Глава 21

В течение первой недели после отстранения с Драко произошло несколько важных моментов — естественное следствие слишком большого количества времени для себя и слишком большого количества времени для размышлений. Самым тревожным и пугающим было осознание, что он никогда и наполовину не был так серьёзен с кем-то, как с Гермионой Грейнджер. Он никогда прежде не тратил время на то, чтобы представить кого-то своим друзьям, особенно Тео, за исключением тех, кого они оба уже знали. Коварнее всего, что эта мысль закралась в его голову и закрепилась там благодаря поддразнивающему письму Тео, присланному после импровизированного празднования дня рождения Драко. Не то чтобы он имел право подшучивать над ним, ведь они с Поттером буквально не отрывались друг от друга каждый раз, когда Драко видел их вместе. Но эта идея не давала Драко покоя. Он никогда по доброй воле не отправлялся в путешествие с кем-то — да и вообще, ждал выходных с Гермионой гораздо больше, чем предполагал. Не в последнюю очередь потому, что у него будет шанс заново познакомить её с магией, теперь уже по-настоящему. И он ждал этого так же сильно, как и ценил то, что она доверяла ему настолько, чтобы позволить быть тем, кто это сделает. Их поздний ночной разговор в день его рождения тоже не выходил у него из головы. Переговорив с целителями матери и убедившись, что они не прогнозируют никаких изменений в выходные, он согласовал последние детали их поездки, пообещав, что навестит Нарциссу по возвращении домой. Он всё страшился и откладывал разговор с матерью о попытке побега отца и о том, как это отразилось на жизни Драко после, — это была неприятная тема, и он знал, что её обсуждение ни к чему хорошему не приведёт. Гермиона договорилась зайти к нему после последнего экзамена, и весь день он был как на иголках, испытывая странное нервное возбуждение. Пришлось приложить немало усилий, чтобы занять себя чем-то на время ожидания, и когда она постучала в дверь его квартиры, он чуть не подпрыгнул. — Открыто, — позвал он, перебирая книги на высокой полке в гостиной. Когда она проскользнула в квартиру, её глаза светились радостным предвкушением. При виде её желудок Драко скрутило. — Привет. Ты рада, что экзамены закончились? — Да, — воскликнула она, ухмыляясь. — Это приятное чувство, — оставив дорожную сумку на полу рядом с дверью, она шагнула ближе к нему в объятия. — И должна сказать, я с нетерпением жду наших выходных. — Как и я, — пробормотал Драко, коснувшись её губ поцелуем, а затем крепко прижал к груди. — Даже очень, — обхватив руками его талию и уперевшись подбородком в грудь, она улыбнулась ему, и сердце Драко замерло. Он сглотнул и отвёл взгляд. — Вообще-то, я как раз просматривал некоторые из своих книг, которые могут тебе пригодиться. Не обязательно на этих выходных. Но теперь, когда твой учебный год закончился, у тебя будет больше времени для этого. С резким вдохом она вырвалась из его объятий и пролистала несколько книг, которые он уже выбрал, быстро пробежав глазами по названиям. — Это вся информация, которую я должна была знать в своё время? — Большая часть, — пробормотал Драко, сложив руки на груди и наблюдая за происходящим. Её энтузиазм был заразителен. — Кое-что из моего личного обучения. Глянцевый блеск затуманил её глаза, когда она снова посмотрела в его сторону. — Спасибо тебе, Драко. Это очень много значит для меня, — она испуганно замерла, когда он взмахнул рукой и книги уменьшились до миниатюрных размеров. Затем он упаковал их в небольшую сумку. — Так легче нести. — Я не знаю, как их снова увеличить, — напомнила она ему. Его губы скривились в ухмылке. — В эти выходные ты получишь новую палочку. Может, тебе стоит научиться, хмм? Ослепительная улыбка засияла на её лице. — Хорошо. Мне нравится этот план. — И, — продолжил Драко более серьёзным тоном, — я не хочу, чтобы что-то из того, что мы будем делать в эти выходные, давило на тебя слишком сильно, хорошо? Мы собираемся изучить магию немного подробнее, чем ты делала это до сих пор, и если что-то вызовет у тебя дискомфорт, пожалуйста, дай мне знать. Она резко и утвердительно кивнула. — Ты всё ещё не сказал мне, куда мы едем. Сделав шаг ближе, Драко протянул ей портключ, который достал для него Тео, и поймал её взгляд. — Tu parles Français? — когда её губы дрогнули, он сказал на чётком французском: — Nous allons à Paris. Она усмехнулась, прикусив нижнюю губу, и мягко ответила: — Oui.

***

В детстве Драко бывал во французском магическом районе Ла Рю Мистик бессчётное количество раз. У него были родственники в Бордо и Лионе, а отец часто посещал Париж по вопросам бизнеса. Не раз Драко оставляли исследовать район в одиночку. Но привести с собой кого-то, кто был ему дорог, — ощущалось совсем по-иному. Несмотря на то, что он предупредил Гермиону о том, чего ей следует ожидать, и приложил все усилия, чтобы помочь удержать равновесие, она всё равно выглядела немного зелёной, когда портключ переместил их в специально отведённую зону приёма парижского отеля, где он забронировал номер. — Ты в порядке? — спросил он, ухмыляясь, когда она слегка оступилась. — Станет легче, обещаю. Моргнув несколько раз, она наконец кивнула. — Да, я в порядке, — её глаза расширились, когда она оценила величие отеля, и, когда её лицо приобрело суровое выражение, Драко пристально на неё посмотрел. — Ты сказала, что позволишь мне побаловать тебя в эти выходные, — мягко произнёс он, — и я с радостью это сделаю. То ли от восторга, вызванного прибытием в Париж, то ли от того, что она прочла в его взгляде, она согласно кивнула и позволила себе улыбнуться. — Хорошо. Но, пожалуйста, не перегибай палку, потому что я не смогу расплатиться с тобой. — Я не хочу, чтобы ты расплачивалась со мной. Я лишь хочу, чтобы ты получила удовольствие. — Ладно, — прошептала она, сжимая его руку в своей. — И, между прочим, я уже знаю, что буду наслаждаться, потому что я с тобой. Сердце Драко резко замерло в груди, а затем пустилось галопом. Сведя брови, он долго смотрел на неё, прежде чем притянуть к себе и поцеловать. Парижский воздух был свеж и полон обещаний. И всё то напряжение, которое он месяцами носил в себе в Англии, улетучилось, когда он отступил назад и поймал её взгляд. — Мерлин свидетель, я не заслуживаю тебя, — на его губах заиграла ухмылка. — Пойдём.

***

Ему следовало бы предупредить её, что он забронировал самый лучший номер во всём отеле, но она уже согласилась и он внёс залог, так что было уже слишком поздно. Но по выражению её лица — широко раскрытым глазам и затаённому дыханию — можно было сказать, что всё это того стоило. Драко достал из кармана их сумки, уменьшенные для путешествия, и вернул им прежний вид, наблюдая за тем, как она рассеянно осматривает пространство. Обратный портключ доставит их в Лондон только в понедельник во второй половине дня, и Драко не хотелось перегружать её слишком сильно, поэтому вечер пятницы они решили провести в тишине и спокойствии. Гермиона повернулась к нему лицом, её глаза сияли от восторга, а на лице была искренняя улыбка. — Я не могу поверить, что мы в Париже. Поглядев на неё с минуту, он слегка наклонил голову вбок. — Спасибо, что поехала со мной. — Это тебе спасибо, — вздохнула она, обнимая его за шею. — Это значит больше, чем я могу выразить. То, что ты находишь время, чтобы помочь мне пройти через всё это, хотя и не обязан. — Я не обязан. Но я хочу, — поджав губы, Драко медленно покачал головой, не сводя с неё пристального взгляда. — Я знаю, что всё это даётся тебе нелегко. И, честно говоря, не думаю, что я хорошо ориентируюсь в ситуации. Но если у меня есть шанс упростить для тебя некоторые вещи, я бы хотел это сделать. Она наклонилась, поймав его губы, и Драко растаял от её прикосновений, от того, как она, казалось, всегда чувствовала его на каком-то глубоком уровне, и он поцеловал её в ответ. — Я ценю это, — выдохнула она ему в губы. — И я так счастлива, что встретила тебя в это время. Драко судорожно сглотнул, не в силах отвести глаз от тепла в её взгляде. Он задался вопросом, будет ли она чувствовать то же самое, когда всё узнает. И он понимал, что время пришло.

***

Район Ла Рю Мистик охватывал несколько кварталов Парижа и был тщательно скрыт чарами, но на главной улице, по мнению Драко, можно было совершить лучшие покупки во всей Франции. Их отель находился на окраине, и для вечерней трапезы они выбрали обычный ресторан, отправившись затем по живописному маршруту, чтобы осмотреть окрестности. Когда он расплачивался галеонами и сиклями, глаза Гермионы расширились от удивления: в её взгляде промелькнула искра осознания, словно она наконец поняла, почему он ненавидит маггловские монеты. Позже, вернувшись в отель, они в одежде для сна разлеглись на двуспальной кровати с бутылкой шампанского, которую заказали в номер. — У меня всё никак в голове не укладывается, что магия просто существует наравне со всем остальным, — сказала она с ноткой удивления в голосе. — Подожди, пока не увидишь Ла Рю завтра. Это нечто совершенно иное; даже Косой переулок не идёт ни в какое сравнение, — он сделал глоток шампанского и повернул голову так, чтобы оказаться лицом к лицу с ней у изголовья кровати. — Статут о Секретности является одновременно невероятно сложным и всеобъемлющим; единственное исключение для магглов, знающих о магии, — это люди вроде твоих родителей, которые сами не владеют магией. Она слегка поджала нижнюю губу и придвинулась ближе к нему. — Как это происходит? И насколько часто? — Это не редкость, — его сердце забилось чуть быстрее, пока он подбирал слова, с которых можно было бы начать разговор. — Существуют теории о том, откуда растут корни такого явления, как магглорождение. Некоторые считают, что маггловский род берёт отдалённое начало от сквибов — тех, кто был рождён родителями-магами, но сами не владеют магией, — помедлив, Драко откинул локон с её лица, его голос стал тише. — И есть некоторые старые магические рода, которые считают себя выше других из-за своей крови. Гермиона немного поникла, сглотнув, и он понял, что не стоит уточнять. — И это то, во что ты веришь? — Раньше верил, — вздохнул он. Опустив взгляд на покрывало, Драко сделал ещё один глоток шампанского. Он не знал, как справиться с этим лучше, чем он справлялся со всем остальным. На мгновение между ними повисла тишина, будто издеваясь над ним, прежде чем Гермиона откинулась на спинку кровати и вздохнула. — Так что изменилось? — Всё. — Трудно не заметить, что я ещё не знаю всего, что нужно знать о магии, — тихо сказала она, — и я понимаю, что есть вещи, которых я не знаю о магическом обществе. Я читала некоторые из твоих книг, но у меня всё ещё много пробелов. Я хотела бы понять — даже если не всё из этого будет приятным. — Не будет, — придушенно выдавил он. — Ничего из этого. Гермиона поставила пустой бокал на тумбочку и повернулась к нему лицом; уголки её губ были опущены, а брови нахмурены. Она легко провела кончиками пальцев по одной из серебристых линий шрамов, пересекающих его обнажённую грудь, и от этого ощущения по позвоночнику пробежала дрожь. — Что с тобой случилось? — спросила она. Прежде чем Драко успел ответить, она наклонилась и поцеловала его чуть выше грудины, после чего её взгляд снова переместился на него. — Тёмное проклятие, — сказал он наконец, настороженно глядя на неё. — Я уже рассказывал тебе о том, как Поттер напал на меня. — Гарри сделал это? Драко медленно кивнул, подперев подбородок рукой. — Я не могу переоценить силу ненависти, которую мы испытывали друг к другу. — И ко мне, — вздохнула она. В его горле застрял плотный ком, когда он повторил: — И к тебе. — Это как-то связано с тем, почему Гарри лично знаком с Министром Магии? — Это всё связано, — хрипло произнёс Драко. — Всё это. В том числе и то, почему будет так много шума, когда лондонское общество узнает, что ты всё ещё жива. Ты знаменита. Поттер знаменит. — Но почему? Драко закрыл глаза, провёл рукой по лицу и пробормотал: — Я не тот человек, кто должен рассказывать тебе об этом, но я постараюсь сделать всё возможное, — она лишь выжидающе смотрела на него, и он вздохнул. — Когда Поттер был младенцем, он пережил смертельное проклятие, — она шумно вдохнула, но промолчала, словно понимая, как тяжело ему даются эти слова. — Оба его родителя были убиты в ту ночь Тёмным Лордом Волдемортом. — Я читала о нём, но... — она вздохнула. — Ты серьёзно? — Я бы хотел, чтобы это было не так, — повернув голову, он встретился с её взглядом, но на её лице не было осуждения, только ужас в перемешку с удивлением. — Он считал... что ведьмы и волшебники должны править, что магглы неполноценны, и что каждый, кто выступает против него, не имеет права на существование. Он собрал вокруг себя сторонников ещё до нашего рождения, но сопротивление Поттера его смертельному проклятию ослабило его настолько, что он провёл много лет в состоянии частичного существования. Драко сделал большой глоток шампанского. — Тебе не нужно выслушивать всю эту историю от меня, потому что ты можешь найти её в книге, если хочешь узнать подробности. Но в конце нашего четвертого курса он вновь восстал. Началась новая война. — Была война? Драко не знал, как много она прочитала в его книгах, но лишь малая часть из них содержала что-либо о современной истории волшебников. Он не был удивлён, что она отдала приоритет чему-то другому. — Была, — он потёр глаза. — Тёмный Лорд отметил Поттера как своего заклятого врага, потому что тот бросил ему вызов ранее. По всей видимости, существовало пророчество, которое гласило, что только один из них сможет выжить. В какой-то момент он увидел в её глазах, как разрозненные кусочки начали складываться в единую картину, вихрем проносясь в её умной голове, и сердце Драко опустилось. — Я догадываюсь, чем это всё обернулось, — тихо сказала она, кривя губы. — Но какое я имею к этому отношение? — Ты была лучшей подругой Поттера. Мозг, стоящий за всем этим, — он отвёл взгляд, чувствуя почти невыносимую тесноту в груди. — Ты героиня, Гермиона. К его удивлению, она потянула его руку к себе и поцеловала в ладонь. — Поэтому твой отец в тюрьме? Он сражался на другой стороне? — Да, — пробормотал Драко, — сражался, — его сердце гулко забилось в груди, когда он положил её руку на поблёкший шрам на своём предплечье. Её пальцы были нежными, а глаза по-прежнему были прикованы к нему, но он не мог заставить себя встретиться с ней взглядом. — Тёмный Лорд заклеймил своих последователей — Пожирателей смерти — тем, что зовётся Тёмной меткой. Чтобы контролировать, манипулировать, призывать. Чтобы быть уверенным, что его не предадут. Гермиона резко вдохнула. — Ты был помечен? Он почувствовал нервную дрожь в одной руке и сжал её в кулак. — Мне было шестнадцать; мой отец разочаровал его, не сумев добыть Пророчество, и попал в Азкабан... в первый раз, — он испустил долгий вздох, заставляя себя продолжить. — Я слишком долго следовал за ним вслепую, и... у него было для меня задание. — Драко, — прошептала она. — Я не очень хорош в этом, Гермиона, — сказал он. — Я бы хотел так много всего сделать по-другому. Хотел бы постоять за себя или сделать что-нибудь ещё. Но я не сделал. Он собирался убить мою мать, и… — прервавшись на полуслове, он с гримасой боли и отчаяния провёл рукой по волосам и следом сердито смахнул влагу, выступившую в уголках глаз. Драко ненавидел опустошение на её лице почти так же сильно, как и жалость в её взгляде. — Я сам заварил эту кашу, — пробормотал он, медленно покачивая головой. — Я был мудаком в детстве, но я никогда не хотел видеть, как умирают люди. — А ты видел? — спросила она на одном дыхании. Бросив на неё усталый взгляд, он поджал губы. — Так много раз, — рассказ о пережитом затронул его гораздо глубже, чем он рассчитывал. Он пытался отгородиться от нахлынувших воспоминаний, но безуспешно. — Во время войны он перебрался в поместье, используя его в качестве своей оперативной базы, и… — Твоё поместье? — Гермиона вытаращила на него глаза. — Тёмный лорд жил в твоём доме? — Да, жил, — мрачно пробормотал Драко. — Со своей огромной блядской змеёй, — его грудь слегка вздымалась, во рту пересохло, и он отвёл взгляд. Затем набрал полный рот шампанского, желая, чтобы это было что-то бесконечно более крепкое. — Я всё ещё слышу змею. Отчаяние проступило на её лице, когда она смотрела на него, сжимая его руку, и Драко попытался представить, каково это — услышать всё за раз. — Послушай… — прервавшись, он снова уставился на покрывало. — Уверен, это слишком много для тебя, чтобы всё переварить. И у меня нет оправданий тому, как я вёл себя и какие решения принимал. Если бы я мог всё вернуть, я бы всё изменил. И если ты не можешь принять это, честно говоря, я тебя не виню... — Драко. Он замолчал, стиснув челюсти так сильно, что зубы заскрипели. — Скажи мне кое-что, — прошептала Гермиона, глядя на него широко раскрытыми глазами. Сердце Драко заколотилось так сильно, что он едва мог думать. — Этот тёмный лорд — твой хозяин — хотел бы видеть меня мёртвой? Таких, как я. Он вздохнул: — Да. — И ты верил во всё это? — продолжила она, в её глазах блестели слёзы. — В то, что некоторые кровные линии лучше других. Не в силах отрицать это и понимая, что роет себе могилу, он выдавил из себя: — Верил. Да. — Но больше не веришь? — слезинка сорвалась с уголка её глаза, скатившись по щеке, и прежде чем Драко успел подумать остановить её, она смахнула её. — Ты сказал, что больше не веришь. — Конечно, нет, — отрезал он. — Это был самый тяжёлый урок в моей жизни. — Чёрт, Драко, — выдохнула она, качая головой. — Это... Я даже не... Пожалуйста, скажи мне, что ты честен со мной. Он глубоко, размеренно вдохнул и осторожно произнёс. — Так, как никогда не был ни с кем. По её щекам потекли беззвучные слезы, она смотрела на него не мигая, широко раскрытыми глазами. Драко не мог смириться с отчаянием, сквозившим в её взгляде и преследующим его, — и особенно с тем, что он сам стал его причиной. — Как я уже сказал, — добавил он напоследок, — я пойму, если ты больше не хочешь этого. Долгое время — такое долгое, что сердце в груди Драко начало давать сбой, — она молчала. И всё же она крепко сжимала его руку в своей, проводя кончиками пальцев по его костяшкам. — Я уже говорила тебе однажды, — вздохнула она, — что не собираюсь придавать твоим поступкам в прошлом — которых я даже не помню — больше значения, чем человеку, которого я узнала. Я не знаю, кем ты был тогда, и, похоже, ты бы мне не понравился, но я знаю, какой ты сейчас, Драко, — она поднесла тыльную сторону его руки к своим губам. — И я вижу тебя. Его сердце готово было разорваться, а дыхание застряло в горле, когда он смотрел на неё. Затем её слова, просочившись сквозь кожу, проникли в самую душу, и его губы безмолвно приоткрылись. Никогда прежде Драко не был так распахнут настежь, так уязвим и раним, таким готовым охотно терпеть боль, только ради малейшего шанса, что это может привести туда, куда он даже не мог себе представить. — Почему? — наконец смог он произнести. — Потому что, — она прикоснулась поцелуем к его груди, чуть выше бешеного ритма его сердца, — я верю во вторые шансы, — приподнявшись, она приблизила своё лицо к его и Драко смахнул слезинку с её скулы; её губы изогнулись в мягкой улыбке. — Или мне не стоит? Недоверчивый смешок сорвался с его губ. — Стоит! Блядь, тебе стоит, — задохнулся он, притягивая её в поцелуе. Эмоции забурлили в его жилах от ощущения её губ, от осознания того, что она принимает его и его недостатки, и это чувство не было похоже ни на что, испытанное им ранее. Её пальцы скользнули по волосам на его висках, поцелуи нежно коснулись его рта, и Драко притянул её к себе так близко, как только мог. Сердце его отбивало незнакомый ритм, но в душе нарастало тепло от того, что она прижималась к нему. Наконец она оторвалась от него, её дыхание смешалось с его собственным, а глаза блестели от непролитых слёз. — Мне ещё многое хотелось бы узнать, — прошептала она, — но, думаю, для одной ночи этого достаточно. После ещё одного долгого поцелуя Драко кивнул. — Хорошо, — внезапная усталость навалилась на него, но в груди появилась неожиданная лёгкость. Притянув её к себе, он накрыл их обоих одеялом, и она подавила зевок. Когда он взмахнул рукой, чтобы погасить свет, Гермиона медленно моргнула, глядя на него своими тёмными глазами; её лицо лежало рядом с его на подушке, а ноги переплелись с его ногами. Не в силах что-либо понять, он лишь крепко притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Спокойной ночи, Драко, — прошептала она, прижавшись к его груди. В глазах нестерпимо щипала влага. — Сладких снов, Гермиона.