Глава 18

По мере того как тянулся вторник, Драко чувствовал, как в животе нарастает неприятное беспокойство. К концу дня, во время работы над отчётом, он достал телефон и просмотрел сообщения. Не считая сообщения, которое он отправил Гермионе накануне поздно вечером — и на которое не получил ответа, — он также отправил ей ещё три. Это могло бы показаться грубым и чрезмерным, если бы не тот факт, что на неё было непохоже не отвечать своевременно. При каждом незначительном звуке он вскакивал, гадая, не является ли это тихой вибрацией устройства. Но всё же, каждый раз из рюкзака на него смотрел тёмный пустой экран телефона. Он не раз задумывался о том, что, возможно, маггловский прибор просто перестал работать, но в глубине души чувствовал, что дело в чём-то другом. Либо она игнорировала его... либо что-то случилось. Но после их разговора и обеда в воскресенье они расстались на хорошей ноте, несмотря на худшие опасения Драко в субботу вечером, когда она покинула его квартиру. Так что он не думал, что она могла быть расстроена. Это лишь усугубило нарастающее в нём мрачное предчувствие. Периодически отвлекаясь, он кое-как дописал последний отчёт, передал его в офис Робардса и собрал свои вещи. Он выскочил из ДМП, не задерживаясь по пути на пустые разговоры, и зашагал по Атриуму настолько быстро, насколько мог, чтобы не выглядеть при этом бегущим. Через несколько минут после появления на Уайтхолл Драко аппарировал домой и переодел рабочую мантию. Он подумал о том, чтобы позвонить ей. Но если она не отвечала на его сообщения, он сомневался, что она вообще поднимет трубку. Драко не знал графика работы Грейнджер — он менялся от недели к неделе, потому что она работала неполный рабочий день. Поэтому, надев ботинки, он приготовился аппарировать через весь Лондон, чтобы проверить, нет ли её в чайном магазине. Возможно, у неё был просто напряжённый день — но такая мысль тоже казалась слишком неубедительной. Потянувшись к двери в кафе, он замер на полпути. В глубине сознания задним числом Драко услышал густой северный диалект коллеги Грейнджер — её звали Одри, как он узнал позже, — и его сердце ледяной глыбой опустилось в желудок. В первый вторник месяца Грейнджер посещала своих врачей для прохождения множества анализов и назначений. Раньше. Когда она ещё не знала, что её недуг имеет магическую природу. Внезапно его затошнило, желчь подступила к горлу, а голова закружилась ещё за мгновение до того, как он начал аппарировать. Драко быстрым шагом направился от точки Аппарации к дому, где жила Грейнджер. Он незаметно проскользнул в здание, когда один из её соседей входил в парадную дверь, не желая врываться в дом с помощью магии. Но когда добрался до её квартиры, резко постучал в дверь, затаив дыхание и прислушиваясь. Окинув взглядом пустой коридор, он снова постучал и хрипловато позвал: «Гермиона». Он уже собирался достать свою палочку, — и наплевать на возможные последствия, — как вдруг все инстинкты в нём враз обострились, когда дверь распахнулась. Грейнджер уставилась на него раскрасневшимися глазами; её волосы были завязаны в небрежный узел на макушке, и на ней был выцветший джемпер с эмблемой Института королевы Марии и джоггеры. Она потёрла один глаз. — Привет. Что ты здесь делаешь? Драко обеспокоенно вскинул брови. — Я пытался связаться с тобой. Всё в порядке? При этих словах она резко изменилась в лице. — Ты проделал весь этот путь, чтобы узнать, всё ли со мной в порядке? — с запозданием она отступила от дверного проёма, чтобы дать ему возможность войти, и Драко захлопнул за собой дверь. — По правде говоря, это заняло у меня всего несколько минут, — сказал он, не сводя с неё глаз. — Ты в порядке? Она обхватила себя руками и посмотрела на него, кусая нижнюю губу. — Да?.. Я не знаю, — пригладив выбившийся из беспорядочного пучка локон, она глубоко вздохнула. — Если бы я знала, что ты придёшь, я бы немного привела себя в порядок. — Ты прекрасно выглядишь, — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел подумать, и, несмотря на то, что она усмехнулась и закатила глаза, на её губах задержалась смущённая улыбка. — Я беспокоился. Первый вторник месяца и всё такое. Грейнджер прислонилась к стене, хотя это выглядело так, будто она полностью повисла на ней: словно у неё не было сил держать себя в вертикальном положении. — Я не пошла сегодня на занятия, — вздохнула она, с глубоким смущением нахмурив брови; Драко задумался, было ли это впервые, когда она прогуляла урок. — И я позвонила специалистам, чтобы отменить все свои записи. Просто... мне кажется, что в этом нет никакого смысла. Драко не хотел лезть к ней в душу, хоть и чувствовал более глубокую причину её меланхолии, но он видел, как печаль проступает в каждой черточке её лица. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Думаю, да, — вздохнула она, но медленно покачала головой. — У меня болит голова, и каждый раз, когда я чувствую хоть малейшее недомогание, я думаю, а вдруг это всё, и я просто потеряю остатки своих воспоминаний и… — она сделала резкий вдох, сильно прикусив нижнюю губу. — И хотя теперь я знаю, в чём проблема, я всё ещё не приблизилась к тому, чтобы найти выход... да и есть ли он вообще. Прежде чем она успела сказать что-то ещё, а он успел понять, что делает, Драко притянул её к себе, крепко обняв за плечи. Она прижалась к его груди, словно тратя последние силы на то, чтобы устоять на ногах, а руки обвились вокруг его спины. Глубоко вдыхая аромат её растрёпанных кудрей, Драко провёл рукой по её затылку. Он услышал, как она всхлипнула и приглушённо сказала, прижимаясь к его рубашке: — Я так устала, Драко. — Я знаю, — пробормотал он, осыпая поцелуями её макушку. — Я помогу тебе разобраться с этим, если ты этого хочешь. Если ты хочешь, чтобы я помог. Время замерло, пока он стоял с ней в обнимку, и даже не знал, как долго, потому что всё, о чём он мог думать, — это её тихие слёзы, промочившие его рубашку, и руки, цепляющиеся за него так, будто он что-то для неё значит. Он не знал, как бы сам справился со всем этим на её месте — если бы вёл бесконечную борьбу, сколько себя помнил. — Мерлин, мне следовало прийти раньше, — пробормотал он. — Прости, Гермиона. — Ты был на работе, — она всё ещё не отстранилась от его груди, хотя её всхлипы утихли. — Я не хотела тебя беспокоить. — Беспокоить меня, — прошептал он, впиваясь ещё одним поцелуем в её волосы. — Ты не одна, и тебе больше не нужно справляться с этим в одиночку. Я хочу, чтобы ты меня беспокоила. Я хочу помочь тебе. Наконец она отстранилась, её глаза покраснели и стали водянистыми, а в линии бровей застыла бесконечная печаль. — Я не могу просто притворяться, что меня устраивает то, что я ничего не знаю, — тихо сказала она. — Больше не могу — не после всего, что ты мне рассказал. Выдержав её взгляд, Драко кивнул. — Тогда я здесь, чтобы помочь тебе. И Поттер с Тео хотят помочь тебе. — Прямо сейчас… — Грейнджер замялась и на её щеках появился тусклый румянец. — Я только хочу, чтобы ты был здесь со мной, — сердце Драко сжалось почти до боли при этих словах, и она глубоко вздохнула, снова погрузившись в себя, а затем подняла на него взгляд. — Ты ел? — Нет, — Драко на мгновение задержал на ней взгляд, а затем поцеловал в висок. — Хочешь чего-нибудь, или чаю, или... — Всё, чего я хочу, — это чтобы ты расслабилась, — тихо сказал он, проведя ладонью по её руке, — и позволила мне позаботиться о тебе сегодня. Ты не против? Первый намёк на жизнь появился в её глазах, а губы изогнулись в слабой улыбке. — Да, полагаю, это было бы неплохо.

***

Уложив Грейнджер на диване и укрыв вязаным пледом, Драко первым делом заварил чайник и приготовил ей чашку дымящегося чая в соответствии с её предпочтениями, а затем приготовил еду из ингредиентов, найденных на кухне. Драко никогда не был особенно искусным кулинаром, и его стандарты для себя были гораздо ниже, чем в те времена, когда его кормила целая толпа домовых эльфов. Но Гермиона ничего не сказала: на самом деле она смела подчистую всё, что было на её тарелке. Драко подумал, не было ли это первым, что она съела за весь день. К её щекам наконец вернулся румянец, когда она потягивала чай, зачарованный на то, чтобы оставаться горячим, и прижималась к Драко, после того как они поели и он убрал за собой посуду. Хотя он и предполагал, что Грейнджер может отвергнуть его попытки поухаживать за ней, он обнаружил, что ему очень нравится заботиться о ведьме. У неё явно был тяжёлый день, и он не мог её винить после того, как всё в её жизни так основательно перевернулось, особенно за последние несколько дней. Не говоря уже о том напряжении, которому она подвергалась за все эти годы, пытаясь хоть как-то разобраться в своих обстоятельствах. Положив голову ему на грудь, она бездумно водила пальцем, вырисовывая на его рубашке случайные узоры. — Спасибо тебе за сегодняшний вечер, — тихо сказала она. — Я допускаю, что мои родители, должно быть, делали что-то подобное, когда я была маленькой, но я не могу вспомнить, чтобы кто-нибудь так беспокоился обо мне и проявлял ко мне такую заботу. Драко лишь тяжело сглотнул, крепче прижимаясь к её маленькой фигурке. — Ты расскажешь мне о Хогвартсе? — Да, — вздохнул он, поворачиваясь, чтобы встретиться с ней взглядом. Он на мгновение задумался над вопросом, и в его голове пронеслись обрывочные воспоминания. — Хогвартс был... честно говоря, он довольно странный. Он был построен более тысячи лет назад четырьмя основателями, каждый из которых был гениален по-своему, и у каждого был свой факультет. Тебя определили в Гриффиндор — факультет смелости и решительности, хотя я всегда удивлялся, почему ты не попала на Когтевран, — когда она вопросительно подняла брови, он добавил: — Мудрость и творчество. — А на каком факультете был ты? Он позволил улыбке заиграть на своих губах, когда вспоминал. — Слизерин. Вся моя семья на протяжении веков была на Слизерине, — его улыбка ослабла, когда он рассеянно провёл рукой по её позвоночнику. — Находчивость, хитрость, амбиции. Салазар Слизерин был... очень избирателен в выборе учеников, которых он брал на свой факультет, и эта тенденция сохранилась до сих пор. Хотя Драко не хотел слишком углубляться в присущие факультету предрассудки, особенно когда у неё был такой тяжёлый день, он также не хотел совсем избегать этой темы. Её глаза искрились любопытством, когда она смотрела на него в ожидании. — Ты любила Хогвартс, — слова сорвались с его губ мягко и снисходительно. — Больше, чем кто-либо другой, кого я знал. Если честно, я думаю, что половину времени ты жила в библиотеке, — он хмыкнул, вспоминая ту девушку, которой она была. — Ты не любила квиддич, хотя оба твоих лучших друга играли за Гриффиндор. Она прижалась к его груди, её дыхание было ровным и мягким. — Что такое квиддич? — Это самый популярный вид спорта в нашем мире. В него играют на мётлах — семь игроков, по три обруча на сторону, четыре мяча разного назначения, — когда она только хмыкнула, он поцеловал её в макушку. — Насколько я знаю, ты никогда не любила летать. — Это даже звучит ужасно. — Там есть призраки, — продолжил Драко, и воспоминания вырвались из тесной коробки, в которой он их хранил. — На каждом факультете есть свой призрак, но есть и другие, которые бродят по замку. Наш профессор Истории Магии был призраком. — Нет. С чего бы призраку интересоваться преподаванием? Драко забавляло, что она не сомневалась в возможности их существования, словно она уже открыла свой разум для вещей, которые не могла объяснить. — Он умер в один прекрасный день и просто продолжал преподавать. Правда, его уроки были невероятно скучными. Не думаю, что они нравились даже тебе. Сдвинув голову, она посмотрела на него, мягкая улыбка коснулась её губ. — Знаешь, ты ведь можешь всё это выдумывать, и мне просто придётся тебе поверить. — Я не выдумываю. Можешь спросить Поттера: он тоже не станет тебе врать. Её глаза светились теплом и ожиданием, и это было приятным контрастом по сравнению с тем, какой он её застал, когда пришёл. При мысли об этом что-то сжалось у него в груди. Покопавшись в глубинах своей памяти, Драко вспомнил, что ей могло понравиться больше всего. — Потолок Большого зала заколдован так, что выглядит как открытое небо, — пробормотал он. — А в глубине территории, у края Запретного леса, в Чёрном озере живёт гигантский кальмар. Это лучшее место на всей территории замка для наблюдения за закатом, — с его губ сорвалась усмешка. — Гостиная Слизерина находится в подземельях замка, и одна из стен выходит на озеро, отделённое магической стеклянной панелью, — и иногда можно увидеть кальмара и колонию русалок, живущих в глубине. Если ты когда-нибудь захочешь побеспокоить Тео, спроси его о кальмарах. Когда мы были маленькими, он месяцами не мог уснуть, думая, что стекло вот-вот треснет. Она слегка захихикала, и на её лице появилась улыбка, прежде чем снова исчезнуть. — Звучит замечательно. Только тогда Драко заметил влажный блеск её глаз сквозь теплоту на лице. Нахмурившись, он убрал с её лица выбившийся локон. — Я не хотел тебя расстраивать. — Ты и не расстроил, — вздохнула она, нахмурив брови. — Просто это звучит чудесно. Жаль, что я ничего из этого не помню. Долгое мгновение он просто смотрел на неё. Пустые банальные фразы вертелись у него на языке, но в конце концов он вздохнул. — Я бы тоже хотел, чтобы ты вспомнила. Может быть, когда-нибудь. Если хочешь, я могу больше не говорить об этом. — Пожалуйста, не делай этого. В её глазах, даже сквозь смутный блеск слёз, читалась надежда, и Драко кивнул. — Вы с Поттером были абсолютно безрассудными — как и ваш ещё один друг Уизли. Всегда нарушали правила, потому что это сходило вам с рук, и чуть не погибали в процессе, — он усмехнулся, покачав головой. — В то время как у всех остальных за малейшую провинность снимали факультетские баллы. — Звучит не очень справедливо, — хмыкнула она. — Почему так? Драко с ухмылкой пожал плечами. — Все профессора тебя любили. Кроме Снейпа — он был деканом факультета Слизерин. Насколько я могу судить, он тебя ненавидел. Подняв бровь, она рассмеялась. — Похоже, он был не очень хорошим учителем. — Он был гением, но не очень справедливым как учитель, нет, — мысль о Снейпе вызвала в нём острый укол боли и вины, и он поморщился, перейдя к другой теме. — Ты сдала все тесты, знаешь ли. Лучшие оценки среди выпускников всех факультетов нашего года. Глаза Грейнджер слегка расширились, но это была единственная реакция на его слова; долгое время она молчала, чертя пальцем линии на его груди, пока он водил рукой по её спине. Наконец, она издала тихий вздох. — Полагаю, я не знаю, что делать со всем этим. С моей работой и учёбой. Даже если бы я захотела заняться чем-то другим в вашем мире — нашем мире, — я не помню ничего из того, чему обучилась. — Я понимаю, — пробормотал Драко. — И то, что я рассказываю тебе об этих вещах, не значит, что ты должна что-то с этим делать, — атмосфера между ними стала немного напряжённой, и Драко ещё глубже погрузился в диван. — Если тебя устраивает то, что ты делаешь сейчас. — Верно. Он почувствовал, что она хотела сказать что-то ещё, но не стал допытываться. — Может быть, когда-нибудь, когда ты будешь готова, я покажу тебе кое-что из этого. — Покажешь? — затаив дыхание, она подняла на него глаза. — Что ты имеешь в виду? Эта идея давно витала у него в голове, но он не знал, хорошей она была или нет. Каждый аспект ситуации требовал от него не перегружать её и не давить слишком сильно. Но если она очень хотела узнать больше об их мире, кто он такой, чтобы скрывать это от неё? — Возможно, я смогу показать тебе воспоминания, — тихо сказал он. — Правда, для начала нам стоит обсудить это с целителем — хотя большинство воспоминаний, которые я храню о нас, не самые приятные, — он усмехнулся, вспоминая. — Например, как тот раз, когда ты меня ударила. — Я что? — Всё в порядке. Я заслужил это. Гермиона снова покачала головой. — Похоже, в этой школе мы все были довольно безрассудными и жестокими. Когда я познакомилась с Гарри, ты сказал, что он пытался тебя убить. О чём это было? И неужели не было никого, кто бы следил за порядком? — Директор школы был… — у Драко сжалось горло, слова застряли на языке и не желали выходить. Он перевёл дыхание, уставившись в потолок. — Он выполнял немного другую... — он не мог углубляться во всё это. Не когда она только-только начала снова улыбаться: меньше всего ей сейчас было нужно узнавать о кровавой войне. В конце концов он остановился на следующем: — Он часто отсутствовал. Судя по тому, что я узнал, Поттер не понимал, что за заклинание использовал против меня, пока не стало слишком поздно. А это не самая лучшая идея — связываться с магией, которую не понимаешь. — Так вот что ты имел в виду, говоря о тёмной магии? — на её лице читалась неуверенность, словно она не знала, можно ли затрагивать эту тему. Проведя рукой по волосам, Драко кивнул. — Очень многое в заклинаниях зависит от намерения. Но некоторые виды магии по своей сути опасны и вредны. Грейнджер на мгновение прикусила нижнюю губу, её большие глаза смотрели на него не мигая. — И это то, чем ты занимаешься как аврор? Борешься с тёмной магией? Его брови нахмурились: никогда ещё он не чувствовал себя таким самозванцем, как под её пристальным взглядом. Слова сорвались с его губ. — Я стараюсь, во всяком случае, — он задался вопросом, как много она помнит из их ранних разговоров, когда она ещё не знала о нём всей правды. Но он видел это в её глазах, поэтому продолжал. — Когда я был моложе, я слишком много из себя изображал. Я хотел произвести впечатление на отца, и просто не... Я о многом сожалею, Гермиона. Она лишь наклонилась и прижалась к его губам в крепком, решительном поцелуе. Через мгновение она отстранилась, проведя кончиками пальцев по его скулам. — Для меня важно лишь то, где ты сейчас. Кто ты сейчас. А остальное меня не волнует. Как я могу заботиться о том, чего не помню, больше, чем о человеке, которого вижу перед собой? Её слова пронзили его насквозь, и Драко почувствовал, как его накрывает чувство стыда. Глаза защипало, и он быстро моргнул, заставляя эмоции успокоиться. Он лишь снова поцеловал её, ища в её прикосновениях тёплого заверения и отпущения грехов. Резко втянув воздух, он отстранился, встретившись с ней взглядом, и выдохнул: — Ты невероятна. Печаль стянула её брови, но улыбка всё равно не сходила с лица. — Полагаю, я начинаю понимать, что всё гораздо глубже, чем мне показалось на первый взгляд. История между нами — и вся эта магия, — она снова закусила нижнюю губу и медленно покачала головой. — Но думаю, я пока не готова копаться во всём этом. — Всё в порядке, — пробормотал Драко. — Многое из этого не очень приятно. Он не умел приукрашивать ситуацию, а она не заслуживала всего этого, когда была такой понимающей и терпеливой. Уткнувшись лицом в его грудь, она подавила зевок, и её веки отяжелели. — Я немного сонная. Спасибо, что пришёл сегодня. Поцеловав её в висок, Драко взглянул на часы. Он не спешил освобождаться от её постоянного присутствия, но было уже поздно. — Пожалуйста, знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне, если понадобится. Пауза, а затем: — Хорошо. — Надеюсь, сегодняшний вечер не был для тебя слишком. — Не думаю, — поразмыслила она, — но я дам тебе знать, если что-то будет не так, — несмотря на свои слова, она не приложила ни малейшего усилия, чтобы сдвинуться с места, и Драко лишь крепче прижал её к себе, пока её приглушённые слова не зазвучали на его груди. — Ты останешься со мной на ночь? Ему стало интересно, слышала ли она, как его сердце пропустило удар. — Хорошо. Снова зевнув, она посмотрела на него сонными глазами и, наконец, отстранилась, поднявшись с дивана; Драко почувствовал, как теряет ощущение её тепла рядом. — Только если ты захочешь. Я знаю, что утром тебе нужно на работу. Драко улыбнулся, проводив её взглядом. — Я бы с удовольствием. И хотя он понимал, что это предложение было скорее про желание комфорта, чем интимной близости, — он не мог совладать с проблеском надежды, вспыхнувшей в нём при мысли о том, что она хочет видеть его рядом. — Хорошо, — прошептала она, переплетая свои пальцы с его. Она провела его по коридору, собрала одежду для сна и замерла на пороге ванной. — Не знаю, нужно ли тебе что-нибудь... — Я в порядке, — заверил её Драко. Прикусив нижнюю губу и улыбнувшись, она сказала «Хорошо» и закрыла за собой дверь. При мысли о том, что он будет ночевать у неё, его сердце заколотилось как у подростка, и Драко невольно нахмурился. Но было в ней что-то такое, от чего он не мог оторваться. Ожидая в её комнате, он трансфигурировал свою одежду в пригодную для сна. Когда Грейнджер вернулась через несколько минут в тонком топе и шортах, она мягко улыбнулась ему, прежде чем выключила свет и подошла. Драко сглотнул, заставив себя отвести взгляд от её обнажённых ног. Бледный свет луны за окном отбрасывал на неё тусклое серебристое сияние, но Драко искал в её взгляде затаённое тепло. — Ещё раз спасибо тебе за сегодняшний вечер, — выдохнула она. Он ухмыльнулся, обхватив одной рукой её талию. — Мне было очень приятно. Спасибо, что позволила мне позаботиться о тебе. Что-то сдвинулось, напряглось в пространстве между ними, и она прижалась к нему. Приподнявшись на носочках, она поцеловала его в губы. — Спасибо, что остался, — пробормотала она. Снова поцеловав её, он не удержался и слегка прикусил зубами её нижнюю губу. — Мне тоже очень приятно. Дразнящая улыбка озарила её лицо, она слегка сжала его руку и скользнула в постель. Драко последовал её примеру и повернулся к ней лицом. К его удивлению, она поцеловала его снова, более настойчиво, и сердце Драко заколотилось, когда она прижалась к нему, а её ноги переплелись с его. Он провёл рукой по её бедру, спускаясь к изгибу ягодиц, и с её губ сорвался тихий стон. Она отстранилась, когда прошептала: — Ты такой соблазнительный. Драко хмыкнул, играя с одним из её распущенных локонов. — Ты даже не представляешь, насколько соблазнительна ты, — он пригнул подбородок и добавил: — Но не сегодня. Она слегка выдохнула, будто с облегчением, и согласилась: — Не сегодня. Я не уверена, что вполне... — Всё в порядке, — выдохнул Драко и прикоснулся к её губам ещё одним быстрым поцелуем. — Обещаю. Никакого давления: ни сейчас, ни когда-либо ещё. В её глазах плясали отблески эмоции, пока она смотрела на него так долго, что он начал чувствовать себя неуверенно под её пристальным взглядом. Наконец она вздохнула и прижалась к нему. — Ты слишком хорош для меня. — Я и близко не достаточно хорош для тебя, — пробурчал он себе под нос, обнимая её и прижимаясь губами к её лбу. — Отдохни немного. Она задремала, её сердце билось в такт с его, и в тишине мгновений, прежде чем Драко позволил себе поддаться сну, он понял, что вляпался по полной.