~𝟙𝟞 Ч𝔸ℂ𝕋Ь~

Толпа зашевелилась. Кто-то выкрикнул: — Снимал всех подряд? Ты ебанулся, Корнер?! Кто-то толкнул его плечом, Пьюси попытался что-то выкрикнуть в защиту — и тут же получил пинок в спину. Воздух в комнате стал вязким, как перед дракой. Драко резко встал, с кресла. — Забини! — крикнул он, кидая быстрый взгляд на друга. — Прикрой меня! Блейз только коротко кивнул — жестом, всё понял. Малфой уже рванул к выходу. Он не думал, просто шёл на инстинктах. Пролетел коридор, захлопнул за собой дверь, почти сбивая людей на лестнице. Где-то внизу мелькнул рыжий силуэт — Джинни. — Съебись, Рыжая! — выдохнул он грубо, даже не из злости — из паники. Та только округлила глаза, но послушно отступила в сторону. На ступенях, чуть ниже, сидела Гермиона. Застывшая на лестнице. Сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Дыхание стало резким и прерывистым — каждый вдох будто обжигал лёгкие. Руки дрожали, пальцы бессознательно сжимали ткань пальто, будто это могло удержать её на месте. Голова кружилась, глаза слепо метались, она пыталась сосредоточиться на чём-то, но мир вокруг размывался. Мысли — как обезумевшие птицы — начали кружить в голове: все узнали… унижение… выговор в институте… стипендия… преподаватели, которые будут смотреть свысока, одногруппники, шепчущиеся за спиной, взгляд, будто она — прокажённая. «Они будут считать меня грязной», — словно крик, повторялось внутри. Каждая сцена будущего была ярче прежней: комнаты совета, холодные формулировки в протоколе, отказ от помощи, чужие глаза, которые её судят. Она стала накручивать себя, и волну за волной тревога накрывала сильнее — не просто страх сейчас, а предчувствие целой жизни, исписанной осуждением. Лёгкое головокружение сменилось тягучей тревогой — будто тело отказалось слушаться, ноги подкашивались. Она хотела закричать, но звук застрял в горле. Паника накатывала волнами: холодный пот выступил на лбу, сердце стучало в висках, дыхание сбивалось ещё сильнее. Драко опустился на колени прямо перед ней, не думая о взглядах, о пыли на полу, о том, что за дверью ещё шумит толпа. Он просто был рядом. — Эй. — Голос его стал глухим, низким. — Слышишь меня? Дыши, Грейнджер. Слышишь? Всё, всё… Никто больше не тронет. Он не знал, что делать — просто держал её руки, повторяя тихо, будто заклинание: — Ты живая. Всё кончено. Я здесь. — Котёнок, посмотри на меня! — Драко взял её лицо в свои руки, пытаясь поймать её взгляд. — Всё хорошо. Слышишь? Всё закончилось, тебя не было, все узнали правду о Корнере и его грязных делах. Успокойся, Грейнджер! Он смотрел на неё с напряжением и растерянностью одновременно, будто пытался прочесть каждую её мысль и мгновенно успокоить. — Гермиона… хочешь, я заберу тебя к себе? Тебя не будет в общаге, ты будешь у меня. Только скажи… Котёнок, скажи! Драко нежно проводил пальцами по её щекам, большими пальцами убирая слёзы, пока она пыталась вдохнуть и выдохнуть. Гермиона медленно кивнула, едва слышно, но достаточно, чтобы он понял: она слышит и понимает. Он выдохнул, облегчённо, и мягко поцеловал её в лоб, обнимая так, чтобы её тело чувствовало опору и защиту. Но тут обратно подошёл рыжий ураган. Джини сделала шаг вперёд, глаза не отпускали Драко. Она сжала губы, кулаки дрожали, и коротко, резким тоном сказала: — Ты довёл её до предела, Малфой! Ты вообще понимаешь, через что она сейчас проходит?! Драко не отводил взгляда. Спокойный, почти ледяной тон: — По-другому нельзя было, Уизлетта. Иначе он просто сломал бы её. — Ты сломал её чуть ли не сам! — вспыхнула Джинни, голос дрожал, но внутри кипела ярость. — Она едва не… — Я не сломал, — перебил Драко, сжав кулаки, — я держал её, когда она теряла себя. Если бы я не был рядом… хочешь знать, что было бы дальше? Джини на мгновение замерла, дыхание сбилось, в глазах мелькнула растерянность. Но потом она снова выдохнула, напряжение не спало: — Не смей говорить, что это нормально, что ты просто «держал её». Все узнали! Ещё в такой толпе! Драко медленно опустил взгляд на Гермиону, которая цеплялась за его плечо, всё ещё дрожа: — Вас не было, когда начали всплывать все факты про Корнера! Он шантажировал не только Грейнджер. Там, в его квартире, сейчас творится настоящий ад! Я пытался замять всё, что мог, чтобы она осталась целой. Послушай меня: я сделал всё, чтобы она не пострадала. Это был единственный путь. Он — мерзавец, и если бы я не вмешался… — А ты думал о ней, Малфой?! — почти крикнула Джинни. — Она на грани! Драко наклонился к Гермионе, мягко обнял её, не отрывая взгляда от Джинни: — Думаю о ней. Именно поэтому я был и есть рядом. Всё остальное — последствия того, что сделал этот ублюдок. Джини сделала шаг назад, стиснула зубы, но в глазах уже мелькнула надежда. Она понимала, что Драко нужен Гермионе, пусть его методы казались жесткими. Гермиона тихо вздохнула, дрожь начала спадать. Джини подошла ближе, положила руку на плечо подруги. Драко не сказал ни слова. Он сидел на коленях перед Гермионой, держал её за плечи и лицо, спокойно, без выражения. Внутри него бурлила ярость и тревога, но снаружи — ледяная тишина. Хоть с ней и была Джинни, хоть она и была защитой, он тоже должен быть рядом. Драко снова посмотрел Гермионе прямо в глаза.: — Скажи мне, Грейнджер… хочешь, я заберу тебя к себе? — голос был тихий, но твёрдый, как камень. — Тебя не будет в этом хаосе… только я и ты. Хочешь? Гермиона сжала губы, дрожь ещё не уходила полностью. Сердце билось как бешеное, голова кружилась от волнения и остаточного страха. Она кивнула едва заметно, шёпотом: — Да… хочу… Джини нервно перешла с ноги на ногу, глаза её бегали между подругой и Драко. Она хотела протестовать, тянуть Гермиону обратно к себе, удержать в безопасной зоне дружбы, но видела, как тяжело подруге. Глаза Гермионы уже искали Драко, как якорь, точку опоры. — Хорошо… — наконец сказала Джинни тихо, стиснув кулаки, — я позвоню тебе позже, Герми. Но если что… ты сразу мне говоришь. Гермиона кивнула, чувствуя, как напряжение немного спадает. Джинни ещё один раз взглянула на Драко, тяжело вздохнула и шагнула в сторону, позволяя им уйти. Драко аккуратно помог Гермионе встать. Он не спеша проводил её к выходу, постоянно держа за руку, но взгляд его был прикован к каждому её движению. Она шла рядом с ним, всё ещё дрожа, но уже немного увереннее. — Всё будет нормально, — прошептал он, когда они покидали комнату. — Ты больше не в опасности. Я рядом. Мы со всем разберёмся. Он повёл её к машине. Джинни стояла на крыльце, скрестив руки на груди, и молча следила за ними — взгляд цепкий, тревожный, но без злости. Она понимала, что сейчас Гермиону не удержать. И, чёрт побери, может, Малфой — единственный, кто реально сможет удержать её от полного срыва. — Позвони, ладно? — тихо сказала Джинни, когда они уже почти дошли до машины. Гермиона кивнула, не поднимая взгляда. Драко открыл дверь, помог ей сесть на пассажирское место, и, прежде чем закрыть, мягко провёл пальцами по её волосам. Это было больше, чем жест заботы — в нём чувствовалась собственная тревога, которую он не мог показать словами. Обойдя машину, он быстро сел за руль. Мотор загудел, и они тронулись. Дождь барабанил по крыше, отражая неон улиц в каплях на стекле. Никто не говорил — в салоне висела тишина, наполненная всем, что нельзя было высказать. Гермиона смотрела в окно, но мысли скакали в голове, как сломанная пластинка: все видели… все знают… институт… выговор… стипендия… преподаватели… они все будут смотреть, будут шептаться, считать грязной, опозоренной... Она прикусила губу, чтобы не разреветься снова. Сердце ныло, а внутри всё скручивалось узлом. Драко молчал, но время от времени кидал короткие взгляды в её сторону. Видел, как она трясёт ногой, как пальцы дрожат. Сжимал руль сильнее. Хотел сказать что-то, но понимал — не сейчас. Слова сейчас только разрушат. Когда они подъехали к его дому, ночь уже была чёрной и густой, как чернила. Малфой вышел первым, обошёл машину и помог Гермионе выбраться. Он держал её под локоть, словно боялся, что она упадёт или просто исчезнет. Квартира встретила их мягким светом и теплом. Для Гермионы она давно стала чем-то вроде убежища — тихого, тёплого, отдалённого от всех и всего. Здесь не существовало ни институтских коридоров, ни осуждающих взглядов. Только он. Любимый? — мелькнуло у неё в голове, и сердце сжалось. Да… любимый. Он провёл её в гостиную и усадил на тот самый диван, где когда-то она впервые уснула у него на плече. Драко сел рядом, обнял её, и какое-то время просто держал, не говоря ни слова. Его пальцы осторожно скользили по её волосам, по затылку, по щеке. — Всё хорошо, Котёнок… всё уже позади… — шептал он почти неслышно. — Он больше не сможет тебя тронуть. Никогда. Я тебе обещаю. Она закрыла глаза, уткнувшись лбом ему в грудь. Тепло, запах кофе и дыма, тихие слова — всё это будто вытягивало из неё последние остатки боли. Постепенно дыхание стало ровнее, плечи расслабились. Она уснула прямо в его руках, наконец отпустив этот день. Драко сидел молча, не двигаясь. Ему казалось, что любое движение может разрушить хрупкое равновесие этого момента. Он смотрел на неё — бледную, уставшую, но всё ещё чертовски сильную. И чувствовал, как злость на Корнера снова поднимается где-то внизу живота, холодная, вязкая. Он аккуратно потянулся к телефону, не отпуская Гермиону. Пальцы быстро забили сообщение: Драко: Блейз, как обстановка? Ответ пришёл почти сразу: Блейз: Ох блять, тут всё под контролем. Корнера чуть помяли, Пьюси свалил сам, в общем — без него. Видео поползло по сети, народ уже шепчется. Твоя часть сработала. Но и про Грейнджер никто не забыл… Малфой, народ уже расходится, но в интернете гуляет не только Корнер — там и её имя тоже. Драко: Честно — ожидал. Придурков хватает. Главное сейчас — отгородить Грейнджер подальше хотя бы на пару дней. Блейз: Ага. Кстати, как она? (Малфой смотрит на маленький кучерявый комок, свернувшийся у него в объятиях, и нежно улыбается.) Драко: Плохо. Она почти не разговаривает. Сейчас спит у меня. Блейз: Ооо, ну ты расплылся, малец… Мда, украли немного моего гулящего друга — грустно как-то. (( Но с Грейнджер всё проще: ей нужно собрать себя, не разводить нюни, а ты в этом ей поможешь. Драко: Ой, не надо мне тут «переживёшь», ладно? :) А с Грейнджер — да, ты прав. Думаю оставить её у себя хотя бы на недельку, отвязать от этого грёбаного института и всех людей там. Блейз: Мг. Только смотри, чтобы к тебе (или уже «вам» — хех) не заглянула одна интересная особа… Ты про неё не забыл? И подозреваю, что твоя новая — будущая сожительница — ещё не в курсе всех обстоятельств. Драко: Забини, прекрати. Даже не вспоминай о ней — и так тошно и дерьмово. А Грейнджер может и не узнать — я потребую у родителей формального отказа, если понадобится. Блейз: Ну-ну. Смотри не разбей и так хрупкое сердце даме… (а может и двум). PS: Если что — я пригляну за будущей. ;) — (от Теодора) (Малфой усмехнулся. Тео всегда умел вставить шутку даже в самые дерьмовые моменты.) Драко: Скажи этому оболтусу, что если он хоть на шаг приблизится к Грейнджер со своими «обаяниями», яйца оторву. Блейз (Тео): Ой, ну… и не сильно-то хотелось. ;) Драко отложил телефон на тумбу, бросив последний взгляд на спящую Гермиону. Он тихо выдохнул, убрал с её лица выбившуюся прядь и прошептал: — Всё, котёнок… теперь ты в безопасности. Снаружи город ещё гудел после ночного скандала, а в его квартире стояла тишина — такая, что казалась поч ти священной. Малфой наклонился, легко поцеловал её в лоб и, не разжимая объятий, позволил себе впервые за долгую ночь просто выдохнуть.