Глава 11

Если бы Драко так грандиозно не облажался со всей этой ситуацией с Грейнджер, то был бы несомненно рад снова её увидеть. Она пригласила его в свою квартиру, и, хотя он испытывал некоторые сомнения по этому поводу, наверное, всё же было к лучшему, что этот разговор состоится не в общественном месте. Верный своему слову, данному Поттеру, он планировал рассказать ей правду — или хотя бы небольшую её часть, — и проверить, сможет ли это всколыхнуть хоть какие-то воспоминания. Но, Мерлин, если бы он не был так уверен, что всё закончится плохо. Она жила в небольшой квартире недалеко от кампуса Университета королевы Марии. Когда Драко прибыл по указанному ею адресу, он уже задыхался от волнения. Внутренний жар охватил всё его тело, и ему пришлось расстегнуть манжеты и закатить рукава. Затем он коротко постучал. Мгновением позже дверь распахнулась, и перед ним появилась улыбающаяся Грейнджер. — Привет, — просияла она, и отступила назад, чтобы пропустить его, после чего снова захлопнула дверь. Оказавшись в квартире, он окинул взглядом прихожую и попытался сориентироваться. Напротив входной двери располагалась гостиная, переходящая в кухню, а в другую сторону шёл коридор. Драко не знал наверняка, как сложится разговор. Весь день его тяготила мысль о том, как она это воспримет: он никак не мог забыть, что однажды она уже врезала ему. — Я как раз собиралась приготовить чай, — сказала она, — если только ты не хочешь чего-нибудь покрепче? Драко засунул руки в карманы, нервно усмехнувшись. — Ты же знаешь, я не могу отказаться от твоего чая. Одарив его улыбкой, она направилась на кухню. — Как прошёл твой день? Он последовал за ней, разглядывая картину на ближайшей к нему стене. Ужасно. Отвратительно. На грани нервного срыва. Он протянул: — Всё было хорошо. А у тебя? Поставив чайник на плиту, она снова повернулась к нему, прислонившись к столешнице. — Невесело. Теперь намного лучше — когда ты здесь. Драко не смог сдержать улыбку, расплывшуюся по его лицу от искреннего тепла в её словах. Шагнув ближе, он обхватил её руками и на мгновение притянул к себе. Испустив долгий вздох, он поцеловал её в висок. — И мне. В его объятиях её тело казалось совершенным, словно они были созданы друг для друга. Драко хотел насладиться моментом, на случай, если это будет их последний разговор. Когда он отпустил её, она снова одарила его улыбкой. — Малиновый травяной? — Звучит превосходно, — Драко окинул взглядом небольшую кухню с её современной, хорошо организованной обстановкой. На столе стояло множество маггловских приборов, и он понятия не имел, какой цели служат большинство из них. — Мне нравится твоя квартира. На её лице расцвёл лёгкий румянец. — Она не настолько… уверена, что это ничто по сравнению с тем, к чему ты привык… — Я думаю, она прекрасна, — тихо сказал он. — В любом случае, она не так уж сильно отличается от моей квартиры. — Я имела в виду не твою квартиру, — поддразнила она, потянувшись к шкафу, чтобы достать чайный сервиз, — а твоё поместье. Это даже звучит пугающе. Он вспомнил то время, когда она оказалась в поместье, и его решимость немного ослабла. Её жизнь сейчас была намного проще, чем в юности, когда она росла в окружении войны, раздоров и боли. Но он знал, что она не сможет успокоиться, пока не найдёт ответы на свои вопросы, как это и было всегда. — Честно говоря, — протянул Драко, разглядывая утреннюю маггловскую газету, лежащую на столе, — само поместье чудесно. Оно старое, но ухоженное, а территория вокруг очень красивая, особенно летом. Моя мать ухаживает за садом, удостоенным премией, и… — он перехватил её взгляд, губы дрогнули. — Мне больше нравится твоя квартира. Грейнджер захихикала, наливая две чашки чая и ставя их на подставки на столешнице. Они устроились на двух высоких табуретах. — Я уверена, что тебе не нравится не само поместье, — тихо сказала она. — Но я даже представить не могу, с чем именно тебе пришлось там столкнуться, что так тебя отвернуло. Драко отпил глоток чая и некоторое время смотрел на неё. Сердце бешено стучало в груди: сейчас, когда он был здесь — и они были только вдвоём — он знал, что должен рассказать ей. Чем дольше он откладывал решение этого вопроса, тем хуже становилось. Драко поставил чашку, пристально всматриваясь в её поверхность. — Что, если можешь? На мгновение она замолчала, и он бросил на неё взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Если бы ты знала что-то об этом раньше. Остатки тепла исчезли с её лица, сменившись умоляющим взглядом и нахмуренными бровями. Она осторожно поставила свою кружку. — О чём ты говоришь, Драко? Тяжко вздохнув, он сжал челюсти и уставился на неё. — Слушай, это не совсем то… я не знал, как об этом заговорить, а теперь это… — он запнулся, покачав головой. — Я знал тебя. Раньше. Единственным её ответом был резкий вздох. В воздухе надолго повисла гнетущая тишина. Её взгляд был прикован к нему, и он отвернулся, подыскивая слова, которые мог бы сказать, чтобы исправить ситуацию. — Ты лгал мне? — наконец спросила она спокойным, но тихим, как шёпот, голосом. — Всё это время ты знал больше, чем говорил? — Сначала я ничего не знал, — пробормотал Драко, не в силах встретиться с ней взглядом. — Когда я впервые увидел тебя, я был… я думал, что ты умерла. Я не знал, что сказать. — У тебя было столько возможностей что-то сказать, — парировала она, слегка повысив голос. — Я знаю, — зажмурив глаза, он провёл рукой по волосам. — У меня нет оправданий, почему я каждый раз откладывал это, и я пойму, если ты не захочешь больше меня видеть. Я просто думал, что напоминание о твоём прошлом может тебе как-то навредить. Когда он снова посмотрел в её сторону, в её взгляде мелькнуло любопытство. — Я ничего не знаю об этом. Но ты, очевидно, пришёл сюда сегодня, чтобы рассказать мне, так что… рассказывай, — её голос упал до напряжённого шёпота. — Всё, пожалуйста. Подняв брови, Драко сглотнул и кивнул. Он повозился с ручкой чашки, прежде чем сделать быстрый глоток. — Мы встретились когда нам было по одиннадцать. Ты помнишь, как познакомилась с Гарри Поттером? Моим коллегой, — её глаза расширились, но она продолжала хранить молчание. — Частная школа, о которой мы тебе рассказывали, — ты тоже туда ходила. Он был твоим лучшим другом, Гермиона. — Что? — выдохнула она. — Это твоё имя, — продолжил Драко. — Гермиона Грейнджер. — Гермиона, — тихо произнесла она, словно пробуя слово на вкус. — Это то, как ты меня назвал? В тот первый день. Грейнджер. — Да, — она свела брови в негодовании, а Драко продолжил, сохраняя голос настолько ровным, насколько это было возможно. Она заслуживала знать правду, по крайней мере столько, сколько он мог ей дать. — Твои родители были родом из Лондона, но к концу нашего обучения они переехали в Брисбен. — Брисбен, — выдохнула она, и её глаза заблестели от навернувшихся слёз. Драко сделал ещё один глоток чая, барабаня кончиками пальцев по столу. Ему так много хотелось сказать, но он не знал, как это сделать — да и позволит ли она ему. — Мы с тобой не ладили. Мои друзья ненавидели твоих друзей, а в последующие годы всё стало только хуже. Я был предвзятым, избалованным дерьмом и… — он прервался, сглотнув. — Я ужасно к тебе относился. Его захлестнул стыд, и хотя он всё ещё чувствовал на себе её взгляд, он не был уверен, что сможет справиться с холодностью, которую наверняка там обнаружит. — Помнишь, я рассказывал тебе о своём отце? И как я чуть не оказался в тюрьме вместе с ним. — Да, — прошептала она. — Тогда мне пришлось вынести много тяжёлых уроков, — тихо продолжил он, — и я до сих пор пытаюсь справиться с некоторыми из них. Мне следовало рассказать тебе раньше, но я никогда не хотел причинить тебе боль. Я отвечу на любые твои вопросы. Грейнджер молча потягивала чай, но он знал, что лучше не думать о том, что именно сейчас вертится в её голове. Наконец она спросила: — И как мне верить тому, что ты скажешь? — Я не знаю, — его живот скрутило от тошноты, кровь пульсировала в ушах, угрожая приближающимся приступом мигрени. — А ты вообще собирался мне об этом рассказывать? — спросила она с тем же раздражающим спокойствием в голосе. — И почему рассказываешь об этом сейчас? Драко сглотнул, ища в себе мужество и не находя его. — Я не хочу тебя терять. Но гораздо важнее, чтобы ты знала, кто ты. — Хорошо, — прошептала она, — тогда кто я? — Ты Гермиона Джин Грейнджер, — он уставился в потолок. — Безумно талантливая — ты каждый год обгоняла меня по успеваемости. Твои родители, Ричард и Джин Грейнджер, — оба дантисты. Ты невероятно храбрая и неистово преданная. У тебя было много друзей, и это было исключительно твоей собственной заслугой. В те времена мы с тобой даже не посмотрели бы в сторону друг друга. Он на мгновение поймал её взгляд и сделал глубокий, успокаивающий вдох. — Самое главное — ты и сейчас именно такой человек. Потому что, хоть ты и потеряла память, ты не утратила ни характера, ни честности, ни абсолютной красоты своего сердца, — он затаил дыхание, грудь плотно сжалась. — И я хотел бы, чтобы ты знала, какой невероятной ты была — и до сих пор остаёшься. По её щекам потекли беззвучные слёзы, она смотрела на него, сжав губы в отчаянии. — Я совсем не помню тебя, — глубокая, затяжная боль отразилась в чертах её лица. — Что со мной случилось? — Этого я не знаю, — ответил Драко. В горле у него нестерпимо пересохло, и он сделал ещё один глоток чая, ощутив на языке терпкую сладость. — Я не видел тебя некоторое время после школы, и всё, что я слышал, это то, что ты пропала без вести, а потом, в конце концов, тебя решили признать мёртвой. Я занялся твоим делом после того, как впервые увидел тебя в чайном магазине. След простыл ещё до твоего возвращения в Англию. Она фыркнула, вытирая один глаз. — Мёртвой, — она медленно покачала головой, смятение смешалось с болью. — Почему же тогда у меня были с собой фальшивые документы? — Не могу сказать. Обстоятельства твоей поездки в Австралию мне не известны, кроме того, что ты собиралась навестить своих родителей. Поттер может знать больше. — И он был моим другом? — спросила она, с трудом сглотнув. — Почему он ничего не рассказал мне об этом? Драко мгновение смотрел на неё, ненавидя то, как она вздрагивает от его присутствия. — Мы хотим помочь тебе восстановить память, и самый безопасный способ — позволить этому произойти естественным путём. — Как это вообще… — скрежеща челюстями, она поднялась со своего места и прошлась по маленькой кухне. — Ты не думаешь, что если бы это могло произойти, то уже бы произошло? Я пытаюсь разобраться с этим уже много лет. Под грустью в её словах скрывался гнев. Чувство предательства. — Прямо сейчас у меня нет лучших ответов для тебя. Она сжала челюсть, уставившись на дальнюю стену. — Ты говоришь, что хочешь мне помочь, но всё это время ты лгал мне. Это что, была какая-то жестокая, ужасная шутка или что-то в этом роде? — по её щекам потекли слезы, и она обхватила себя руками, словно защищаясь. — Я ненавижу то, что ты скрывал это от меня. Оперевшись локтём о столешницу, он накрыл лицо ладонями. — Я тоже ненавижу себя за это, если это поможет. Я просто не знал как. — И ты позволил мне поверить, что между нами действительно что-то есть… — Есть, — выдавил он, подняв на неё глаза. — Или было. Она потёрла кончиками пальцев висок. — Но ты сказал, что мы всегда ненавидели друг друга. — Так и есть. — Тогда с чего бы тебе… — Потому что ты больше не смотрела на меня так, словно ненавидишь меня. Они оба замолчали, и Драко почувствовал, как от признания в груди и в горле разгорается жар, медленно расползающийся по его лицу. Её влажные от слёз и полные нерешительности глаза остановились на нём, и у него защемило сердце, когда он встал и пересёк кухню. По её лицу он понял, что всё, что могло когда-то зародиться между ними, исчезло. — Я никогда не хотел лгать тебе, Гермиона, — её глаз дёрнулся при этом имени. — Я знаю, что поступил наихудшим образом, но когда я наткнулся на тебя, то действительно не знал, что делать. — Если ты хотел мне помочь, — прошептала она, — ты должен был сказать мне об этом. Потому что прямо сейчас я чувствую, что не могу доверять ни одному твоему слову, — она отвела взгляд, сжав губы в тонкую полоску. — И я не знаю, как мне ко всему этому относиться. Я не знаю, есть ли мне что сказать тебе. Хоть Драко и предполагал, что так и будет, он всё равно невольно вздрогнул от того, как её слова врезались в его грудь: словно имели физический вес. Он заставил себя сглотнуть тугой ком: внутри него всё клокотало от мысли, что он может больше никогда не увидеть её. — Тогда я пойду. Она снова с досадой опустила глаза. — Да. Нет… Я не знаю, — на её лице всё ещё отражалось отчаяние, но она тряхнула головой, словно прогоняя его. — Я уже не знаю, что думать, Драко. — Тебе не нужно ничего решать сегодня вечером, — тихо проговорил он, изо всех сил стараясь улыбнуться. — И если ты больше не хочешь иметь со мной ничего общего, я оставлю тебя в покое. Мне просто нужно, чтобы ты знала, что я никогда не хотел причинить тебе боль. — Я знаю, — выдохнула она и через мгновение придвинулась ближе, обхватив его руками. Драко притянул её к себе, наслаждаясь её прикосновениями. Объятия были похожи на прощание. — Мне нужно время, чтобы подумать, — пробормотала она, прижимаясь к его груди, а затем отстранилась. — И это всё, что я знаю прямо сейчас. — Конечно, — он хотел оспорить её решение, показать ей, насколько важной она стала для него за столь короткий срок, но холодная меланхолия закралась в его душу, лишая его остатков сил и заставляя мозг отключиться. — Если ты решишь, что тебе нужна дополнительная информация… — Хорошо. Стыд и опустошение захлестнули его с головой, и он позволил себе ещё один короткий миг, прежде чем направиться к двери. Грейнджер следовала за ним на расстоянии, глаза были красными, а на щеках виднелись дорожки высохших слёз. Но прежде чем он успел взяться за ручку, она сказала: — Я хотела бы задать один вопрос, прежде чем ты уйдёшь, — он застыл, не оборачиваясь, сердце бешено колотилось в ожидании. — Что из всего, что было между нами, было настоящим? С его губ сорвался резкий вздох. — Абсолютно всё, — он повернул ручку, тихо сказав: — Прощай, Грейнджер, — и покинул её квартиру.

***

— Что с тобой происходит? — спросил Тео, глядя на Драко поверх своего бокала с элем. — Ты сегодня угрюмее обычного. — Ничего такого, — ответил Драко, делая щедрый глоток из своего бокала. — Просто неделя выдалась длинная. Хотя Тео и закатил глаза, а в его лице читалось недоверие, он не стал настаивать. — Ладно. Но серьёзно, если тебе нужно поговорить об этом… — Не нужно. — Прекрасно, — Тео поджал губы и обвёл взглядом паб. — Твоей матери стало лучше теперь, когда она вернулась домой? Вряд ли Драко хотел обсуждать эту тему больше, чем причину своего настроения, но, по крайней мере, на этот вопрос он мог ответить. — Не особенно. Она так чертовски упряма, что уже сводит с ума своих целителей. А они до сих пор не определили должного метода лечения. Тео покачал головой. — Прости, приятель. Надеюсь, она скоро поправится. — Честно говоря, я тоже. Как бы мы с ней ни относились друг к другу, мне невыносимо видеть её в таком состоянии. Откинувшись на своё сиденье, Драко провёл кончиками пальцев по кольцу конденсата, оставшегося на столе от его напитка. На самом деле, он отправил Тео сову и пригласил пойти выпить только для того, чтобы отвлечься от чувства вины, которое не покидало его уже несколько дней. Ему стоило больших физических и душевных усилий удержаться от того, чтобы не пойти на занятия йогой к Грейнджер в тот день. Какая-то часть его сознания всё равно подумывала о том, чтобы пойти, а ещё меньшая часть надеялась, что она, возможно, сама пригласит его. За несколько дней, прошедших с момента их разговора в квартире, он не слышал от неё ни слова. Хуже всего было то, что он не был удивлён — да и не винил её. Но, Мерлин, если бы он так не ненавидел всю эту ситуацию. — Ты правда не хочешь рассказать мне, что тебя гложет? — спросил Тео с неожиданно искренним выражением лица. — Я знаю тебя с детства, Драко, и, возможно, ты не в курсе, но ты можешь мне доверять, — он замолчал и сжал челюсти. — В любом случае, если это как-то связано с девушкой с йоги, мне очень жаль. Драко уставился на него с раздражением. — Дело не в девушке с йоги, — он не хотел думать о Грейнджер, или говорить о ней, или представлять блеск её глаз, который она когда-то приберегла для него, потому что она никогда больше не посмотрит на него таким взглядом. — Как Поттер? Ты мне ничего о нём не рассказывал, что означает либо, что ничего нет, либо, что что-то есть, и ты боишься себя обнадёживать. Тео поджал губы, брови взлетели вверх. — Второе. С губ Драко сорвалась усмешка, ощущение было непривычным. — Очаровательно, — проворчал он. — Я немного удивлён, но не настолько. Возможно, если Поттер будет ласковым с тобой, он перестанет доставлять мне столько хлопот на работе, — они обменялись взглядами, и Драко покачал головой. — Вряд ли, да. — Вряд ли, — согласился Тео. — Но я наслаждался проведённым вместе временем. Мы виделись всего несколько раз, но мне кажется, я не имею ничего против него. Учитывая все обстоятельства. Загадочный ответ Тео был почти равносилен заявлению о своих намерениях. — Это же хорошо, — пробормотал Драко, делая глоток эля. — Что ж, я рад слышать, что ты счастлив. И если ситуация изменится, я надеру ему задницу за тебя. — Пожалуйста, — проворчал Тео, — я сам надеру ему задницу, — они обменялись ухмылками. — А вот я был бы не прочь надрать кому-нибудь задницу от твоего имени. Не помню, когда в последний раз видел тебя таким унылым. — Ничего такого, клянусь, — допив остатки своего напитка, Драко провёл рукой по волосам. — Просто чёрная полоса. Моя работа висит на волоске; моя мать очень больна — мне просто нужно время, чтобы прийти в себя. Тео испустил долгий вздох. — Слушай, я не хотел поднимать эту тему, но Гарри упомянул, что вы двое столкнулись с Гермионой Грейнджер, — кровь в жилах Драко заледенела, он вскинул голову, с силой сжав рукой стакан с напитком; плечи Тео опустились. — И судя по выражению твоего лица… — Что он тебе рассказал? — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. Лицо Тео смягчилось. — Не так много, как ты только что. — Ничего такого, — тихо повторил Драко. Он должен был знать, что Тео видит его насквозь: если бы была обратная ситуация, он бы тоже всё понял. — Мы встречались несколько раз, но ничего не вышло. Она, чёрт возьми, даже не помнит ничего обо мне. Промычав что-то себе под нос, Тео медленно отпил от своего напитка, затем снова оглядел паб, будто слова Драко даже не были приняты во внимание. Наконец он испустил долгий вздох. — Так вот о чём ты спрашивал меня — несколько недель назад. — Верно. — А если бы это произошло? — спросил Тео. — Если бы она вспомнила тебя — это было бы ещё хуже? — Полагаю, ты помнишь, как я обращался с ней, — устало протянул Драко, его слова ощущались пеплом на языке. — И это не имеет никакого значения, потому что она не разговаривает со мной с тех пор, как я сказал ей, что мы знакомы. Она не хочет иметь со мной ничего общего. Тео иронично пожал плечами. — Я имею в виду… Я не думаю, что ты такой же засранец, каким был в шестнадцать лет. — Не важно, — огрызнулся Драко, не желая даже думать об этом. — Я могу только представить, как это должно быть чертовски сложно, — продолжил Тео, допивая свой напиток. — Может, ей просто нужно время? Драко не желал говорить о ней, почти так же сильно, как и желал. Он хотел увидеть её и извиниться, и ему так же сильно хотелось, чтобы она даже мысли не допускала о том, чтобы дать ему ещё один шанс. — Это больше не имеет значения, — сказал Драко, и его слова прозвучали даже более уверенно, чем он рассчитывал. — Я облажался, и на этом всё. Если она больше никогда не захочет со мной разговаривать, я не удивлюсь. Тео вскинул бровь, но никак это не прокомментировал. Вместо этого он лишь с ухмылкой махнул рукой в сторону официанта. — Звучит так, словно нам нужен ещё один раунд... или три. Тяжело вздохнув, Драко почувствовал, как на него накатывает волна усталости. Он ненавидел то, что ситуация лишила его всего, когда у него и без того оставалось так мало. — Спасибо, Тео. Растянув губы в тонкой улыбке, Тео похлопал его по плечу. — Нет ничего лучше, чем топить свои печали в алкоголе, а? Драко хмыкнул. — Выпьем за это, приятель.