11.1. О важности целеполагания и молитвах

Сегодня. Сегодня. СЕГОДНЯ. Грейнджер, не глядя напечатав уже ставшее привычным «Доброе утро, Драко :)», с улыбкой, которой не помешала даже мигрень в четыре утра, потянулся в кровати. Сегодня вечером — свидание. СВИДАНИЕ. Событие, к которому Гермес морально готовился больше недели. Постоянно мысленно проходился по списку действий, уговаривал себя, что ему не стоит так беспокоиться, и пополнял череду пунктов «Как всё не запороть». Грейнджер был на 99% уверен в сформированном долгим мозговым штурмом (и не одним, стоит заметить) плане тет-а-тета с Драко. Но этот гребаный один процент... Nokia завибрировала. Гермес поднял телефон с груди и улыбнулся шире на сообщение, эволюционировавшее за неделю из лаконичного «утро» в «доброе утро, Грейнджер». Оттаивает. Шатен, в целом, смирился с тем, что он ничего не может сделать с растущей симпатией к девушке. А как, позвольте узнать, её сдерживать, если их смс-диалоги становятся всё длиннее, Драко постепенно начинает откликаться на аккуратное «Расскажешь?», а вчера перед сном они даже созвонились, и Малфой с веселым хмыканием поведала о провалившемся эксперименте с заменой компонентов Костероста на более дешевые? Копилка Гермеса с фактами о Драко Малфой пополнилась такими интригующими вещами, как: 1. Драко любит кроликов и подкармливала их в детстве на окраине родовых владений; 2. 40% состояния Малфой рассредоточено в виде вкладов и инвестиций в таком огромном количестве банков и предприятий, что у неё есть несколько специалистов, самостоятельно осуществляющих контроль за этим; 3. Но Драко и сама разбирается в ситуации на рынке, потому что не до конца доверяет нанятым финансистам, и тщательно проверяет отчеты от них на предмет несостыковок; 4. Малфой каждую неделю пьет вино или виски с подругами, но чаще себе не позволяет, потому что «не хочу об этом», что, как успел понять парень, является синонимом к «это является болезненной для меня темой»; 5. Драко несколько лет посещает целителя разума, раз в две недели; И... И пока все, если честно. Но и это уже немало! Естественно, Драко не писала об этом прямо. Не всё, в любом случае. Но Грейнджер не жаловался на логику, так что целостный, настоящий образ блондинки постепенно начал вырисовываться в его сознании. Эрудированная. Дисциплинированная. Перфекционистка. Ленивая — но ровно настолько, чтобы сначала оценить возможные способы выполнить задачу проще, и только потом приступать к её реализации. Обычная милая девушка, пробивающаяся в смайликах в ответ на его движение к ней. Грейнджер энергично выпрыгнул из-под одеяла, небрежно забрал волосы в хвост и начал короткую разминку, то и дело возвращаясь, как одержимый, к воспоминаниям о блондинке. Мягкая улыбка Драко. Милые родинки Драко — маленькие, аккуратные, как редкие звездочки на ночном небе, зашумленном светом большого города. Тонкие запястья Драко. Нежно-розовые губы... Отжиматься стало не слишком удобно. Гермес со вздохом сел на колени и ущипнул себя за переносицу, перенаправляя ход мыслей куда-нибудь от Малфой. От её стройных ног и изящной талии, так идеально изгибающейся в его ладонях. От... Грейнджер досадливо крякнул и со смешанными чувствами посмотрел вниз. Что ж, радует, что он всё ещё здоровый мужчина. А если говорить про скорость реакции — здоровый подросток в самом расцвете пубертата. Не самое подходящее время его телу напомнить об этом, конечно. Однако, бесспорно, имеет смысл разобраться с этим, не откладывая — позже у него не будет возможности, а если он пойдет на свидание на взводе, то оно рискует стать последним. Если вообще закончится без рукоприкладства. Придется забрать немного времени у душа и завтрака. Дожили: тайм-менеджмент с поправкой на мастурбацию. Даже в самые загруженные дни такого не бывало. Бессердечная ты тварь, физиология. Утренняя рутина Гермеса Грейнджера не являлась какой-то уникальной. Стандартные часы работающего 5/2 одинокого парня с домашним питомцем и любовью к систематизации. Только один пункт, пожалуй, был нетипичным — шатен, как обладатель отросших до плеч пушистых кудрей, тратил несколько больше времени на уход за волосами, чем соседи по озвученной ранее выборке. Но Гермес не возражал — оно того определенно стоило. Ну нравился он себе больше с такой длиной. Никаких неприятных ассоциаций. И Джинни каждый раз верещала, если он давал хотя бы намёк на грядущее избавление от упругих локонов, так что Грейнджер приноровился быстро и без лишних движений наносить бальзамы-ополаскиватели и масла и сушить гриву так, чтобы голова не походила на одуванчик. Да и предрассудками на тему мужских и немужских вещей Гермес никогда не страдал. Плохо разве, что он может питаться не всухомятку или полуфабрикатами и выглядит не так, словно только-только из пещеры вылез? Вот именно. Грейнджер, вполголоса напевая звучащую из каждого радио «Feel Good Inc.», — прицепилась же! — прошел через гостиную, за последние годы получившую статус комнаты, в которой парень проводил девяносто процентов времени. Зачем-то кинул взгляд на стену, ближайшую к письменному столу и совершенно пустую, и с подозрением прищурился. Что-то было не так. Ощущение было настолько сильным, что парень подошёл к столу и, упершись ладонью в столешницу, другой рукой провёл кончиками пальцев по стене. Стена как стена. Бежевые обои. В двух местах почему-то липкая — и чем только запачкал?.. Живоглот требовательно замяукал, бряцая миской по кафелю, и Грейнджер, вздрогнув от резкого звука и отняв кисть, отозвался: — Иду-иду, ненасытное создание. Загадка грязных обоев была забыта уже через десять минут — знаете, когда целеустремлённый юноша ставит себе задачу самоудовлетворения, всё остальное уходит на второй, если не на третий или четвертый, план. Особенно когда образы под веками обладают такими узнаваемыми чертами текущего романтического интереса.

***

— Герми, милый, прости меня, дурака, — Альберт состроил жалостливую мину, — мне всё ещё тебе нечего сказать. — По поводу? — Грейнджер поднял голову от тарелки и выгнул бровь, стараясь держать лицо слабо отличающимся от кирпича. — Кулона. Ты же так ждал анализа хотя бы по чарам забвения, а меня так загрузили, что... — Вот черт, — вполголоса выругался шатен и признал уже громче, совершенно спокойно. — Считай, что их наличие подтверждено. — Что? — руки Колдфилда, виновато заламываемые, замерли на середине. — Этот артефакт отводит от себя внимание. Заставляет меня и Дра... кхм... мисс Малфой забывать детали о своих эффектах и проявлениях. Ещё и путём моих мигреней... — Грейнджер обрубил фразу, нахмурившись, и шлепнул ладонью по столу, в сердцах протягивая: — Какая же это всё срань! — Гермес, давай-ка ко мне, — тон коллеги из страдающего превратился в серьезный, — я так понял, тебе есть, что ещё мне рассказать на тему малфоевского кулончика. — Кроме того, что я оставлял в прошлый понедельник — только один дополнительный факт, — Грейнджер внимательно посмотрел на Колдфилда. — Где оставлял? — Альберт нахмурился. — Ты был на выезде, я отдал короткий очерк о событиях Джордану, взял у него ещё одну копию исследований и ушел. — Мне ничего не передавали... — мужчина выглядел слегка потерянным. — Джордан и словом не обмолвился. — Я понял. Тридцать секунд, — оповестил Гермес, одним махом запихивая в себя остатки салата и прожевывая так, словно от этого зависела его жизнь. Потроха Грейнджера все, как один, заверили, что так оно и есть. Парень залпом допил горячий кофе, не поморщившись, и, хватая ремешок сумки со спинки стула, ляпнул, не подумав: — Весь твой. Однако Альберт был в первую очередь профессионалом, поэтому, вопреки опасениям, лишь кивнул в ответ и развернулся, уводя Гермеса из кафе Министерства в свой кабинет на девятом уровне. Грейнджер был тут, кажется, раз пять — как бы его ни съедало любопытство, коллеги очень пристально следили за безопасностью, а потому Гермеса пускали только по мере крайней необходимости и только после инструктажа, выученного за годы наизусть. Так что парень, пропуская мимо ушей скороговорку Колдфилда — тот сам всего лишь соблюдал протокол, не сомневаясь, что шатен способен процитировать любой кусок его речи, будучи разбуженным посреди ночи, — ждал, сцепив руки за спиной и распрямившись. На сцену выходил аврор Грейнджер — собранный, без лишних сантиментов, направляющий все свои умственные и физические ресурсы на решение задачи, эффективное и выверенное. Гермес не любил таким бывать. Но в данный момент он точно не сделает никому лучше, выбрав какое-нибудь другое альтер-эго. Наконец, коллега замолк и, продышавшись, открыл дверь, жестом указывая Грейнджеру на стул у стены. Шатен, усаживаясь, дождался, пока Альберт проверит целостность изолирующих чар на входе, и только после этого начал: — Если коротко — был у Малфой в мэноре. Там — потому что множество охранных заклинаний исключают любое человеческое воздействие. Обсуждали кулон. Что-то накопали, после — мигрень, гораздо сильнее, чем мои обычные, и магическое истощение. Оба забыли, о чем говорили. Я дополнительно после короткого часового сна в целом не помнил цели визита, и не факт, что вспомнил бы самостоятельно. Альберт, шустро конспектируя, медленно проговорил: — И поэтому ты сейчас не сразу понял, о чем я говорю. Когда ты у неё был? — Десять дней назад. — И, видимо, про кулон с тех пор не думал. Гермес напряг память: — Только в тот же день, до ночного сна. Забрал у Джордана отчет, направил всё Малфой, она уведомила, что переслала всё своим артефакторам. — И ты не оставлял себе копию? — Колдфилд поднял взгляд. Грейнджер потер запястья: — Должен был — я бы так однозначно сделал. Но я этого не помню. — Занятно, — пробормотал Альберт, крутя карандаш между пальцев. — Мигрень когда последний раз была? — Сегодня рано утром. — А до этого? — Ночью в понедельник. И всё. — Недостаток сил? — Не проверял. По ощущениям — не больше, чем обычно. — Занятно, — повторил Альберт. — Что-то еще? — Связываем головную боль с магическим истощением, непосредственно. Моя магия используется для стирания памяти, как нам кажется. Вероятно, еще и для инициирования событий с целью оставить кулон в покое — только что понял, что, возможно, я вешал себе стикеры на стену с напоминанием. Минимум дважды. Сегодня — обои в клее, стикеров нет. Плюс эта история с документами — почти уверен, что Джордан просто об этом забыл. Но я себе уже не совсем доверяю, сам понимаешь, — Грейнджер скрестил руки на груди. — И в Мунго, ты говорил, ничего не находили... — Колдфилд, бесшумно выскользнув из-за стола, зашагал по рядам стальных, наглухо запертых шкафов. — Да, — Гермес повысил голос, чтобы коллеге было слышно. — Что думаешь? — Много что думаю, — откликнулся тот, и по помещению пошло эхо. — Но кое-что кажется мне наиболее близким к правде. Знаешь что-нибудь о вероятностной магии? — Что-то знаю, но едва ли на должном уровне, — признал Гермес. — В общем, — Альберт вернулся, ставя на большой, такой же стальной, как и всё оборудование вокруг, стол обычную картонную коробку, и вынул из неё папку, которая от обилия магии выглядела как сплошной плоский параллелепипед, — магия вероятности — самый мало изученный подвид. Древний и работающий по слабо подчиняющимся хоть каким-то законам принципам. — То-то я плохо помню, — Грейнджер кивнул, — очень вскользь упоминали. — Да, эта тема обычно идет на Продвинутых Чарах, и то всего лишь как сноска «для общего развития». Или её час читают в академиях. Потому что магия, которой мы пользуемся постоянно — магия намерения, и на ней сосредоточиться приоритетнее. — Ожидание конкретного результата, действие с применением волшебных сил, результат, — Гермес подался вперёд, — давай дальше. — А магия вероятности... — Альберт в последний раз махнул палочкой и раскрыл папку, бегая глазами по строчкам, — короче, самый простой пример — Феликс Фелицис. — Я думал, намерение там тоже важно, — нахмурился шатен. — Да, но, если намерение сформулировано просто как «хочу, чтобы всё было хорошо» — этого будет достаточно, все вокруг в любом случае начнут плясать под твою дудку. Потому-то подвид мало изученный — это как пытаться клинически исследовать результат молитвы. — Первый в истории вариант чар вероятности? — Грейнджер сухо улыбнулся. — Так точно, — Колдфилд хмыкнул. — И, тем не менее, продолжает работать. Если заклинания или артефакты можно создать и воспроизвести, то вот магия вероятности, как ты понимаешь по названию, случайна. Или ты как-то натыкаешься на способ перекроить реальность под себя, или нет, и то — ты никак не контролируешь, как именно будет достигнуто желаемое. Автор Феликса вот нашел. Есть более слабые примеры — вроде заговоров на день грядущий. — Хочешь сказать... — медленно начал Гермес, собирая в цепочку факты, — что кулон не только делает что-то конкретное, но еще и реализует, как получится, некое абстрактное желание за мой счет? Потому что я под свечение попал? — Угу, — рассеянно подтвердил Альберт, всё больше хмурясь. — Я бы соврал, если бы сказал, что сталкивался с чем-то подобным в артефакторике. Обычно это удачно подобранные комбинации слов. Или даже слогов, без особого смысла. — Кто-то должен был однажды это сделать. Исходя из вероятности. — Не поспоришь, — ухмыльнулся Колдфилд. — Так что могу сказать... Мужчина осекся, остановив палец на одной из строчек. Гермес внутренне подобрался, наблюдая удивленно вытягивающееся лицо коллеги. — Отвернись-ка, — вдруг скомандовал тот, резко впечатывая бумаги в стол. Грейнджер без лишних выяснений развернулся на стуле в сторону двери и только после поинтересовался: — Что не так? — Мне сначала надо проверить, — тон мужчины не допускал возражений. Если бы в кабинете в настоящий момент находился магоинженер Гермес или шутливый друг Гермес, шатен бы или подпрыгивал от любопытства, или начал беспокоиться из-за очевидного напряжения в обычно мягком голосе. Но аврор Гермес обратился в слух, на всякий случай доставая палочку и считая секунды по ударам сердца. Шепот заклинаний, звук удара металла о металл, снова шепот — Колдфилд доставал артефакт. Судя по тексту, Альберт не снимал блокирующий гель. И хорошо. В кабинете стало светлее — Диагностические. Шелест ткани и бумаги. Грейнджер не был напряжен — он просто был готов ко всему. — Гермес, пожалуйста, крайне серьезно отнесись к тому, что я скажу. Команды поворачиваться обратно не было, так что Грейнджер поторопил, буравя зрачками дверную ручку: — Слушаю. — Тебе нельзя искать что бы то ни было про кулон. Ни тебе, ни Малфой. Категорически, — Альберт замолчал на секунду, вздохнул и продолжил — медленно, явно тщательно взвешивая каждое слово: — Он меняется. Новые чары. Похоже, что в артефакт не вплетены части вероятностной магии, а наоборот — магия вероятности создаёт нужный набор сама. Если бы не ситуация целиком, я бы, клянусь, упал перед тобой на колени за то, что ты такое чудо вообще принёс. — Прекрасно, — саркастично протянул Гермес. — Теперь... Мордред, не могу тебе этого сказать полноценно... — Почему? — черт бы побрал Митчелла и шестое июня. — Это тебя убьет в какой-то момент, — просто, словно говорил о погоде, оповестил Колдфилд. — Кулон будет забирать всё больше сил, раз за разом стирая память. Экспоненциально. — Мои действия? — Грейнджер невесело усмехнулся. Коллега, запечатав кейс, вновь вздохнул: — Поворачивайся, — и, установив зрительный контакт с Гермесом, как-то даже сочувственно договорил. — Никаких. Ничего насчет кулона. Ты всё равно всё забудешь. Я оповещу Митчелла, что целиком буду заниматься только этим артефактом. И мне нужны контакты специалистов Малфой — подключим их, раз уж они тоже в курсе. Надеюсь, она догадалась с них Обет о неразглашении взять... — Вот настолько всё плохо, — Грейнджер почесал шею. — Принято. Колдфилд продолжал печально смотреть на Гермеса, постукивая пальцами по столу. Шатен в немом вопросе выгнул бровь, и Альберт увёл взгляд вбок: — Пожалуйста, не отвергай импульсивные желания. Это может быть очень больно после, но тебе не стоит сопротивляться. — Конкретнее? — вторая бровь последовала за близняшкой наверх. Потому что в последние недели существует только одна причина импульсивных желаний. Неужели артефакт... Не. Думать. Не думать. Недуматьнедумать. — Не могу сказать. Просто... Не игнорируй позывы... М-м-м... Неважно, это рискованно, — Колдфилд поправил очки и махнул рукой. — Больше тебя не задерживаю. Жду от тебя контакты артефакторов Малфой — я еще сам ей напишу, для верности. И Поттера оповещу, не беспокойся. — Феликс, что ли, сварить? — иронично пошутил Гермес, вставая и накидывая сумку на плечо. — Сам не догадываешься, чем закончится? — Это был риторический вопрос, — шатен улыбнулся половиной рта. — У меня лопнет голова, а зелье почему-то придет в негодность, угадал? — В яблочко. Или ты его сваришь, выпьешь, и у тебя во сне остановится сердце. Магия вероятности, предсказать сложно. Может, кулон уже завтра изменится, и тебе ничто не будет угрожать. А может, и нет. — Принял. Спасибо, Альберт, — Гермес указал взглядом на дверь. — Чары?.. — На выпуск — свободно. — Удачи, — стандартно попрощался Грейнджер и вышел, переваривая всё услышанное. Хотя что тут переваривать, с другой стороны. Ему нельзя копаться в загадке украшения, иначе будет кормить червей под землёй. Колдфилда нельзя назвать пустозвоном, когда речь идет о деле. Завтра он о кулоне не вспомнит. В противном случае он должен вспомнить и диалог с Альбертом. По логике. А сегодня у него явно будут мысли поприятнее. — И вновь продолжается бой... — вполголоса пропел Гермес, криво улыбаясь. И сердцу тревожно в груди-и-и. И Ленин, тако-о-о-ой молодой... Кхм, да. Грейнджер, достав телефон, пару секунд подумал и всё же открыл телефонную книгу. Выбрав нужный номер, прижал трубку к уху и спустя несколько долгих гудков, не здороваясь, ровно сообщил: - Драко, извини, это срочно — по поводу артефакта.

***

Наверняка каждый из нас сталкивался с мандражом перед важным событием. Перед экзаменом, например. Ты готовился круглые сутки, почти не спал, оформлял конспекты яркими текстовыделителями и в случайные моменты времени подходил к семье или друзьям, протягивая очередной учебник и умоляя «погонять по теме». Но, сколько бы часов ни было потрачено, сколько бы баллов ты ни набирал на предварительных тестированиях и как бы ни был уверен накануне — заходя в кабинет, ты чувствуешь лёгкую тошноту, головокружение и не можешь вспомнить даже название предмета, не говоря уже о многоэтажных формулах или даты смерти какой-нибудь уважаемой фигуры какой-нибудь области знаний. Гермес мог только догадываться, какое из божеств и из какого пантеона (а шатен, будучи эрудированным молодым человеком, мог перечислить по меньшей мере тридцать коленопреклонных имён) соизволит ответить на его многословные причитания, содержащие один-единственный смысл — не опозориться. Или хотя бы сделать это не в самом начале, а где-нибудь в середине. Или ближе к концу. Поэтому предусмотрительно проходился по всему доступному списку, не разыскивая новых идолов только ввиду взращенного католицизма и самостоятельно принятого агностицизма. Без должного пиетета, стоит заметить — он воплотил в жизнь своё обещание быть непоколебимее профессора-призрака, а потому в его жилах вместо крови сейчас текли взаимоисключающие в теории и взаимодополняющие по факту кофеин и седативы. У Гермеса был основной план и два дополнительных. У Гермеса была поясная сумка, содержащая в себе всё необходимое для выживания в течение месяца в не самых благоприятных условиях. Гермес был гладко выбрит, приятно пах и выбрал поло с брюками, которые, будучи удобными, не выглядели как униформа любителя рэпа из средней школы и более чем удовлетворяли будущим занятиям. Гермес попеременно бормотал под нос то «Харе Кришна», то «Марс патер». Или пан, или пропал. У него уже нет шансов всё переиграть без потери лица. Покурить, что ли? Когда-то помогало. А вдруг Драко не любит запах сигарет? «Угомонись, ради Аллаха», — посоветовал внутренний голос, и Грейнджер с глубоким вздохом повиновался, скрестив руки на груди и постукивая пяткой бордюр в области аппарации на набережной Виктории с захватывающим дух видом на Биг Бен. Тик-так. Тик-так. Это место было выбрано не случайно: несмотря на людскую суету, гул которой доносился сверху, вид был по-настоящему чарующим. Задающим общий тон всему, что произойдет дальше. Так парень думал. Небо цвета спелой сливы, подсветка на циферблате самых главных британских часов, ещё не вторящая диску Луны, но уже красиво оттеняющая стрелки и римские цифры, теплый, шелковистый воздух, приносящиеся порывами лёгкого речного бриза запахи воды и жареных орехов. С самой вершины башни донесся первый колокольный удар — предваряющий, отзывающийся в груди низкой вибрацией. Гермес запрокинул голову, слушая, как впервые, бой курантов, оповещающих о наступлении нового часа. — Я тебя не узнала, — успокоительное работало: Грейнджер не подпрыгнул. Невероятно пунктуально — прозвучал только шестой удар из семи. Гермес обожает пунктуальность. Отче наш, иже еси... — Сочту за комплимент, — парень с улыбкой обернулся и, ни капли не покраснев, протянул ладонь. — Я бы сказал, что ты прекрасно выглядишь, но я буду оригинальнее: я очень хочу сейчас заплакать и убежать, потому что буду выглядеть скорее твоей прислугой, нежели кавалером на вечер. Шатен не преувеличивал: даже если Малфой нарядить в мешок, она всё равно будет сногсшибательна. А уж в узких синих джинсах с высокой талией, голубом топе с длинными рукавами, двумя французскими косами и с — э-э-эм, кажется, это называется каффы, — серебряными серьгами прямо на ушной раковине имя «Драко» вошло в вышеупомянутый список тридцать первым. — Мы сразу куда-то аппарируем или ты за ручку хочешь подержаться? — о, Мерлин, она лукаво улыбалась. Ненакрашенными, розовыми губами. Храни Господь предусмотрительность, мастурбацию и медикаменты. — Два в одном, — Гермес чуть дёрнул рукой и серьезно уточнил. — Это допустимо? — Да, вполне, — прохладные пальцы легли в кисть. — Какое счастье, — Грейнджер не шутил, однако Драко хмыкнула. Тем лучше. Шатен мягко обхватил руку девушки и коснулся палочки в кармане брюк, аппарируя. Около первого пункта ставим галочку — Гермес перенёс их ровно туда, куда хотел. Покосился на Малфой и на пробу не стал отпускать её кисть. Возражений не последовало, более того — большой палец блондинки сделал пару едва ощутимых кругов по его ладони. «Напоминаю, тебе почти двадцать шесть, а не десять. Найди свои яйца и веди её уже», — хм, а техасский акцент в мотивирующих к действиям репликах был чем-то новым. Гермес прочистил горло: — Я думаю, стоит это обговорить. Если я что-то сделаю не так, тебе что-то не понравится и так далее... — ...То я проклинаю тебя поносом до конца твоих стремительно утекающих в канализацию дней, — ровно закончила Драко. — Я хотел сказать, что тебе достаточно просто об этом сообщить, но так тоже можно, — фыркнул Грейнджер, немного расслабляясь. — Часто пользовалась? — Приходилось, — Драко улыбнулась так мило, что шатен расхохотался и сделал шаг вперед: — Не угрожай мне, я и так тебя боюсь. Нам туда. — «Таргет Спортс Ворлд»? Ты привёл меня в спортзал? — девушка поморщилась. — Никогда ещё так быстро не использовала то проклятие. — О, нет. Я привёл тебя в тир, — шатен невольно затараторил, стремясь стереть с лица Драко выражение неприкрытой брезгливости. — Понимаешь, я попытался представить, что тебе могло бы понравиться, и, если я правильно уловил, тебе импонирует контроль, да и стрелять из маггловского оружия точно не приходилось, и я подумал... — Оружие? — пальцы Малфой сильнее впились в его руку. О, нет. Нет-нет-нет. Бестолочь. Какое, в жопу, оружие, ты же сам слышал, у неё столько ужасных воспоминаний может быть! Только атеизм. Только. Атеизм. Боги давно никого не слышат. Особенно тебя, дебила, на что ты рассчитывал, не соблюдая их заповедей? — О, Мерлин, прости, я... — Гермес прервал едва стартовавшую уничижительную речь, потому что Драко... Улыбалась. Абсолютно маниакально, сверкая глазами и показывая ровные зубки. — Пистолеты, да? — восхищенно прошептала девушка, обратив горящий взор к шатену. — И пистолеты, и арбалеты, и штурмовые винтовки, и даже топоры, — Грейнджер шумно выдохнул и улыбнулся в ответ, — забронировал часы в каждой из секций. Более того, чтобы тебе было комфортнее... Гермес на мгновение засомневался в целесообразности использования этого слова, но всё равно закончил: — Вообще обязательно стрелять с инструктором. Я посчитал, что тебя может напрягать слушать маггловские специфические термины, так что я сам тебе буду все показывать. — Обходишь правила? — серые радужки всё ещё кровожадно блестели. — Не совсем, — а почему бы и не похвастаться? — Я договорился. У меня есть лицензия на владение оружием, да и меня тут знают. — То есть тебе разрешено брать что угодно и стрелять как угодно? — Малфой звучала как маленькая девочка, которую привели в забитый «Барби» магазин игрушек и сообщили, что теперь они все — её. Ассоциация была настолько яркой, что шатен только силой недюжинного самоконтроля не поцеловал её в макушку. Парень ускорился вслед за Драко и довольно подтвердил: — Ну не прямо так, конечно, но да. Считай, что у меня полная свобода действий. — И в кого будем стрелять? — казалось, Драко смаковала само слово «стрельба». — Ни в кого. В мишени, — Грейнджер услышал раздраженное цокание и заговорщицки добавил. — Но это не значит, что мишени не смогут изменить свою форму только для нас... — Ты полон сюрпризов, — вполголоса признала блондинка, и Грейнджер натурально расцвел. Поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони и тихо млея от мягкости кожи (и самого факта, что ему разрешают это делать), парень предупредил: — Со всеми буду разговаривать я. Если не будешь чего-то знать — включай дурочку и адресуй всё мне. Драко остановилась, встала вполоборота, сильно выпячивая бедро, и, хлопая ресничками, пропищала: — Вот так вот, сладенький? Грейнджер икнул и ненадолго завис, смотря, не мигая, на игриво надутые губы. К счастью, нашелся с комментарием, хоть и хрипловатым: — Да, ты отлично уловила суть. Блондинка выпрямилась и ухмыльнулась: — Мерлин, не говори мне, что тебе такое нравится. Меня стошнит прямо тебе под ноги. Гермес смущенно потер шею: — Я солгу, если отвечу, что остался совершенно равнодушным. — Дурачок, — шатен, как и ранее, был согласен на сто процентов, а потому смиренно подтвердил, толкая полупрозрачную входную дверь: — Абсолютный. Предоставив на рецепции удостоверения личности, — как выяснил парень в переписке, у Драко оно имелось, — Грейнджер недолго поспорил с блондинкой на тему того, кто заполняет её бланк (Гермес выиграл, многозначительно указав глазами на пункт «NI number») и, методично покрывая бумаги ровным почерком, чуть не умер от разрыва сердца, когда его похлопали по спине с гулким: — Кого я вижу! Сколько лет, Гермес! Грейнджер обернулся и разулыбался, пожимая протянутую руку: — Инструктор Филипс! Как ваши дела? — Экий ты вымахал, — Нормана Филипса, крепкого лысого шотландца с густой рыжей бородищей, явно больше волновало то, что он смотрел на Гермеса снизу вверх. — Это сколько тебе сейчас? — Двадцать пять, — шатен сконфуженно почесал щеку. Странное ощущение: вроде и должен был привыкнуть, что все окружавшие его взрослые теперь дышат ему куда-то в грудь, ан нет. — Ну красавец! — Филипс уважительно покачал головой и подмигнул. — Решил молодость вспомнить? Грейнджер скосил глаза на Драко. Блондинка рассматривала остекленный стеллаж с кубками, медалями и небольшими фотографиями в рамках. Поставит ли он её в неловкое положение, если ответит честно, или обидит, если солжет? — Да, в каком-то смысле, — парень выбрал безопасную формулировку. — Ну и молодец! — инструктор похлопал его по плечу, да так, что Гермес не поморщился только ввиду наличествующей гордости. — Заходи после, поболтаем. Старожилами тебя иногда вспоминаем, даже вон, до сих пор твои награды храним! А ты, шалопай, пропал. Грейнджер повторно посмотрел на Малфой. Лицо той было совершено нечитаемым, однако она очень внимательно рассматривала один конкретный кубок. Маленький, за второе место, с россыпью патронов, два из которых лежали где-то у парня дома — отломал из любопытства, прежде чем отдать секции. Видишь? Я не зануда. Гермес вежливо улыбнулся: — Извините, сегодня не получится. Дела есть. Но как-нибудь — обязательно! Грейнджеру продолжало невероятно везти — Филипс, ещё раз покусившись на целостность позвоночника парня, прогудел: «Чувствуй себя, как дома» и удалился, обмахиваясь кепкой. Гермес же быстро разобрался с документами, внёс оплату и, получив на руки чек, подошёл к недвижимой Малфой. — Ты специально меня привёл именно сюда? — Драко не шевельнулась ни на миллиметр. — Я привёл тебя именно сюда, потому что здесь самый большой выбор оружия. И, как следствие, специально оборудованных площадок, где ты можешь без проблем его опробовать, — заверил Гермес. — Я давно тут не был. Думал, что всё убрали. Малфой промолчала. Грейнджеру стало неловко, и он поспешил добавить: — Я честно думал только о том, чтобы тебе понравилось. Покрасоваться я ещё успею. Надеюсь. — Да верю, верю, — как-то обреченно вздохнула девушка. Гермес понизил голос: — Всё в порядке? — Я просто подумала, — Грейнджер ожидал перевода темы или короткого «да», но никак не задумчивого негромкого ответа, — что у меня так и не появилось свидетельств моего мастерства хоть в чем-нибудь. — СОВ точно есть, — уверенно заявил парень. Драко фыркнула: — Вторые в рейтинге, да. Но не ЖАБА. — Это вообще неважно. — Может быть. Но... — Малфой замялась, рассеянно играясь с одной из косичек, и Гермес даже не дышал, боясь спугнуть момент откровения. — Можно ли считать себя по-настоящему профи в чем-либо, не получая непредвзятой оценки? Ого. Драко сомневается в себе? Если бы не гуляющее по жилам зелье, Грейнджер грохнулся бы в обморок на месте от переизбытка чувств. Новый факт встроился в пазл, и Гермес будто заново запустил электрическую цепь — с момента знакомства и до текущей секунды ток под воздействием добавленного компонента пошел в другом направлении. Гордая. Амбициозная. Попавшая в место, где она вдруг перестала быть лучшей. Державшая лицо холодным, что бы ни происходило, пытающаяся самоутвердиться так, как умела. Терпящая поражение раз за разом, неуверенная, но упорно продолжавшая гнуть свою линию. Если абстрагироваться от методов, Драко всё это время была сильной личностью. Надо же. Грейнджеру удалось найти слова: — Можно найти объективные критерии и оценивать себя самостоятельно. Я часто так делаю. Да и в целом я к себе чересчур строг. — И такой вывод ты сделал, опираясь на объективные критерии строгости? — Малфой мягко улыбнулась, чуть повернувшись. — Не только, — Гермес вернул улыбку, — мне так постоянно говорят. — И ты этому доверяешь? — Драко, казалось, искренне ждала ответа. Грейнджер решил играть ва-банк, являя собственную уязвимость: — Я по натуре очень легко доверяю любой критике в свой адрес. Пришлось много работать, чтобы прекратить это делать. — Прости меня. Шатен ошалело моргнул. Блондинка смотрела куда-то вниз, на свои сцепленные пальцы. Спокойное лицо и нервное постукивание костяшек подушечками. Без переходов. У прозрачного параллелепипеда в холле тира. Драко опять мешает карты. — За что? — не то чтобы Гермес не понимал, что имеет в виду Малфой, но ему необходимо было знать наверняка. — За всё, — просто ответила та. Пальцы прекратили своё движение. — За то, что делала... И что не сделала. Грейнджер сунул кисти в карманы брюк, чтобы скрыть обуявшую мелкую дрожь, и мягким шепотом сообщил: — Если бы я тебя не простил, меня бы тут не было. — Но мне было нужно это сказать, — зло зашипела Драко, скрещивая руки на груди. Как там говорил Альберт нынче, не сопротивляться позывам? Парень не был уверен, что речь шла именно про такие позывы, но хуже он не должен сделать. Гермес, сглотнув и коротко удостоверившись, что конечности не дергаются, осторожно откинул платиновую косу, чтобы видеть больше лица девушки, и всё так же бархатно, но твердо сказал: — Я понимаю. Я простил тебя. Давай представим, что это всё творила какая-то мелкая язва Малфой, а я сейчас... — да договаривай уже! — на свидании с чудесной красавицей Драко. — Это один и тот же человек, — бесцветно. — Не-а, — Грейнджер улыбнулся. — Совсем нет. Иногда со стороны виднее, знаешь. Раз уж мы заговорили об объективности... «Ох, Мерлин, сохрани конечности!» — мысленно попросил парень, аккуратно касаясь локтя Драко и продолжая негромко: — Объективно — пошла бы Малфой образца хотя бы третьего курса добровольно в маггловский тир с магглорожденным волшебником не с целью реализации какого-нибудь хитроумного плана? — Нет. — Вот именно. Хочешь ещё доказательств? — Грейнджер рассматривал порозовевшие уши и часть заметных родинок над бровью. — Нет, я... Я уловила суть, — и дальше Драко одним своим шепотом выбила остатки почвы из-под ног: — Спасибо. — Всегда к твоим услугам, — прозвучало слишком серьёзно. Да и плевать, впрочем — потому что уже успело стать правдой. Гермес робко скользнул ладонью по предплечью девушки, обхватывая самые кончики её пальцев, и попытался разрядить обстановку: — С чего хочешь начать? Я бы рекомендовал познакомиться с пневматикой, а потом можно и позариться на что-то побольше. — Насколько больше? — Малфой лукаво покосилась в ответ. Ни тени смятения в чертах. Ему бы такой уровень владения собой. — Ну... — Грейнджер, неохотно выпуская из хватки девичью лапку, прикинув, развел руки в стороны примерно на метр, — вот такие. — Сейчас хочу! — капризно вздернула нос блондинка. — Предупреждаю: они ещё и тяжёлые, — Гермес поднял бровь. — Плевать, — губы Драко растянулись в ужасающей ухмылке, — веди. — Как пожелает леди, — шутливо отсалютовал шатен, расправляя плечи. «И ведь это — только начало», — воодушевленно подумал Грейнджер, по-мазохистски наслаждаясь разгорающимся пожаром в глубине грудной клетки. Храни Господь предусмотрительность,..