Глава 19

— Нам нужно кое-что обсудить. Резкий, настойчивый голос Поттера прорвался сквозь туман в голове Драко. С тех пор как он проснулся в постели Гермионы тем утром, он едва ли мог перестать думать о ней. Драко хмуро уставился на Поттера. — В чём дело? — проворчал он, нетерпеливо поправляя ремень рюкзака на плече, — он ещё даже не успел добраться до своего рабочего места. — Это касается Гермионы, — при этих словах Драко сосредоточенно перевёл взгляд на темноволосого мужчину, стоящего перед ним, и вопросительно вскинул брови. Поттер лишь закатил глаза. — Конечно, это должно было привлечь твоё внимание... Очевидно, мы с тобой знаем, что она больше не пропала, и я хочу обновить её дело в архиве, но ты знаешь, что произойдёт, когда я это сделаю. Драко помрачнел. Он знал: это была одна из причин, по которой он не спешил что-либо предпринимать в отношении её дела. Скорее всего, она будет поймана в засаду и выставлена на всеобщее обозрение в СМИ, прославленная своим внезапным возвращением и трагической историей. — Я не хочу взваливать это на неё, — процедил Драко. — Не пока её психическое состояние так нестабильно. Ведь они до сих пор не знали, что является потенциально опасным и может привести к тому, что всё вокруг неё рухнет как карточный домик. Способно ли что-то разблокировать её потерянные воспоминания — или это только разрушит её жизнь, что она годами пыталась выстроить по кирпичику. — Я тоже, — быстро проговорил Поттер, идя с ним в ногу, пока Драко преодолевал остаток пути до своего рабочего стола. — Но я знаю, что ты с ней разговаривал. Может, затронешь эту тему? Выпустив длинный вздох, Драко на мгновение уставился на собеседника. Тот поднял бровь. — Я не думаю, что это хорошая идея. Представь, как ей будет тяжело, если она вдруг окажется в окружении людей — репортёров, — задающих ей вопросы о том, чего она даже не помнит. Поттер провёл рукой по волосам. — Да. Но мы не можем просто игнорировать её дело вечно. Плечи Драко опустились. — Я знаю. — Подумай об этом, — сказал Поттер, — и мы решим, как лучше поступить. Возможно, я затрону эту тему с Робардсом, чтобы узнать, что он думает. Драко недовольно поморщился, но не стал оспаривать эту мысль. Конечно, обсуждать этот вопрос с главой департамента было не совсем уместно для такого деликатного дела... Но Робардс, словно услышав, что о нём говорят, рявкнул где-то неподалёку: — Малфой. Мой кабинет. Драко вздохнул и удержался от того, чтобы закатить глаза, когда Поттер скорчил сочувственную гримасу. Лучше бы он просто оставался в тепле и уюте постели Гермионы. День и без того складывался не самым благоприятным образом. — Удачи, — пробубнил Поттер, прежде чем удалиться. Скрежеща зубами, Драко пересёк этаж и протиснулся в кабинет Робардса, захлопнув за собой дверь. Мужчина окинул его тяжёлым взглядом. — Присаживайтесь, Малфой. Драко не знал, что и думать по этому поводу, а выражение лица Робардса не давало никаких намёков. Если не сказать больше, ситуация была ужасной, и желудок Драко сжался от беспокойства. Он поставил сумку на пол и опустился в кресло, сосредоточив всё своё внимание на начальнике. Пока Драко ждал, Робардс успел сделать несколько заметок в записке, которую следом отправил по пневматической почте. Обычно аккуратные волосы мужчины были в беспорядке, а под глазами залегли большие тёмные круги. Когда от затянувшегося молчания у Драко начала зудеть кожа, он спросил: — Всё в порядке, сэр? Робардс щёлкнул челюстью и посмотрел на Драко поверх оправы. — Вы мне скажите, мистер Малфой. Что вы знаете о том, что произошло в Азкабане прошлой ночью? Драко почувствовал себя так, словно из него выбили весь воздух. — Простите, сэр? Я ничего не слышал об этом. Вздохнув, Робардс провёл рукой по заросшей щетиной челюсти. — Мне не хотелось бы быть тем, кто скажет вам об этом. Ваш отец, вместе с тремя другими заключёнными, организовал попытку побега из камеры с усиленной охраной прошлой ночью, — слова прозвучали словно гром среди ясного неба в голове Драко, и он резко втянул воздух. Робардс выглядел мрачным. — Они зашли слишком далеко — чересчур: трое охранников и один аврор погибли. — Нет, — прошептал Драко, скорее выдохнув это слово. Сердце в груди оборвалось. — Да, — пронзительный взгляд мужчины всё ещё не отрывался от Драко. — Охранники считают, что причиной этого могло стать посещение вашим отцом вашей больной матери. Судя по всему, он утверждал, что его, цитирую, «некомпетентный предатель-сын» ничего не делает для улучшения ситуации. Драко стиснул зубы, сердце болезненно заколотилось в груди, а виски пронзила внезапная сильная головная боль. — Я даже не знаю, что сказать, сэр... Какова на данный момент ситуация? — Ваш отец снова предстанет перед судом, — сказал Робардс, тщательно подбирая слова, — как и другие заключённые. Мистер Малфой, каждый из них является бывшим Пожирателем смерти, — он заколебался, испустив долгий вздох. — Никто не относится к этому легкомысленно: точно не министр и не Визенгамот. Новости о Пожирателях смерти, координирующих действия изнутри — и убивающих охранников, — может создать разрушительный прецедент, если не принять надлежащих мер. Сжав виски большим и указательным пальцами, Драко с трудом выдавил: — И как, по их мнению, это будет происходить? Робардс снова уставился на него тяжёлым взглядом, но слова прозвучали мягко. — Речь шла о поцелуе. Драко прикрыл глаза. Хотя большинство дементоров после войны бежали из Азкабана, оставив отряд жестоких охранников во главе тюрьмы, некоторые остались. Особо жаждущие. Почему-то эта идея казалась такой абстрактной. И даже после всего, что сделал его отец, — включая теперь и это, — Драко не мог принять эту мысль. Он был рад, что не успел позавтракать после того, как немного понежился в постели с Гермионой. — Я не хочу об этом спрашивать, — тихо продолжил Робардс, — но мне нужно знать. Когда в последний раз вы разговаривали со своим отцом? — Что? — Драко вскинул голову, широко раскрыв глаза. — Вы не можете думать… — он оборвал себя на полуслове, увидев выражение лица своего начальника, и опустошение пронзило его, как раскалённое лезвие. — Во время посещения в больнице Святого Мунго. — И он не упоминал ничего... — Нет. Возможность того, что его сейчас вывернет наизнанку, казалась вполне реальной, когда Робардс, ещё раз взвесив свои слова, промолвил: — Вы должны знать, я не думаю, что вы имеете к этому какое-то отношение, — то, как слова повисли в воздухе, словно за ними стояло что-то большее, сыграло не в пользу всех тех сомнений и чувства уязвимости, которые существовали в душе Драко. — Но я не один руковожу отделом, и другие... — Вы не можете говорить серьёзно, — прорычал Драко, и паника взяла над ним верх. Он провёл рукой по волосам. — Вы, блядь, не можете... — Мистер Малфой. Драко замолчал, и стыд — густой и тяжёлый — пронзил его насквозь. Ему хотелось плакать, кричать, сбежать и... — Мне жаль это говорить, но это слишком важно. Слишком многое зависит от исхода этого дела, и я не могу допустить, чтобы вы к нему приближались. Воздух застрял в лёгких, и несколько мгновений Драко не мог дышать. — О чём вы говорите? Вы выгоняете меня... — Я не выгоняю вас, — мужчина замолчал. Сердце Драко бешено колотилось в груди, а во рту пересохло. Каждая мышца его тела была напряжена до предела. — Я отстраняю вас от службы на время расследования и суда. Простите, мистер Малфой, но это слишком резонансное дело. Я не могу допустить, чтобы в департаменте возникло хоть малейшее сомнение. — Это какая-то хрень, — скривился Драко. Робардс бросил на него хмурый взгляд, но не стал делать ему замечание. — Я не имею к этому никакого отношения. Робардс тяжело выдохнул. — У вашего отца и его сообщников было самодельное оружие, компоненты которого они не смогли бы достать и собрать внутри Азкабана. Некоторые из моих коллег в Министерстве предполагают, что во время визита вашего отца... — Что? — Драко вскочил на ноги прежде, чем успел остановить себя. — Я не… — от самой только мысли, что он мог бы быть причастен к этому, слова застряли в горле, так и не вырвавшись наружу. Он провёл рукой по волосам, а другой вцепился в спинку кресла, чтобы устоять на ногах. Его кожа пылала. — Позвольте мне кое-что прояснить, аврор Малфой, — тихо сказал Робардс. — Я не думаю, что вы имеете к этому какое-то отношение. На самом деле, я знаю, что вы этого не делали. Бросив взгляд на своего начальника, Драко прочёл на его лице раскаяние. — Я этого не делал. Если бы я знал, что он планирует что-то подобное, я бы сказал вам... — Я знаю. Тошнота настойчиво подкатывала к горлу, и Драко рухнул обратно в кресло. Сделав долгий, хриплый вдох, он накрыл лицо ладонями. — Чего вы хотите от меня? — Я должен спросить, — сказал Робардс, его голос был тихим и извиняющимся, — где вы были прошлой ночью? С губ Драко сорвался невесёлый смешок — горький и едкий. Ни единого, блядь, шанса, что он втянет в это Гермиону! — Я был у своей девушки. И она тоже не имеет к этому никакого отношения. Если я, блядь, подозреваемый или что-то в этом роде... — Мистер Малфой, — Робардс сложил руки на столе, наклонившись вперёд. — Следите за своим тоном. Я знаю, что это нелегко, и я не хочу, чтобы в адрес департамента сыпались обвинения, так же, как вы не хотите, чтобы они сыпались на вас. Но мне нужны доказательства для остальных, что вы не причастны к этому. — Ваши доказательства, — сказал Драко хрипло и слабо, — это тот факт, что я пашу как проклятый по двенадцать часов в сутки, чтобы показать себя как аврор. С какой стати я должен хотеть вытаскивать Пожирателей смерти из грёбаного Азкабана? — Когда Робардс только вздохнул и уставился на него, Драко продолжил. — Если бы я был кем-то другим, я бы уже давно был на боевых заданиях. — Вы правы, — наконец сказал Робардс, откинувшись на спинку кресла. — Были бы. Горечь осела в желудке, словно дым, от этого признания, и Драко сжал челюсти, чтобы не наговорить чего-то ещё. Он знал, что не бесполезен, и даже сам Поттер отметил, насколько он улучшился за последние месяцы. — Пожалуйста, не отстраняйте меня, — выдохнул он. — Я буду держаться подальше от судебного процесса. В его тоне слышалось отчаяние, но в данный момент Драко было всё равно. Всё, что у него было, — это стремление доказать себе, что он больше, чем просто тень своего отца. И то, что поступки этого человека преследуют его до сих пор... Прямо сейчас Драко чувствовал, что его сердце может просто разорваться в клочья, истощённое и иссушённое до основания. — Мне жаль, Малфой, — по лицу Робардса Драко понял, что он говорит серьёзно. — У меня связаны руки. Это только на время, пока мы не разберёмся с этим бардаком. Пока не завершатся судебные разбирательства и не будет положен конец всему этому потенциальному возрождению Пожирателей смерти, — на мгновение он замешкался, пока сердце Драко тяжело стучало, а в глазах помутилось. — Предрассудки всегда были распространены в мире волшебников... Неозвученная часть этой фразы назойливо зудела где-то на задворках сознания. ...как вам хорошо известно. Драко знал о предрассудках лучше, чем кто-либо. Горькая, жестокая ирония происходящего, словно ядовитыми щупальцами, окутывала каждую частичку его существа, оставляя его опустошённым и несчастным. Он чувствовал себя так, словно из него высосали душу; его плечи опустились, а в глазах читалось поражение. — Я должен попросить ваш значок. Уставившись в стол в попытке сдержать злые жгучие слёзы, Драко почувствовал, как всё его тело охватило внутреннее сопротивление. Несмотря на все его тренировки и стремление стать аврором, коллеги всё ещё сомневались в нём. Годы усилий рухнули вокруг него быстрее, чем он успел оценить последствия катастрофы. Драко нащупал на поясе значок, пальцы скользнули по гладкому металлу, когда он передал его через стол. Паника сжала его грудь, когда Робардс потянулся за значком и положил его в свой стол, и Драко подумал, что теперь от него ничего не осталось и он может просто раствориться в небытии. — Мне очень жаль, — повторил Робардс. Но Драко больше не мог найти слов. Он сжал ручки кресла до белых костяшек и заставил себя спросить: — Это всё? — Это всё. Я буду держать вас в курсе того, как развивается ситуация. Дрожащими руками Драко оттолкнулся от ручек сиденья и встал. Он перекинул ремень сумки через плечо, чувствуя, что силы его окончательно иссякли. Коротко кивнув, он направился к двери. — Пожалуйста, попросите аврора Поттера пройти в мой кабинет, — тихо произнёс Робардс. Тяжело вздохнув, Драко снова кивнул. Яркий свет штаб-квартиры Аврората ослепил глаза Драко, когда он вышел из кабинета. Он почувствовал на себе пристальные взгляды. Знали ли они уже о том, что произошло, или нет — ему было всё равно. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким неудачником. Поймав обеспокоенный взгляд Поттера, Драко шагнул вперёд и пробормотал: — Робардс хочет тебя видеть. — Что случилось? — по ищущему взгляду Поттера Драко понял, что тот его не обманывает. Что Поттер, по крайней мере, не был против него. Как бы там ни было, но он был одним из тех, на кого Драко мог положиться. И всё же, он смог только покачать головой. — Малфой. — Мне нужно идти, — выдохнул он, кровь закипала в венах от этих пристальных взглядов. В попытке сбежать Драко протиснулся мимо Поттера, столкнувшись с ним плечом. И он понятия не имел, куда ему идти.

***

Несколько часов спустя Драко сидел на скамейке у берега Темзы, и яркое солнце, словно насмехаясь, нещадно палило, пока он томился в собственной меланхолии. Сколько бы он ни старался, сколько бы лет ни прилагал усилий, он должен был знать, что никогда не сможет избавиться от теней своего прошлого, которые преследовали его повсюду, куда бы он ни пошёл. А теперь действия его отца поставили под удар его карьеру и, более того, обнажили многие вещи, которые Драко старался не замечать. Возможно, он никогда не получит статус полноправного аврора, если его собственный отдел не будет ему доверять. Всё это время Драко метался между больной матерью, сидящим в тюрьме отцом и застрявшей в развитии и грозящей разрушиться карьерой, не зная, как разобраться во всём этом и с чего начать. А теперь все эти три проблемы столкнулись в бушующем шторме, из которого он не мог выбраться. Он не решался поговорить с Гермионой. Не мог справиться с глубоким, всепоглощающим стыдом, который накрывал его при одной только мысли о ней. Несколько раз в его рюкзаке звонил телефон, но у него даже не хватало смелости взглянуть на него. Солнце стояло высоко в небе; уже перевалило за полдень, но Драко не знал, который сейчас час. Да это и не имело значения, поскольку ему некуда было идти. Отстранённый. Подозреваемый. Запустив руку в волосы, он стиснул зубы, пытаясь сдержать крик, грозящий вырваться наружу. Наконец он достал из сумки телефон и пролистал уведомления. Три пропущенных звонка от Гермионы. Несколько сообщений. Его лицо мрачнело, а сердце в груди ускоряло ритм, пока он просматривал их одно за другим. Привет! Я хорошо провёла время прошлой ночью. Спасибо, что зашёл. Драко, всё в порядке? Гарри только что попросил меня подтвердить, где ты был прошлой ночью. Это как-то связано с твоим отцом? Драко? Что происходит? Пожалуйста, перезвони мне. Я просто хочу знать, что с тобой всё в порядке? Вздохнув, Драко провёл рукой по лицу. Когда он сжимал телефон в ладони, тот снова завибрировал, и он открыл сообщение. Малфой, отвечай на свои долбаные каминные звонки! Несколько раз моргнув при виде сообщения, Драко предположил, что Поттер, должно быть, с Гермионой. Он испустил долгий вздох и набрал номер. — Какого хрена? — раздался в трубке голос Поттера. — В отделе царит грёбаный хаос из-за всего этого дерьма с Азкабаном, приятель. Робардс реально, блядь, отстранил тебя от работы? Драко щёлкнул челюстью. — Где ты? — Я в кафе у Гермионы. Она очень волнуется за тебя. — Дай ей телефон. На минуту в трубке воцарилось молчание, пока желудок Драко непрерывно совершал кульбиты. Затем на линии раздался её тихий голос, и его словно полоснули ножом по сердцу. — Драко, ты в порядке? — В полном, — пробормотал он. — Ты не в порядке, — вздохнула она, и в её словах прозвучало мягкое напутствие. — Гарри рассказал мне кое-что из того, что произошло. Ты можешь прийти сюда? Тревога обожгла его нервы и он взглянул на часы. — Я сейчас кое-чем занят, — ему не хотелось лгать, но он не мог её видеть — не мог выдержать теплоту её взгляда, когда она смотрела на него так, словно он стоил её внимания. Потому что он не стоил. — О. Конечно. Тонкий намёк на грусть в её тоне говорил о том, что она ему не поверила, и Драко захотелось проклясть себя за это. — Послушай, сделай мне одолжение, — пробормотал он. — Я не хочу, чтобы ты в это ввязывалась, хорошо? Ты не обязана ни с кем разговаривать, если не хочешь. Даже с Поттером, — он испустил долгий вздох, когда она ничего не ответила, и провёл рукой по волосам. — Я не хотел тебя ни во что впутывать, понимаешь? Всё, что они хотят знать, — это что я делал прошлой ночью. — Ты был со мной, — тихо проговорила она. — И если мне нужно будет кому-то рассказать об этом, я расскажу. Драко, это несправедливо, что они обвиняют тебя в чём-то. — Если ты заговоришь с ними, Гермиона, ты окажешься в центре внимания — более пристального, чем ты думаешь сейчас. Она долго не отвечала, и от наступившей тишины у Драко зачесалась кожа. Наконец она вздохнула. — Я не знаю, что происходит, Драко, но Гарри сказал мне, что они приостановили действие твоего значка из-за того, в чём ты не виноват. Мне очень жаль. Я знаю, как много для тебя значит твоя работа. Он мог бы рассердиться на Поттера, если бы не тот факт, что они с Гермионой уже несколько недель находились в дружеских отношениях; Драко нечего было на это сказать. В любом случае, он был рад, что ей есть с кем поговорить, — и он знал, что может доверять Поттеру в том, что касается её благополучия. — Всего лишь какая-то путаница, — пробормотал он. — Всё наладится, как только эта неразбериха уляжется. Ему хотелось бы верить в собственные слова. Несмотря на то, что сказал Робардс, Драко будет искренне удивлён, если его когда-нибудь полностью восстановят в должности. — Ты же никак с этим не связан, верно? — её голос был мягким и извиняющимся, но в нём слышался намёк на что-то ещё. Что-то похожее на боль. — Я на твоей стороне, ты же знаешь. — Знаю, — он вздохнул, щурясь на палящее сверху солнце. — Я просто не знаю, как сейчас с этим справиться. Честность была хорошим выбором. Драко не привык к тому, что кому-то есть дело до его чувств. Даже его матери — и при мысли о ней он подавил стон. Ему придётся заново обсуждать с ней все эти неприятности. — Ладно, — сказала она, кротко и тихо. — Если тебе нужна будет компания позже — я работаю только до восьми. Драко сжал челюсти, и его захлестнула нерешительность — сырая и жгучая, пронизывающая до глубины души. — Хорошо. Я дам тебе знать. Гермиона не сразу ответила, и он услышал приглушённый мужской голос на другом конце линии. Она со вздохом сказала: — Я должна была сказать тебе, чтобы ты тащил свою задницу домой и отвечал на свой камин, — что бы это ни значило. Потирая один глаз, Драко пробурчал: — Скажи Поттеру, чтобы отвалил, — но тут же издал протяжный вздох и поднялся на ноги, разминая мышцы, затёкшие после многочасового сидения на скамейке. — Отлично. Скажи ему, чтобы дал мне десять минут. И чтобы использовал надёжный камин. Он слышал, как она быстро что-то сказала вне линии, прежде чем вернулась. — Хорошо. — Спасибо, — мягко сказал Драко. — Драко, ты уверен, что с тобой всё в порядке? Он почти не мог справиться с нежностью в её голосе. — Я буду в порядке, — сказал он. — Мы поговорим позже, хорошо? — Да, хорошо, — она на мгновение замешкалась и, понизив голос, сказала: — Ты знаешь, что я рядом, если тебе нужно. Что бы там ни было, ты можешь поговорить со мной. — Да, — выдавил Драко, — я знаю. Я ценю это. Он с силой прикусил язык, чтобы не озвучить мысль о том, что, возможно, ей не стоило бы; что он не заслуживает человека, готового быть рядом — встать на его сторону, — и уж тем более кого-то настолько искреннего и хорошего. Ведь даже если он не заслуживал её, он не хотел её потерять. Едва осознавав это, его желудок скрутило от мысли, что она может уйти. — Хорошо. Пока. Когда линия оборвалась, Драко долго смотрел на телефон, прежде чем убрать его в карман. Затем он прошёл от берега реки вниз по дороге к безопасному месту, где можно было спрятаться между двумя зданиями и аппарировать домой. Не прошло и пяти минут, как огонь в камине вспыхнул неоновой зеленью, и Драко закатил глаза, отвечая на звонок. В пламени появилось лицо Поттера, выражающее раздражение, и он объявил: — Я прохожу, — его лицо исчезло прежде, чем Драко успел что-либо сказать. Он нахмурился и сложил руки, когда Поттер появился в камине, уже вовсю толкая речь. — Я не знаю, что за дерьмовую игру затеял департамент, но это просто смешно. — Я не хочу говорить об этом, Поттер, — проворчал Драко, развалившись на диване. — Так что если это всё, что ты хотел обсудить, то пожалуйста, будь добр, отвали. — Это не так, так что не будь мудаком, — Поттер опустился в кресло у камина, оглядывая квартиру, и Драко пришло в голову, что Поттер никогда у него не был. Но у него и не было причин когда-либо приглашать его к себе, даже теперь, когда они с Тео были вместе. — Кстати, Гермиона хотела тебя видеть. Драко стисну челюсти, поджав губы. — Я не могу сейчас с ней видеться. — Точно, — огрызнулся Поттер, — потому что это помешает твоей вечеринке жалости. — Ты можешь уйти. — Выше нос, Малфой, — мрачно продолжил Поттер. — Я на твоей стороне. И Робардс тоже, но он не может пойти против Визенгамота в таком вопросе. Мы все знаем, что твой отец — вышесортный мудак, и ты не имеешь к этому никакого отношения, но аврор мёртв, и трое охранников тоже, так что они не могут просто отмахнуться от опасений. Если повезёт, Гермионе не придётся ручаться за твоё местонахождение прошлой ночью, потому что они найдут подонков, которые пронесли контрабанду в тюрьму. Ты не подозреваемый — не на самом деле, потому что Робардс знает, как ты презираешь своего отца. Драко насупился, хотя и понимал, что не стоит отказываться от тех немногих союзников, которые у него есть в департаменте. — Он не должен был забирать мой значок. — Чёртова политика, не так ли? — Поттер пренебрежительно махнул рукой. — Согласен, это полное дерьмо. Но Робардс не хочет сплетен о Малфое, которые могут появиться в штаб-квартире Аврората, когда другого Малфоя приговорят к поцелую. От напоминания о возможной судьбе отца Драко почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он шумно втянул носом воздух и отвёл взгляд. Поттер застыл, опустив голову. — Эмм, да. Прости за это, — окинув его тяжёлым взглядом, Поттер продолжил. — С другой стороны, проблема в том, что у тебя на днях было свидание, и три аврора видели, как ты разговаривал с отцом, а теперь ещё и это. Я знаю тебя лучше других, и, честно говоря, любой, кто думает, что ты мог подсунуть им оружие, не видит дальше своего носа, но ты же знаешь, как это бывает. — Знаю, — осторожно ответил Драко, ненавидя этот факт. Он издал страдальческий вздох и провёл рукой по своим растрёпанным волосам. — Чертовски отстойно знать, что половина отдела готова так быстро отвернуться от меня, приятель. У них с Поттером редко случались разговоры по душам, и ему стало немного не по себе от взгляда, который тот на него бросил. — Я знаю, каково это, — наконец тихо промолвил Поттер. — Я даже не могу вспомнить, сколько раз Министерство выступало против меня во время войны, — он усмехнулся, покачав головой. — Закостенелые умы — большинство из них, — и мало что изменилось со времён войны. — Да уж, — пробормотал Драко. — В любом случае, спасибо. Держи меня в курсе. — Обязательно, — Поттер поднялся и направился к камину. — И я дам тебе один непрошеный совет. От человека, который знает Гермиону лучше, чем кто-либо, — или, во всяком случае, знал раньше: не отвергай её попытки помочь. По какой-то причине она решила, что хочет видеть тебя в своей жизни, — даже зная, что прошлое между вами в лучшем случае сомнительно. И если ты оттолкнёшь её, то всё разрушишь. Драко выдохнул, чувствуя себя одновременно и лучше, и хуже от визита Поттера. — Спасибо. Кивнув, Поттер бросил горсть пороха в камин и исчез.