему небольшую подработку. Оплата, конечно, так себе, но, если он продолжит заниматься зельями, то это станет для него хорошей практикой, — она умолкла и искоса глянула на собеседницу, словно намекая, что неплохо было бы вдуматься в смысл сказанного. Намёк дошёл до Мэри быстро. Моментально оценив открывающиеся перспективы, она молитвенно сложила ладони у груди и тихо, будто боясь спугнуть удачу, спросила: — А для меня у вас какой-нибудь подработки не найдётся? — Я бы не отказалась от добровольной помощницы. Нужно будет принимать зелья по списку и расставлять в шкафчиках в строгом порядке. Как видишь, обязанности несложные, но требуется быть очень внимательной. Иногда зелья будет приносить Гораций, то есть профессор Слизнорт. А иногда мистер Снейп, разумеется, если он согласится на такую работу. Но на моей памяти ещё ни один зельевар не отказался от возможности иметь неограниченный доступ к школьной лаборатории, — снова улыбнулась. — Подойди ко мне в начале сентября, если это предложение всё ещё будет тебе интересно. Мэри торопливо закивала, подтверждая своё согласие и обещая себе, что навестит больничное крыло сразу же после пира первого сентября, ну просто из предосторожности, чтобы о ней случайно не позабыли. Из лазарета мадам Пофри, настаивавшая, что после такой «травмы» нужно как следует отдохнуть, отпустила её только перед отбоем. Да Мэри и сама не рвалась вернуться в Гриффиндорскую башню, понимая, что разбора полётов и неприятных объяснений не избежать. Мало того, что она, гриффиндорка, добровольно отдала свою палочку слизеринцу, чтобы он мог противостоять её софакультетникам, так ещё и не позволила обвинить этого слизеринца в причинении вреда, сделав козлом отпущения Блэка. Разбирательство в директорском кабинете закончилось с час назад. О его результатах мадам Помфри, которая свою угрозу исполнила и судилище над провинившимся всё же посетила, рассказывать ей не стала. Но и так было понятно, что в этот раз у Поттера и Блэка выйти сухими из воды не получилось. Пробраться к себе в спальню незамеченной Мэри, конечно же, не удалось. Она пересекла общую гостиную под неодобрительные взгляды и напряжённое молчание большинства представителей родного факультета. И даже у себя в комнате не нашла покоя. Не прошло и двух минут, как в спальню с громким криком: «Промолчать не могла, да?! Мэри Макдональд, как ты могла так поступить?!», влетела Лили Эванс. — Как «так»? — Мэри достаточно хорошо представляла всё, что ей могли сказать, но всё же хотела проверить, насколько верны её предположения. Кроме того, из-за принесённого Северусом яблока и намёка мадам Помфри, что в следующем году у неё появится шанс чаще с ним общаться, она пребывала в настолько приподнятом настроении, что испортить его глупыми скандалами было попросту невозможно. — Ты обвинила во всём Сириуса! — Я только сказала, что в меня попало его заклинание. И это правда. А кого обвинила ты, Лили? Если не ошибаюсь, своего друга! — Я была уверена, что это Сев сделал! Но, если в тебя действительно попал Сириус, ты же должна понимать, что это могло выйти только нечаянно! — От того, что это вышло «нечаянно», мне не было менее больно. И, кстати, из твоих слов получается, что, если Блэк мог попасть в меня только нечаянно, то Снейп должен был сделать то же самое нарочно? Зачем? Надежды на то, что Лили растеряется или смутится, не оправдались. Она была уверена в своей правоте и безапелляционно заявила: — Затем, что на его факультете презирают магглорожденных! Северус тоже не исключение! Он ненавидит магглов и мог напасть на тебя в отместку, чтобы досадить нашему факультету! — Лили, ты уже второй раз за сегодня приравниваешь меня к магглам. Так вот, хочу напомнить, что я не маггла, а магглорожденная волшебница, — это во-первых. А во-вторых, позволь узнать, а сама-то ты кто? Наследница древнейшего рода, что ли? Или всё-таки твои родители точно такие же магглы, как и мои? — Не надо передёргивать, я вовсе не это имела в виду! С Северусом мы много лет дружим и он относится ко мне иначе, чем ко всем остальным! — Ах, дружите, оказывается, — напоминание, о том, что к Эванс Снейп относится по-особому, а её, Мэри, ставит в один ряд со всеми прочими, отдалось внутри чем-то болезненным и тоскливым, немедленно вызвавшим острый протест и желание поставить соперницу на место. — А если вы дружите, что же ты не помогла ему по-настоящему? Почему не отдала свою палочку, чтобы он смог постоять за себя? Почему даже не подошла, когда его башкой вниз на землю сбросили, и не убедилась, что с ним всё в порядке? Не интересно было? Ты хоть понимаешь, что он при таком падении мог себе голову пробить или шею свернуть?! — Не тебе судить, и не Северусу жаловаться на возможные последствия! Это заклинание — Левикорпус — придумал он. И как-то его не сильно беспокоило, что будет с теми, на ком он его использует! — Лили злорадно улыбнулась, абсолютно уверенная в том, что нашла аргумент, на который её оппонентке возразить будет нечего. — В самом деле? А скажи-ка мне, Лили, если это заклинание придумал Северус Снейп, то каким образом о нём узнал Джеймс Поттер? Эванс отвела глаза в сторону, а её лицо, от гнева и без того покрытое красными пятнами, полностью приобрело цвет спелого помидора. — Ах, вот оно что… — процедила Мэри, которая и представить не могла, что слова, брошенные единственно из желания уязвить соперницу, приведут к открытию такой правды. Лили не стала оправдываться или уверять, что всё было вовсе не так, как кажется. Круто развернувшись, она бросилась к выходу, но, прежде чем дверь с грохотом захлопнулась, Мэри ещё успела прокричать ей в спину так громко, чтобы даже в гостиной было слышно: — Эванс, ты вообще знаешь, что такое совесть?! Спать Мэри улеглась рано. Задёрнула полог и заклинание тишины поставила: знала, что девчонки полночи будут шушукаться и косточки ей перемывать. И то, что будут надеяться, что она подслушивает, тоже знала. Вот только портить настроение, слушая о себе гадости, совершенно не хотелось. С этой задачей завтра факультет успешно справится, а пока лучше отдохнуть и потешить себя надеждами… Скорее всего несбыточными.