11.2. Хрестоматийный хороший парень

Гермес не смеялся. Не смеялся. Не... — Я прострелю тебе колено, если продолжишь так лыбиться, — ощетинилась Малфой, снимая жёлтые наушники. — Не прострелишь, — Гермес надеялся, что у него получилось замаскировать смешок под кашель. — У тебя палец очень далеко от спуска. Грейнджер с десяток минут наблюдал за гордой блондинкой, решившей освоить винтовку самостоятельно, незаметно сжимая палочку в кармане. Мало ли. — Я его найду и прострелю тебе колено! — Гермес не очень понял, в какой момент злобные девушки с подпрыгивающими косами и огнестрелом в руках стали выглядеть для него умилительно, но — факт. — Хорошо, — покорно согласился парень. — Может, позволишь мне научить тебя правильно держать оружие, чтобы ты смогла прострелить мне всё, что пожелаешь? — Что я, не разберусь с какой-то немагической игрушкой? — надменно приподняла подбородок Малфой. — Если ты освоил в детстве, у меня подавно получится. — Не совсем в детстве, это раз. Два — я ходил несколько лет, хоть и с перерывами, и у меня был учитель, — терпеливо пояснил Гермес. Терпение постепенно кончалось: у шатена адски чесались руки проверить собственную меткость. Драко, пыхтя и пытаясь упереть приклад — абсолютно не так, как надо, — ядовито осведомилась: — И когда попадать начал? — Семь из десяти с тридцати метров на первом занятии, — Грейнджер улыбнулся. — У меня отец фанат. На охоту возил. Правда, зверей мне было ужасно жалко, но бутылки вдребезги разбивать обожал. Гермес хрустнул суставами пальцев и на опережение сменил тему: — Драко, не упрямься, пожалуйста. Дай мне помочь. — Ладно, — неохотно проговорила блондинка, опуская винтовку стволом вниз. — Что нужно делать? Всё идёт по плану. Да, шатен планировал следующую часть. Да, ему немного стыдно. — Будет проще, если я стану позади и направлю твои руки, — равнодушно предложил Гермес, скрестив в кармане средний и указательный палец. — Разрешишь? — Фиг с тобой, — раздраженно бросила Малфой, — я хочу разнести всё тут в щепки! — Мишень, ты хотела сказать, — сурово поправил парень, подходя к Драко со спины. — Да, да, мишень. — Малфой, судя по тону, закатила глаза. Грейнджер глубоко вздохнул и наложил заглушающее заклинание, не вынимая палочку — можно будет пустить пулю, не калеча уши. Сместился чуть левее, не обнимая, но находясь достаточно близко, чтобы удобнее... ставить девушку по нормам, разумеется. Гермес Джонатан Грейнджер — исключительно благовоспитанный юноша. — Первое — стойка. Ноги на ширине плеч, — его пальцы мягко нажали на её бедро, поправляя положение. — Вес тела чуть вперёд, колени расслаблены. Представь, что ты кошка, готовая к прыжку. Драко, скривившись, попыталась скопировать позу. Получалось неестественно и зажато. — Второе — хват. Левой рукой держи вот тут — это называется «цевье», — как можно дальше вперёд. Не прижимай к себе. Правая — на рукоятке. Большой палец вот так, вдоль ствола. Пальцы парня скользнули по её костяшкам, поправляя хват. По-деловому. Ничего лишнего. Эти холодные руки так хотелось согреть. Грейнджер, напрягая стремящееся плотно прижаться тело, продолжил: — Третье — упор. Приклад — сюда, — он аккуратно нажал большим пальцем ей в ямочку между ключицей и плечом и довольно хмыкнул, заметив дрогнувшее горло. — Плечо расслабь. Щёку прижми к прикладу. Смотри через прицел. Драко, кряхтя, попыталась вжаться в винтовку. Всё её тело напряглось в неудобной, но уже осмысленной позе. — Так, хорошо, — одобрительно прошептал Грейнджер. Его выдохи шевелили тонкие волоски рядом с ухом, и парень запоздало осознал, что ему не стоило придвигаться настолько близко: это было по-настоящему мучительно. — Теперь самое главное. На выдохе, в самой нижней точке, когда тело максимально расслаблено — плавно, без рывка, нажимай на спуск. Палец Драко лег на холодную металлическую скобу. Затаив дыхание, блондинка надавила пальцем. Грейнджер шепотом вставил: — Требуется усилие побольше. Не торопись. — Меня бесит твое спокойствие. Где смущенно лопочущий Грейнджер? — Я поступил бы совсем глупо, если бы нарушил обещание на первом же свидании, не находишь? — Гермес тихо хмыкнул и более мрачным тоном добавил. — Нельзя быть идеальным во всём, увы. — Ты серьезно закинулся валерианой? — Драко даже голову повернула. — Смущенный лепет был сегодня? Вот тебе и ответ, — Гермес оперся рукой справа от блондинки и лукаво скомандовал. — Огонь, мисс Малфой! Она шумно выдохнула. Грейнджер внимательно следил за напряжёнными кистями и линией выстрела. Из-за точечно наложенного заглушающего Гермес опознал успех по глухому хлопку. Драко ощутимо качнуло назад, и Грейнджер придержал девушку за локоть. Прищурившись, прокомментировал: — Не уверен, но куда-то ты точно попала. — Что это было? — возбужденно, с тихим вздохом и счастливым блеском в серых глазах. — Отдача. Противоположный по направлению импульс. Выброс пули и пороховых газов создаёт... Кхм, извини, — остановил себя шатен, заметив приподнятую бровь, и виновато повел плечами. — Дальше сама? Малфой резко дёрнула головой в сторону и небрежно бросила: — Можешь проконтролировать ещё немного, если беспокоишься. — Я не... — начал было Гермес, но, заметив порозовевшие ушки, мягко улыбнулся и сильнее вдавил руку в стол, чтобы справиться с головокружением. — Окей. Неужели он настолько удачлив, что... Впрочем, рано.

***

Драко была настолько же счастливой, насколько и уставшей. Мышцы, хоть и привычные к физической нагрузке, не были приспособлены для метания топора, плечо болело от «противоположных импульсов», прическа держалась в идеальном порядке только благодаря заклинаниям, но это того стоило. Малфой было весело. Девушка даже в какой-то момент совсем забыла, что она, вообще-то, на свидании, а не просто развлекается с новым знакомым. Гермес снова и снова доказывал свою наблюдательность: Драко, без преувеличений, не могла жить без ощущения мощи в руках. Это, судя по всему, останется с ней навсегда, вне зависимости от количества посещений кабинета мозгоправа. Поэтому возможность «начинить свинцом», как назвал это шатен совершенно безвкусной пародией на бас, несколько человеческих фигур, при этом никого не убивая, была использована по максимуму. Грейнджер, видимо, сам того не ведая, филигранно держал баланс между вежливой дистанцией и ненавязчивым контактом, и, Салазар, Драко несколько раз терялась, не зная, как ей реагировать. Ну не было никогда такого, к примеру, чтобы кто-то, едва касаясь, поправлял малость задравшийся левый рукав её топа, не делая на этом никакого акцента. Ни одного лишнего взгляда, слова или жеста — обыденное действие. Это расхолаживало. Расслабляло. Напоминало давно забытое чувство полной безопасности — когда кто-то большой и сильный окутывает тебя заботой, как коконом, и тебе не нужно беспокоиться о чем-либо вообще, потому что ты в любом случае будешь всецело принятым и защищённым. И это только первое свидание, а Драко уже... Поражена. Просто поражена и благодарна. И, ладно, закусывала губу, когда Грейнджер, со знанием покручивая в руках пневматический пистолет, почти не целясь, отдавал весь магазин в мишень — и всё в десятку. И самодовольно улыбался сам себе — коротко и опасно. Меткий стрелок Гермес Грейнджер и уверенный в себе мужчина Гермес Грейнджер — вот он, улов за сегодняшний день. — Какое у тебя среднее имя? — повисшее между ними молчание, пока шатен выводил Малфой из тира, не было гнетущим, но Драко стало любопытно. — Джонатан, — мгновенно ответил парень. — А что? — Гермес Джонатан Грейнджер, — прокатила по языку Драко, игнорируя вопрос. — Звучит. — Мог бы быть Гермес Джонатан Эдвард Джин Грейнджер, — Гермес хмыкнул. — Но родители вовремя одумались. — Если я снова задам тебе какой-то вопрос про них, ты поспешишь увести обсуждение в другую сторону, так? — попробуем прямоту. Грейнджер сунул руки в карманы брюк: — Да. Как тебе мысль тему текущего положения семей обходить стороной? Пока что. — Поддерживаю, — Малфой, несмотря на пронзившие обрывки воспоминаний, усмехнулась. — С тобой очень легко договориться. — Это — мое конкурентное преимущество, — Гермес весело подмигнул и протянул ладонь. — Время второй и финальной точки нашего вечера. Драко приняла руку. Горячую. Надежную. «Я слишком быстро стала тебе доверять», — Малфой так и подмывало предъявить обвинение прямо сейчас. Но она предъявит позже — если это доверие будет нарушено. Интуиция шептала, что этого никогда не произойдет. Ох, Мерлин. Через толчок в районе пупка место действия изменилось на продуваемое хлесткими порывами ветра, — что, впрочем, мгновенно прекратилось, — пространство с решетчатым полом и чёрными арками квадратом, с полным обзором на самый что ни на есть исторический центр Лондона. Ровно посредине — огромная конструкция, оказавшаяся при осмотре фонарём. — Ты привёл меня... — В башню Елизаветы, да, — Грейнджер улыбался. — Самая вершина — фонарь Айртона. — Сюда нельзя аппарировать, купол стоит, — вид был потрясающим, однако у Драко получилось соблюсти подозрительную интонацию. — Мы и не аппарировали, — невозмутимо отозвался Грейнджер, вовсю размахивая палочкой и левитируя откуда-то из угла мягкий серый диван, по пути увеличившийся в размерах, подушки, несколько пледов и прямоугольный стол. — Мы трансгрессировали в ближайшую разрешенную законом область и своими измученными ногами забрались на самый верх. — Злоупотребление знакомствами? — догадалась девушка, не отводя взгляд от уверенных движений жилистых рук. — Нет, что ты, — Грейнджер, чуть нахмурившись, по какой-то понятной только ему логике размещал вышеупомянутые предметы на диване и столешнице. — Никакого злоупотребления — нельзя, я думаю, назвать прямо-таки злоупотреблением первый случай за семь лет. — И впрямь — всего лишь свидание в ночи на охраняемом маггловском историческом объекте, — съязвила Малфой, удобно усаживаясь у подлокотника. Гермес и тут явно подумал об уважительной дистанции — софа была достаточно длинной и широкой, чтобы они могли с комфортом разместиться, не касаясь друг друга в принципе. Или чтобы совершать прямо противоположное. — А ты романтик, оказывается, — произнесла Драко, растягивая слова и неаристократично, но необходимо подпирая щеку ладонью. — Темнеющее небо, вид на Лондон и звезды. — Есть немного, — Гермес аккуратно поставил на пол рядом с собой плетеную корзину и, подтянув брюки, сел на другом конце дивана. — Нестареющая классика. К тому же, я уверен, такой комбинации на вершине башни Елизаветы у тебя ещё не было. — И теперь, по всем правилам, ты будешь меня кормить, — Драко наблюдала, как Грейнджер, подтащив стол ближе к себе, достаёт из корзинки обтянутые плёнкой тарелки. — М-гм, — рассеянно подтвердил шатен, осторожно разворачивая блюда и внимательно их оглядывая. — Очень рискую, конечно, но, думаю, попал. Сегодня в меню... Сейчас-сейчас, вспомню дословно... Салат из запечённой утиной грудки с карамелизированными грушами, листом шпината и каплей винного соуса, тарталетки с козьим сыром, медом и розмарином, на десерт — клубника в шоколаде с мятой, — Гермес поднял взгляд. — Соответствует твоему изысканному вкусу? — Ты всегда так готовишься? — полюбопытствовала Малфой. — Сложно сказать, — после паузы ответил Гермес, минимально сервируя стол. — Самым правильным будет «мне никогда не приходилось так стараться». Все хотели в ресторан или кафе, а вторые свидания... — Грейнджер осекся и буркнул, — неважно. — Не случались, ты хотел сказать, — Драко ехидно приподняла бровь. — Давай дядя Гермес научит тебя нормам общения, — съязвил шатен, доставая бутылку красного сухого, коробку с апельсиновым соком и бокалы. — «Неважно» в качестве ответа на вопрос... Блондинка весело фыркнула на шпильку. — Что-то, получается, с тобой не так, — Малфой продолжала насмешливо изгибать бровь, однако сказанное было сугубо практическим. Это действительно казалось очень странным: Гермес... мил, если уж откровенно. Сообразительный заботливый молодой человек. С учётом навыков — и от маньяков отобьет, и сказку на ночь расскажет. Девушки, зачастую, бывают дурами, но вряд ли настолько, чтобы ни одна не захотела повторить встречу. Грейнджер закусил щеку, наливая вино (не самое плохое, к слову) в бокал. Отставил бутылку, открутил крышку пакета с соком, наполнил второй и только после ответил: — Видимо, да. — На этом моменте стоит всё отрицать, если что, — Малфой приняла протянутое вино и, принюхавшись, удовлетворенно кивнула. — Если ты сразу вываливаешь все свои недостатки — это признак глубоко неуверенного в себе человека. — Я не вываливаю. Я просто честен. — Гермес пожал плечами и тут же хмыкнул. — Ты серьезно даешь мне советы по общению с девушками? Сейчас? — Может, я внутри тоже очень люблю учить людей жизни, — парировала Драко, наклоняя голову вбок. — Сделай поправку в своём плане обучения, пожалуйста, — Грейнджер лукаво сверкнул глазами. — Скорректируй материал под одну конкретную колючую блондинку. — А если я не захочу? — загадочно улыбнулась Драко. — Тогда я буду, как перцептрон, косячить, делать выводы и совершенствоваться, — серьезно заявил парень и неловко добавил, — пока тебе это будет нужно. Мерлин и Моргана. Нежность. Точно она. Драко всегда считала своим типажом властных мужчин, страстных и умеющих в широкие жесты — отдельным удовольствием было ломать их в постели, заставляя выполнять любые её капризы. Однако... Гермес не будет таким. Он будет добродушно общаться с Миппи. Он напомнит ей вовремя пообедать. Он будет сыпать непонятными маггловскими терминами, срываться на лекции и сам же себя останавливать, зная, что Малфой может не понравиться. Он — хрестоматийный хороший парень. Без лишних драм, эмоциональных качелей, зрелый и надежный, как скала. — Я буду срывать на тебе свою злость, — ехидный тон не удался. — Я знаю, — Гермес мягко улыбнулся, придвигаясь чуть ближе. — Мне нужно много времени в тишине. — Я не потревожу. — Я истерична. — Я справлюсь. — У меня нет опыта длительных отношений. — У меня тоже, — бедро парня теперь практически касалось её бедра. — Я могу тебя сломать, — несмотря на расстояние, казалось, что его спокойные, тёплые глаза заслонили собой весь мир. — Попытайся, — Гермес усмехнулся. — Я... боюсь того, что происходит, — жарко. И холодно. И снова жарко. Лихорадочно. — И я, — шатен, сглотнув, опустил взгляд на её губы, но резко отвернулся, потирая шею. — Я не хочу испортить... это. Что бы это ни было. — Не испортишь, — Малфой удивилась уверенности в своём голосе. — А вот я — могу. — Оттолкнув, испугавшись ещё сильнее? — Да, — горло сжалось. Уязвимость. Вот, что такое стабильные моногамные отношения для Драко Малфой. Больная ролевая модель семьи. Воспитание. Круг общения, всю жизнь состоявший из таких же — расчетливых и скованных. Впитанное с молоком матери правило — не давать никому узнать себя целиком. А с ним так будет нельзя. Гермес будет копать, раз за разом биться в стены, чтобы, что-то отыскав... Принять? Грейнджер вновь медленно повернулся к ней. Положил локоть на спинку, немного склоняясь. Между ними — его рука, с немного поблекшей тату, и Малфой поймала себя на желании провести по ломаным линиям, плотно лежащим друг рядом с другом, составляющим абстрактный повторяющийся узор. Опускающиеся сумерки искажали черты чужого лица, делая его незнакомым. Гермес членораздельно и твердо произнёс: — Я не берусь в данный момент обещать тебе долго и счастливо. Люди имеют свойство меняться и, может, лет через десять мы станем принципиально другими. Но я могу поклясться, что ты всегда будешь свободна уйти. Если ты почувствуешь, что тебе всё... это больше не нужно — я не стану держать. Мстить. Пользоваться твоими слабостями, — Грейнджер дёрнул краешек губ в странном подобии улыбки. — Если, разумеется, ты не начнешь подобную игру первой. Здесь я буду обязан контратаковать. Немного помолчав и нервно шевеля пальцами, парень сказал тише: — Решение всегда будет за тобой. — Думаю, именно поэтому у тебя и не было вторых свиданий, — в носу почему-то защипало, но Драко почти безупречно ухмыльнулась. — Женщины в большинстве ждут решений от мужчин, особенно по таким вопросам. Напористости, знаешь. — Очень тонкая грань. Я выбрал к ней приближаться с осторожностью. Не хочу даже допускать мысли, что я оказываю давление. — То есть мне первой нужно поцеловать тебя? — поддела Малфой, полностью взяв себя в руки. Успокоительное, видимо, заканчивало своё действие, потому что шатен глупо моргнул и самую малость покраснел. — Верно, — просипел Гермес, смотря куда-то в район коленей Малфой. Кашлянув, Грейнджер выпрямился и преувеличенно бодро махнул рукой в сторону стола: — Попробуешь что-нибудь? Физическая активность была небольшой, да и время позднее, но здесь ничего принципиально тяжелого. Непритязательно. Аккуратно. Не вредя. Было время, когда Драко высокомерно подумала бы, что завела себе личного раба, послушного и на всё готового. Сколько перспектив открывается, когда в твоей власти оказывается Золотой мальчик — друг Избранного и министра магии, владелец Ордена Мерлина, общепризнанный герой войны и ярчайший волшебник своего поколения! Но годы работы над собой давали свои плоды: Малфой теперь не видела в этом признаков малодушия или слабости. Она могла смотреть вглубь — туда, где гордость и мощь отступают под натиском железных моральных принципов. И он всегда таким был. Захотелось засмеяться — радостно и от души, как в детстве, попрыгать на диване и попытаться обнять маленькими ладонями целый свет. Но Драко лишь тепло улыбнулась: — Салат выглядит аппетитно.

***

Они говорили, говорили и говорили. Салат едва ли был съеден наполовину, вино пригублено и отставлено в сторону, и Драко даже, сняв лодочки, поджала под себя ноги и разрешила набросить на нижнюю часть тела тонкий пушистый плед. Больше, конечно, разглагольствовал Грейнджер, охотно отвечая на самые нетривиальные вопросы девушки. Лишь иногда сжимал губы в тонкую линию и вежливо указывал, что пока не готов об этом поведать. И Малфой не давила — она сама не была готова открыться хотя бы вполовину так, как Гермес. Тем не менее, создавалось впечатление, что, скажи она, что её любимым развлечением является расчленение белок, Грейнджер всего-навсего неодобрительно покачает головой, выдаст проповедь о необходимости оберегать природу и задаст уточняющий вопрос о методах препарирования. Гермес в какой-то момент сполз по спинке дивана, поставив бокал с соком на грудь, и, активно жестикулируя одной рукой, пустился в рассуждения о целесообразности деления студентов Хогвартса на факультеты. И эта тема оказалась настолько спорной, что Малфой, незаметно в процессе обсуждения переместившись вплотную к парню, с силой впечатала ему ладонь в рот с грозным: — Хватит меня перебивать, я же не договорила! Гермес странно булькнул и округлившимися глазами посмотрел на девушку. — Вот так и будешь сидеть теперь, — Малфой довольно ухмыльнулась. — Буду отучать тебя так вести диалоги. В общем... Драко не смогла закончить фразу. Она осознала своё положение в пространстве. Бедро впечатано в его плечо. Пальцы правой руки крепко вцепились в волосы около лба, удерживая голову в одном положении. Пальцы левой — прямо на губах. Сухих и слегка шершавых. Настроение по щелчку переменилось. Карие радужки шатена стали темнее, глубже. Горячие выдохи согревали её кисть. Малфой замерла, как кошка, застигнутая за шалостью. Надо что-то делать. «Мы её теряем», — констатировал внутренний голос. — «Он убивает в нас раскованную императрицу. Ты покрасней ещё, ага». «Я сейчас не императрица», — прохныкала так недальновидно расслабившаяся Драко. «Так вперёд, становись ею», — голос был ядовит и неумолим. — «Чем скорее, тем лучше». И Малфой, согласившись, начала вновь выстраивать ментальный барьер — рождение маленького солнца в груди совершенно не вписывалось в её планы. Однако она не успела. Пальцы Грейнджера накрыли её собственные. Отведя их на сантиметр вверх, шатен уже сознательно коснулся ладони губами, прикрывая глаза. И задержал. Воздуха стало не хватать. Опять вот такое вот. Чувственное. Неприкрытый жест чистой симпатии. «Может ли такое быть, мисс Малфой», — любезно воспроизвело подсознание последний поход к доктору Уоррену, — «что вы не считаете себя достойной чего-то, простите за такое упрощение, доброго?» Тогда она затруднялась с ответом. Но целитель разума, как и всегда, зрил в корень — каждая клетка Драко вопила: «Это всё не для меня!» Невыносимо. Блондинка выдернула руку из чужой лёгкой хватки и отстранилась, будто обожглась, успокаивая сердцебиение. — Прости, я не должен был, — хмуро извинился Гермес. — Всё в порядке? — Да, ты не должен был. И да, всё в порядке, — полуправда. — Я, эм, могу что-то сделать? — краем глаза Малфой видела, что парень не приближался. Лишь сменил позу, усаживаясь ровно. — Помолчать. И передать мне вино, — Драко требовательно протянула руку. Знакомый лёд постепенно сковывал неприятно трепыхающееся сердце. Ножка бокала легла в ладонь, а шатен послушно безмолвствовал, опираясь локтями на колени и мерно постукивая пяткой. Зажженный с наступлением тьмы круглый фонарик мягко освещал остатки ужина. Холода всё ещё не было — или Грейнджер очень постарался с согревающими чарами, или он умудрялся незаметно обновлять их. Как и чары против ветра. Как и заглушающие — звон колокола превращался в едва уловимый гул. Звезды, немногочисленные, но яркие, сияли на небосводе, и, если подытожить, место для продолжения свидания было подобрано оригинально. Проглотив кисловатую жидкость, Малфой фыркнула: — В следующий раз вино беру на себя. Гермес с тихим выдохом опустил голову и облегченно выдавил: — Как пожелаешь. — На чём я остановилась? — Драко театрально постучала пальцем по подбородку. — Ах, да — попытайся представить себе сосуществующих семь лет в одном помещении отпрысков чистокровных семейств и бесхребетных любителей покопаться в земле...

***

Iris — Goo Goo Dolls — And all I can taste is this moment... — негромко напевал Гермес, перекатывая голову по подлокотнику дивана и дергая ступней в такт. Подушки и пледы были убраны, корзинка ждала отбытия, и о том, что этим вечером фонарь Айртона стал свидетелем чего-то удивительного, говорили только стол, мягкая мебель и сам Гермес. Он чуть было всё не запорол — вопреки утверждению Драко. Сам парень не считал, что перешёл черту. Нет, не совсем так: Грейнджер не слишком понимал, почему касания к рукам или к волосам были допустимы, а этот недопоцелуй — нет. Нельзя — значит, нельзя, естественно. Просто непонятно. А Гермес очень не любил не понимать. — And I don't want the world to see me... — Грейнджер потянулся, прикрывая глаза. Напугал ли он её? Чем? Или ей просто стало неприятно, потому что это — он? Она после сказала, что всё в порядке, и они продолжили беседовать, не прерываясь, словно никто из них никогда не встречал человека интереснее. Шатену, как минимум, точно было невероятно увлекательно. Малфой подыскивала четкие аргументы, со своей, такой другой, точки зрения, и Гермес даже в какой-то момент не смог ей ничем возразить, досадливо вскидывая руки и признавая поражение. Она так улыбалась, вздернув нос, что Грейнджер сразу заулыбался в ответ, несмотря на посрамленную в дебатах честь. — When everything's made to be broken... — вспомнилось почему-то. Хотя лирический мотив песни прекрасно подходил сегодняшнему дню. И всё же чувствовалось, что Драко вновь закрылась. Не такие переливистые интонации. Большая скованность жестов. Не совсем, нет, достигнутый комфорт в общении сохранялся, но... Не так. Я боюсь того, что происходит. Так она сказала. У неё были мужчины, но не было отношений. Вероятно, она никогда и никого не подпускала достаточно близко — не к телу, а к сердцу. Получается, её напугало не само действие, а то, как оно откликнулось в ней? Если абстрагироваться от персоналий, это вполне логично. Если не абстрагироваться — Гермес и рассчитывать не смел на что-то настолько сильное в его адрес, что холодная леди Малфой так поспешно увеличила дистанцию. И всё же она не против продолжения встреч — более того, Грейнджеру досталась теплая, хоть и малость грустная, усмешка и безапелляционное: «Жду смс по поводу следующего места». А после девушка аппарировала, красиво откинув косы за спину. Как много она держала внутри себя? Давила, не показывала никому, переживая, как придется? «Очень на кого-то похоже, да?» — протянул мысленный собеседник. «А кому я расскажу?», — откликнулся Грейнджер. — «Да и зачем — все или и так всё слышали, или им и не стоит знать». «И почему у тебя вопросы к тому, что она поступает так же?» — Потому что я — это я, — вслух ответил шатен. — Мне по половым признакам положено. «Потому мужчины и живут меньше. От разрыва сердца умирают лет в пятьдесят», — ехидные интонации Малфой ни с кем нельзя было спутать. Шатен улыбнулся. Да, она бы точно так сказала. Колючая, заводящаяся с полоборота, насмешливая ведьма. Упрямая гордячка. Которая пару раз сегодня, не сдержав удовольствия в тире, радостно хлопала в ладоши. Такая милая. Гермес глубоко задышал, упрашивая стучащий комок в горле вернуться на своё законное место. — I just want you to know who I am, — почти дотянул ноту. Он точно будет засыпать сегодня, по-идиотски лыбясь. Хотелось бы верить, что не он один.