Глава 10

Спустя два дня после того, как Драко рассказал о Грейнджер, Поттер сидел за его столом с бесстрастным выражением лица, но приподнятыми бровями. Драко вздохнул и отложил перо. — Да? Поджав губы, Поттер пролистал записи на столе Драко. — Над чем ты работаешь? — Над отчётом, — выдохнул он. — И это не имеет никакого отношения к делу. — Ладно, хорошо, — огрызнулся Поттер, — но ты должен что-то сделать в ближайшее время. По крайней мере, расскажи ей. — Я не разговаривал с ней с понедельника, — Драко был не в настроении разбираться с дерьмом Поттера: уже второй час голова раскалывалась от боли — практически с начала рабочего дня — а отчёт, над которым он работал, был в лучшем случае утомительным. — И когда я это сделаю, ты узнаешь об этом первым. Поттер ничего не ответил, только хмыкнул, на мгновение прислонившись к стене у рабочего места Драко. — Возможно, я немного подсмотрел. Медицинские записи некоей Мелоди Саймон. Драко вскинул бровь. — Ты что? Ты разговаривал с её врачами или что-то в этом роде? — Не совсем, — Поттер отвёл взгляд, его лицо скривилось, и Драко тяжело вздохнул. — Впрочем ты и сам не являешься образцом нравственности в наши дни, так что не морочь мне голову. Я просто открыл парочку дверей — ничего особенного. Уткнувшись лицом в ладони, Драко покачал головой. — Ты украл конфиденциальные записи. — Как и ты, — напомнил ему Поттер. — Я изучал открытое дело. Я действующий сотрудник отдела авроров, — Драко сжал челюсти, шумно выдохнув. — Прекрасно. И что же ты нашёл? Поттер протянул папку, и, несмотря на раздражение, Драко почувствовал, как в нём разгорается любопытство. Но аврор нахмурился, и меж бровей у него залегла морщинка. — Не так уж много, если честно. Куча неврологических научных терминов, которые не укладываются у меня в голове, однако известно, что первичные обследования Гермионы проводились в Брисбене, где живут её родители. Нет никаких записей о том, что кто-то был рядом с ней в момент, когда она очнулась, так что... — Значит, она была одна, когда это случилось? — спросил Драко, сведя брови. — Это не имеет никакого смысла, если она пыталась восстановить их память. — Разве что это просто не сработало, потому и не было зафиксировано, — заключил Поттер. — Или результаты обратного заклинания имели отложенное начало, — он снова нахмурился, перелистывая страницы. — Честно говоря, я не понимаю, почему вообще заклинание отрикошетило. Гермиона — самый блестящий и магически одарённый человек из всех, кого я знаю. Не могу представить, чтобы она просто ошиблась. — Я тоже об этом думал, — согласился Драко. — Но когда я разговаривал со специалистом по памяти, он предположил, что первоначальное извлечение воспоминаний могло вызвать какую-то побочную реакцию, в результате чего её расчёты для наложения обратного заклинания могли быть неверными. Они долго смотрели друг на друга. — Полагаю, это хорошая версия для рассмотрения, по крайней мере, пока мы не разузнаем больше, — он перевернул другую страницу. — Другая важная информация — аномальная активность мозга. Что бы это ни значило. Драко не имел ни малейшего представления о маггловской медицине. — В каком смысле аномальная? — В том смысле, что её мозг дико гиперактивен, — Поттер колебался, его губы подёргивались. — И не только в том смысле, что она всегда была немного сверхпродуктивной. Но как будто её мозг пытается что-то компенсировать. Побарабанив кончиками пальцев по столу, Драко обдумал эту мысль. — Как будто он перенапряжён? Делает больше, чем нужно? — Возможно, — лицо Поттера дрогнуло, зелёные глаза встретились с глазами Драко, и на его лице мелькнула уязвимость. — Думаешь, он пытается получить доступ к её старым воспоминаниям? Драко испустил долгий вздох. — Это всё предположения. — Конечно, это так, — отрезал Поттер, — но это всё, что у нас есть на данный момент. — Это вопрос к целителю, с которым я разговаривал во время своего первоначального расследования. Целитель Хаксли — его контактная информация есть в файле, который я дал тебе в понедельник. — Хорошо, — пробормотал Поттер, хватая перо со стола Драко и записывая имя на лист пергамента. — Я позабочусь об этом. А ты посмотри, что можешь сделать, чтобы расшевелить хоть что-то в памяти Гермионы. И, ради Мерлина, не причиняй ей боли. Сглотнув внезапный ком в горле, Драко скорчил гримасу. — Это никогда не входило в мои планы. — Я серьёзно, Малфой, — процедил Поттер. — Ты играешь в опасную игру. — Никакой игры, — пробормотал Драко. — Я же сказал, что хочу помочь ей. Хотя лицо Поттера немного смягчилось, он всё равно покачал головой. — Чем дольше ты будешь тянуть, скрывая от неё правду, тем хуже будет. — Думаешь, я этого не знаю? — он стиснул челюсти и уставился на стол. — Я хочу сказать ей правду, и если она больше никогда не захочет меня видеть, так тому и быть. Но я не могу просто взять и рассказать ей всё, не так ли? — на мгновение они уставились друг на друга, пока в голове Драко плясала идея — просто выложить всё как есть и будь что будет. — Она подумает, что я чёртов сумасшедший, Поттер. — Возможно, ты прав, — наконец согласился Поттер. — Мерлин, я бы хотел, чтобы у нас было больше информации, но это только начало. Я свяжусь с Хаксли, а ты поговори с Гермионой. Хотя бы для начала скажи ей, что она училась с нами в школе или что-то типа того. Я ещё не придумал, как лучше обратиться к Робардсу с этим, но мне придётся внести некоторые изменения в её дело. Драко пожевал нижнюю губу. — Хорошо. Сообщи мне, если что-то узнаешь. — Конечно. И ты. Поттер покинул его рабочее место, а Драко ещё долго смотрел ему вслед; его сердце тревожно билось в груди. Он знал, что Поттер прав, но, Мерлин, он не знал, как затронуть эту тему так, чтобы Грейнджер на него не обиделась. А если она откажется с ним разговаривать, это создаст проблемы в разрешении ситуации. Ему нужно что-то придумать.

***

Драко отличался особой щепетильностью. Он должен был рассмотреть ситуацию со всех сторон, взвесить все за и против, прежде чем принять решение или начать действовать. Поттеру — гриффиндорцу — было достаточно просто потребовать от Драко рассказать ей, что они были знакомы в школе, — но Драко был не из тех, кто действует необдуманно. Если бы он сказал Грейнджер, что они были знакомы в детстве, её бы ранил тот факт, что он не сказал об этом раньше, когда она обнажила перед ним душу, поведав о своей ситуации. Или в любое другое время, когда они виделись. У Драко просто не было подходящего ответа. Всё, что он мог придумать, потенциально могло расстроить или причинить ей боль, и он не знал, как объяснить, что они буквально сражались по разные стороны баррикад во время войны, не напугав и не оттолкнув её при этом. Если Поттер хотел, чтобы они оставались у неё на хорошем счету, он не мог торопиться, не продумав всё до мелочей. Драко и так вёл себя более импульсивно, чем обычно, с тех пор как наткнулся на неё. Он знал — всегда об этом знал — что лучше не вводить её в заблуждение и не позволять верить, что между ними не было так много плохого в прошлом. В конце концов, раз уж дело дошло до сути, она заслуживала лучшего, чем утаивание правды. Даже если для неё это не будет иметь никакого смысла, поскольку, как Грейнджер уже сообщила ему, она не верит в магию. Но разговор о магии состоится позже — при условии, что этот не закончится так плохо, как он опасался. Драко уже почти час неотрывно смотрел на мобильный телефон, который лежал на тумбочке рядом с диваном. Теоретически он достаточно хорошо изучил принцип его работы, чтобы связаться с ней, хотя и нашёл его излишне сложным и громоздким в использовании. Всё, что ему нужно было сделать, — это нажать несколько кнопок, чтобы перейти к её имени, а затем ещё одну, чтобы позвонить. Но, Мерлин, он просто не мог этого сделать. С пугающей скоростью она ворвалась в его жизнь, в его мысли и эмоции. Как бы то ни было, Драко сам виноват, что оказался в такой ситуации из-за своих эгоистичных действий много лет назад. И если он действительно заботился о том, чтобы она обрела покой и счастье в своей жизни, то должен был сделать всё возможное, чтобы помочь ей восстановить память. Драко снова посмотрел на телефон и провёл влажными ладонями по грубой ткани джинсов. Когда он сделал движение в сторону проклятого устройства, то издало низкий, дребезжащий звук, и Драко вздрогнул от неожиданности. Маленькое окошко прибора засветилось, когда тот с грохотом ударился о стол. Глаза Драко широко распахнулись. Он ещё даже не прикоснулся к нему. Но он достаточно хорошо изучил инструкцию, чтобы понять, что это входящий звонок. Его сердце сжалось в груди: она словно прочитала его мысли. Телефон зазвонил снова, и Драко стал возиться с ним, нажимая большим пальцем на кнопку, чтобы подключиться. Уставившись на аппарат, он сосредоточился на своём дыхании, чтобы успокоиться, и выдохнул: — Привет. В трубке раздался мягкий голос Грейнджер. — Алло? Драко? Драко прищурился, глядя на устройство, затем прижал его к уху. — Алло, да, это он. Последовало короткое молчание, после чего она спросила: — Я не вовремя? — Нет, — пробормотал он, прочищая горло. — Вовсе нет. На самом деле, я как раз думал позвонить тебе. — О, — он услышал удивление в её голосе, прежде чем она рассмеялась. — Значит, вовремя. — Верно, — Драко сжал челюсти и нервно вскочил на ноги, чтобы пройтись по маленькой гостиной. — Всё в порядке? Наступила ещё одна пауза, достаточно долгая, чтобы Драко вытянул телефон перед собой и убедился, что он всё ещё подключен. Затем снова раздался её голос, немного мягче. — Наверное, я просто хотела услышать твой голос. Из его лёгких вырвался короткий вздох, а грудь напряглась при этих словах. — Ты в порядке, Мэл? Хочешь, чтобы я тебя где-нибудь встретил? — Нет, я в порядке. Уже поздно. Просто день выдался тяжёлый, — она помолчала немного, а потом добавила: — А как прошёл твой день? Расскажешь мне о нём? Опустившись обратно на диван, Драко вздохнул и кивнул сам себе. — Мой день прошёл нормально — ничего необычного, — он заколебался, но, когда она ничего не ответила, продолжил. — Мы с Поттером расследуем одно дело, но немного запутались в его деталях, и теперь он идёт по новому следу. Надеюсь, что скоро мы сможем решить этот вопрос. — Звучит неплохо, — пробормотала она. — Я уверена, что вы разберётесь. Её уверенность в нём была одновременно и шокирующей, и смущающей, ведь он не сделал ничего особенного, чтобы заслужить её. — После работы я навестил маму. Ей не лучше, но её сиделки сказали: то, что ей не становится хуже — уже хороший знак. — Рада это слышать. Драко улёгся на диван и подпёр голову подушкой. Взмахнув палочкой, он приглушил свет. — Хочешь поговорить о своём дне? Повисла пауза, но, наконец, она ответила: — В некоторые дни я просто борюсь с собой чуть больше, чем в остальные. Я задумываюсь о том, какой была моя жизнь раньше. О людях, с которыми я когда-то была близка. Каждый вздох, проходил сквозь лёгкие с усилием, как будто он не мог дышать по собственному желанию. Он открыл рот, чтобы заговорить, — чтобы произнести слова, которые должен был сказать. Но прежде чем он успел убедить себя, она продолжила. — Возможно, это прозвучит безумно, и, скорее всего, это неправда, но иногда я думаю: что, если я просто не была ни с кем настолько близка. Подумать только, прошло уже столько лет, а никто так и не попытался меня найти, — он услышал, как она резко вдохнула, а его глаза расширились и не мигали. — Может быть, я была просто холодной, самовлюблённой личностью, и никто не хотел со мной дружить. И у меня не было никого, кто бы заботился обо мне настолько, чтобы искать. — Это неправда, — прошептал Драко, чувствуя, как его сердце сжимается от этих слов. — Я знаю, что это неправда. — Откуда? Слова сорвались с его губ сами собой. — Потому что я знаю тебя, Мел. Ты яркая и красивая, и каждый раз, когда я вижу тебя, ты озаряешь комнату, — он сглотнул тугой ком, эмоции захлестнули его. — Даже если ты потеряла память, это не значит, что ты потеряла суть своей личности. И я не знаю, почему никто так и не нашёл тебя, но это никак не характеризует тебя. Я обещаю. По мере того как слова лились, Драко осознавал их правдивость. Сердце заколотилось в груди в быстром темпе, а наступившая тишина грозила поглотить его целиком. — Думаю, — вздохнула она, — это самое приятное, что мне когда-либо говорили, — раздался тихий смех. — По крайней мере, на моей памяти. Драко не смог сдержать улыбку. В ушах шумела кровь, пальцы крепко сжимали телефонную трубку. — Это правда. Никогда ещё он не был так сильно увлечён другим человеком. Он всегда держал свои мысли и эмоции глубоко в сердце, чтобы не испытывать боль и страдания, но по какой-то причине Грейнджер вытянула из него больше, чем, как ему казалось, он вообще способен дать. — Спасибо, Драко, — наконец тихо сказала она. — Я очень ценю это. — Мне жаль, что тебе приходится жить со всеми этими вопросами и сомнениями, — его веки затрепетали, и он продолжил: — Я верю, что ты получишь ответы, которые ищешь, и верю, что однажды к тебе вернётся память. — Откуда ты знаешь? От переполняющих эмоций у него заслезились глаза, и Драко плотно сжал веки. — У меня просто есть такое чувство. И я помогу тебе разобраться в этом, если хочешь. Последовавшее за этим молчание было удушающим, и он задался вопросом, видит ли она его насквозь: тонкого, как бумага, и зыбко колеблющегося в буре, которую он сам себе устроил. Когда она наконец ответила, он услышал в её голосе волнение. — Я очень рада, что встретила тебя. «Мерлин, ты не будешь», хотел сказать он. Он в равной степени хотел оттолкнуть её от себя и целовать вечно. Но страх внутри побуждал его отступить, пока он не причинил боль им обоим, потому что как она могла хотеть, чтобы он был рядом, когда узнает правду. Драко сжал уголки глаз кончиками пальцев. — Ты свободна завтра вечером? — Да. — Нам нужно встретиться, — продолжил он, не давая возможности себе струсить. По крайней мере, она заслуживала объяснений при личной встрече. — Я бы хотел увидеть тебя. — Хорошо. Когда? — В восемь. Восемь подойдёт? — его желудок скрутило, когда слова сорвались с губ, и в нём поселилась какая-то затаённая мука. — Да, восемь подойдёт, — пауза. — Драко, ты в порядке? Его голос смягчился. — Да, конечно, — сон стягивал его веки, напряжение ещё одного долгого дня настигало его. — Буду ждать с нетерпением. — Я тоже, — ответила она. Драко услышал, как она подавила зевок на другом конце линии, хотя ему хотелось бы продолжить разговор. — Тогда увидимся. Мы сможем обсудить детали завтра. — Хорошо. Спокойной ночи, Мелоди. — Сладких снов. В трубке раздался глухой сигнал. Нажав на кнопку, Драко на мгновение уставился на телефон, его сердце всё ещё колотилось в груди. Он уставился в потолок в затемнённой гостиной, гадая, что именно она подумает о нём, когда узнает правду.

***

— Итак? Ты говорил с Гермионой прошлой ночью? Драко поборол желание закатить глаза, когда Поттер подошёл к его столу. — У тебя что, никогда не бывает своей работы? — проворчал он, перелистывая несколько страниц отчёта. Помедлив, он поднял глаза, когда Поттер ничего не ответил. — Я говорил с ней. — И? Он тяжело вздохнул. — И я встречаюсь с ней сегодня вечером. Мерлин, Поттер, ты мог бы попытаться проявить хоть немного грёбаного терпения. — Я бы так и сделал, если бы верил, что ты дойдёшь до конца, — хмуро заявил Поттер. Скрестив руки на груди, он прислонился к стене. — Я думаю, ты боишься признаться, что лгал ей, потому что она может тебя бросить. Если ты не скажешь ей правду — это сделаю я: и я не стану смягчать ситуацию, как это делаешь ты. Драко бросил на него яростный взгляд. Но все возможные опровержения замерли на его губах. Он не лгал ей в открытую, но и не был искренен. И если быть честным, он действительно боялся, что Грейнджер уйдёт, когда узнает, что они были знакомы ещё в школе, а он не сказал ей об этом раньше. Проведя рукой по волосам, он выдохнул. — Как я уже говорил, я хочу помочь восстановить её память. И если ты считаешь, что некоторые подробности прошлого могут что-то изменить, то так тому и быть. Мерлин, ты был чертовски враждебен с тех пор, как я рассказал тебе о ней. — Она моя лучшая подруга, Малфой, — сузившиеся зелёные глаза смотрели на него в упор. — И она была важна для меня задолго до того, как ты решил заново к ней присмотреться. Всплеск адреналина пронзил его тело, и Драко ощетинился. — Если она была так важна, почему ты позволил её долбаному делу заглохнуть?! Было несправедливо обвинять в этом Поттера, который в то время только проходил обучение в Аврорате, но Драко было плевать на эти детали. Неважно, насколько они правдивы. Поттер хлопнул рукой по столу, по лицу прокатился гнев, и он злобно прошипел: — Это, блядь, не мне было решать, — так же быстро, как он вздрогнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. — Я умолял Робардса оставить команду, которая занималась этим, ясно? Но они не могут тратить ресурсы на расследование дела, по которому нет зацепок. И ты это знаешь. — Всё, что я знаю, — твёрдо сказал Драко, – это то, что случившееся с ней успело глубоко проникнуть в её мозг, и теперь она вынуждена годами решать эти проблемы, хотя если бы кто-то просто продолжал её искать, этого бы не произошло. Она была прямо здесь, в Лондоне, чёрт возьми! Он даже не знал, когда этот вопрос стал настолько важным, проник под самую его кожу, но после разговора с Грейнджер накануне вечером Драко был ещё больше заинтересован в том, чтобы помочь ей. И то, что Поттер бросил в его сторону обвинение, больно ранило. С силой сжав челюсть, Поттер уставился на него враждебным взглядом. Но в конце концов гнев сошёл с его лица. — Я знаю. Думаешь, я не корил себя с тех пор, как ты мне всё рассказал? Если бы я продолжал искать её — имел бы больше связей в разных местах, — мы, возможно, не оказались бы сейчас в этой блядской ситуации. Вскинув руки в примирительном жесте, Драко глубоко вздохнул. — Послушай. Мы не можем ничего изменить. Я же сказал тебе, что встречусь с ней сегодня вечером. Она нуждается в том, чтобы мы во всём разобрались, верно? Понимает она это или нет. И мы не сможем этого сделать, если будем вгрызаться друг другу в глотки. — Ладно, — пробормотал Поттер, покачав головой. — Ты прав. — Я знаю, что ты хочешь её вернуть. Выдохнув, Поттер кивнул. — Хочу. — И мы попробуем сделать это так, как договорились, — тихо сказал Драко, — и посмотрим, будет ли эффективным мягкое подталкивание. Я не хочу просить целителя насильно вытаскивать её воспоминания, если только это не последнее средство. — Верно, — Поттер опустил голову и испустил долгий вздох. — Да. Хорошо, — он отвернулся, вглядываясь в оживлённый центральный офис. — Тебе это не понравится, но Робардс говорил со мной сегодня утром. О тебе. Кровь застыла в жилах Драко. — Касательно чего? По лицу мужчины пробежало сожаление. — Твоих результатов — в симуляциях и тренировках. Судя по всему, в одном из твоих последних отчётов была упущена какая-то важная информация, и... Послушай, Малфой, я знаю, что тебе пришлось многое пережить. С твоей матерью и с этой ситуацией с Гермионой. Но он никому не даёт поблажек. Слова въедались в его мозг, коварные и угрожающие, но Драко сохранил безучастное выражение лица. — И что именно он сказал? — Что ты никогда не выйдешь на оперативные задания, если что-то не изменится, — со вздохом сказал Поттер. — В отделе нет места аврорам, которые не прошли практику. Сердце замерло и ухнуло в желудок, и Драко почувствовал внезапную тошноту. После всего случившегося он не мог представить, что его выгонят из программы. Он попытался вспомнить, что упустил в отчёте, но за последние две недели в его голове царила такая неразбериха, что он с трудом мог вспомнить детали. Гнев смешался с отчаянием в его груди, и он медленно втянул воздух. Во рту пересохло от слишком сильного сердцебиения. — Он выгоняет меня? — Он держит тебя на коротком поводке, — поправил Поттер, нахмурив брови. — Я пытался донести до него, что ты совершенствуешься. Мне нужно, чтобы ты это доказал. Скривив лицо, Драко потёр глаза. Не хватало только, чтобы ещё и это навалилось на всё остальное. Его работа оставалась стабильной, в то время как семья и личная жизнь находились в состоянии хаоса. — Ладно, — пробормотал он, проводя рукой по волосам. — Ладно. Спасибо, что предупредил меня. — Малфой… — начал Поттер. — Пожалуйста, — вздохнул Драко, — мне просто нужно несколько минут. — Хорошо, — оторвавшись от рабочего стола, Поттер ещё мгновение смотрел на него. — Мы всё уладим, да? Драко, не отрываясь, смотрел на свой стол. — Да. Когда Поттер удалился, оставив его в одиночестве, Драко попытался определить, какую из рушащихся опор своей жизни ему нужно починить в первую очередь.