~𝟙𝟟 Ч𝔸ℂ𝕋Ь~

Утро началось с дождя. Тот самый, мелкий, ленивый, когда город будто прячется под серым одеялом. Гермиона проснулась в квартире Малфоя — впервые без тревоги, но с каким-то странным ощущением в груди. Она лежала, уткнувшись носом в его футболку, и слышала ровное дыхание рядом. Он всё ещё спал. Спокойный, как будто прошлые дни просто не существовали. Она тихо поднялась, прошла босиком на кухню, налила себе кофе и прислонилась к подоконнику. Снаружи мокли машины, и на секунду ей показалось, что всё это — не с ней, не с ними. Через минуту в дверях появился Драко. Взъерошенный, босой, с чашкой в руке. — Куда сбежала, котёнок? — хрипло спросил он, подойдя ближе. — Я не сбежала, — тихо ответила она. — Просто… не могу уснуть. — Понятно, — он обнял её сзади, положив подбородок на плечо. — Значит, остаёмся дома. Она повернулась, подняла на него глаза: — В институте пара, у нас зачёт. — Плевать, — коротко бросил он. — Ты сегодня не идёшь. Она не спорила. В тот момент она просто не могла спорить. --- Первые два дня они почти не выходили из квартиры. Малфой занимался ерундой: готовил, включал фильмы, постоянно таскал ей чай, кофе, даже блинчики однажды испёк — невкусные, но с сердцем. Гермиона сначала просто молчала, сидела рядом, почти не реагируя. Потом начала дышать чуть ровнее, смотреть дольше, отвечать короче. Иногда он ловил, как она улыбается — устало, едва-едва, но всё же улыбается. На третий день она всё-таки решилась написать декану. Пальцы дрожали, но сообщение получилось убедительным: > "Добрый день, я заболела, врачи рекомендуют покой. Могу ли я взять неделю на восстановление?" Ответ пришёл быстро: > "Конечно, мисс Грейнджер. Береги себя." Она выдохнула и впервые за долгое время почувствовала облегчение. --- На четвёртый день Джинни прислала короткое сообщение: > Джинни: "В институте буря. Все обсуждают Корнера. Его видео слили, теперь даже преподы в шоке. Тебя никто напрямую не трогает, но шепчутся. Пацаны особенно. Типа «заучка» не такая уж и правильная. Держись, милая :)" Гермиона перечитала это трижды. Сердце сжалось, дыхание стало неровным. Она знала — всё равно достанут. Не сегодня, так завтра. Но сейчас рядом был он. Драко просто молча забрал у неё телефон, отложил и сказал: — Пусть треплются. Им надо кого-то осудить, иначе они не смогут жить. Она усмехнулась — горько, но искренне: — А я — идеальная мишень. — Нет, — он покачал головой. — Они просто не знают правду. --- Вечер тянулся тихо. За окном гудел город, в комнате пахло кофе и чем-то тёплым, домашним. Телевизор играл вполголоса, но ни Драко, ни Гермиона толком не слушали. Она сидела, завернувшись в его серый плед, босыми ногами на диване, волосы спутаны, взгляд — где-то далеко. Драко уже давно хотел спросить. С того самого дня, как узнал, где она работает. Он не спешил, не лез в душу. Просто ждал, когда будет момент — не случайный, а правильный. И вот он настал. Он повернул к ней голову, сказал спокойно, без обвинения, но прямо: — Гермиона… скажи честно. Почему ты вообще пошла туда работать? В клуб. Она не ответила сразу. Только сделала глубокий вдох и сжала край пледа, будто тот мог защитить. — Ты ведь и так всё знаешь, — произнесла она глухо. — Знаю где, — ответил он. — Но не знаю зачем. Он говорил мягко, но в его голосе было то напряжение, которое чувствуется, когда человек боится услышать ответ. Она опустила глаза. — Это долгая история, Малфой. — У нас полно времени, — отозвался он тихо. — Я хочу понять, не осудить. Молчание повисло между ними, густое, почти осязаемое. Она сидела неподвижно, потом, наконец, сдалась. Губы дрогнули. — У меня не было выбора, — сказала она. — Просто не было. Драко чуть придвинулся ближе. — Расскажи. Гермиона выдохнула, глядя куда-то в пустоту, будто фильм перед глазами проигрывал чужую жизнь, не её собственную. — У меня… была нормальная семья. Ну, почти. — Почти? — тихо уточнил он. Гермиона кивнула. — Мама, Мишель, и папа — Николас. Он был без ума от машин. Гонки, гаражи, шум моторов. Даже меня, маленькую, учил водить. Я обожала эти моменты. Когда он был трезвый. Она горько усмехнулась. — Но чаще он приходил домой пьяный. Тогда всё менялось. Мог ударить маму. Иногда и меня. Я научилась быстро закрывать дверь, прятаться под кроватью. Драко молчал. Не перебивал. Она говорила ровно, как будто повторяла выученный текст, но в каждом слове слышалась боль. — Потом он напился, подрался и… убил человека. Случайно или нет — никто не разбирался. Его посадили. И в тюрьме он умер. Она провела рукой по волосам, глаза заблестели. — А его долги… все перешли на нас. Кредиты, штрафы, всё. Мама не выдержала. Уехала за границу. Сказала, что так будет лучше. Только вот все бумаги оформила на меня. Я осталась одна, с долгами на сотни тысяч. Она замолчала. В комнате повисла тишина. — Поэтому и клуб? — тихо спросил он. — Да. — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я не горжусь этим. Но мне нужны были деньги. Учёба, жильё, еда… всё. Я не могла позволить себе роскошь «искать себя». Надо было выживать. Драко сжал кулаки. — Сука… — выдохнул он тихо. — Ты не должна была проходить через всё это одна. Она едва улыбнулась. — Я справилась. Ну, почти. Он посмотрел на неё — долго, пристально. Потом просто притянул к себе, обнял крепко, не отпуская. — Никогда больше, слышишь? — его голос был низким, глухим. — Никогда больше одна. Она не ответила. Только закрыла глаза, положив голову ему на грудь. А за окном снова пошёл дождь. И в этот раз — тихий, не угрожающий, а какой-то мягкий, почти тёплый. ~~~~~~ Прошло два дня. Пятница. За окном — осенний вечер, лёгкий дождь барабанил по подоконнику. В квартире Драко стоял уют: запах кофе, мерцающий свет лампы, лёгкая музыка на фоне. Но в воздухе — напряжение, невысказанное, плотное. Гермиона лежала поперёк кровати, головой на коленях у Малфоя, читала книгу. Он сидел, опершись спиной на изголовье, пролистывал ленту в телефоне, но на деле — думал. Слишком много думал. Он знал — завтра суббота, и она снова пойдёт в клуб. Снова сцена, взгляды, чужие руки, деньги. И у него от одной этой мысли внутри всё кипело. Нет. Ни черта подобного. Больше никто на неё не посмотрит так, как на что-то, что можно купить. Он тяжело выдохнул, положил телефон на тумбочку и посмотрел вниз — на её волосы, на мягкое выражение лица, на лёгкую складку между бровей, когда она сосредоточенно читает. Выглядя спокойно. Уютно. Своя. Проведя пальцами по её локонам, перебирая их, чувствуя, как что-то внутри него медленно сжимается — и становится решением. Драко вздохнул, пропустил пальцы сквозь её волосы, играя локонами. — Котёнок? Ноль реакции. Он улыбнулся, наклонился, поцеловал её в лоб. — Котёнок, ты слишком увлеклась, — прошептал он. Гермиона моргнула, словно очнулась. Улыбнулась виновато, чуть опустила книгу: — Мм? Прости… ты что-то говорил? Он усмехнулся, откинулся обратно. Но теперь голос стал серьёзнее: — Я тут подумал… — он замолчал, сделал паузу, — я не хочу, чтобы ты работала. Она сразу отложила книгу, нахмурилась. — Драко… ты же знаешь, я не могу бросить. Мне нужны деньги. У меня долги. Учёба. Он цокнул языком, будто заранее знал этот ответ. — Я мог бы закрыть твой долг, — произнёс спокойно, даже обыденно. — Буквально сейчас. И ты свободна. Сказал так легко, будто говорил не о тысячах долларов, а о чашке кофе. Гермиона на секунду зависла, потом вздохнула и снова потянулась к книге. — Нет. Драко поднял брови. — Почему сразу “нет”? — в голосе прозвучала насмешка, но глаза блеснули. — Потому что я не могу просто взять у тебя такие деньги! Это неправильно. Я сама влезла — сама и выпутаюсь. Он недовольно выдохнул, выдернул у неё книгу и швырнул в сторону. — О, началось… Она возмущённо посмотрела на него, но он уже продолжил — настойчиво, прямолинейно, по-Малфоевски: — Я не хочу, чтобы моя девушка танцевала в клубе перед другими. Максимум — только передо мной. Воздух в комнате будто стал плотнее. Тишина навалилась мгновенно. Гермиона резко села, развернулась к нему, опершись коленями о матрас. — Что ты сейчас сказал? Твоей девушке? — она прищурилась, изучая его, будто проверяя, не ослышалась ли. Драко сглотнул. Молодец, Малфой. Пиздец, момент выбрал. — Ну… — он попытался переиграть, — я имел в виду, что не хочу, чтобы другие видели тебя в этих... — он повёл рукой в воздухе, — пошлячных костюмах. Она выгнула бровь: — Ты не так сказал. Он закатил глаза, взъерошил волосы и наконец выдал с полным раздражённым вздохом, но уже без защиты, искренне: — Да ладно! Хорошо. Я не хочу, чтобы моя девочка танцевала кому-то, кроме меня. Чтобы на неё смотрели эти идиоты, чтобы кто-то вообще касался тебя. Пауза. — Так что я оплачу всё это дерьмо. И закроем тему. Гермиона смотрела на него, не мигая. Она не знала, что в ней сейчас перевешивало — шок, злость или… то странное тепло, что подкрадывалось изнутри. Моя девочка. Он сказал это без тени шутки. Он — Малфой. Тот, кто не терпит близости, не делится собой. Он назвал её своей. Не просто своей, а девушкой в отношениях. Так уверенно. Так просто. И при этом говорил о её долгах, о её страхах — как о чём-то, что он просто уберёт с её плеч, будто вытащит из огня. — Ты же понимаешь, что это огромная сумма, — осторожно произнесла она. — Я не могу просто… — О, только не начинай, — перебил он, раздражённо. — Про “я не могу”, “это большие деньги”, “неудобно”… Он посмотрел на неё твёрдо, чуть подался вперёд. — Если ты моя девушка, а ты моя, — выделил он голосом, — то я не должен с тобой обсуждать это как сделку. Я просто переведу эти долбаные деньги и точка. Гермиона растерянно моргнула, будто не веря. — Девяносто четыре тысячи, — тихо поправила она, машинально. Малфой фыркнул. — Отлично. Тогда шесть сверху — на книги и кофе. Она не выдержала и улыбнулась, хоть пыталась держаться серьёзно. — Ты… невозможный, — выдохнула она, качая головой. Он прищурился, предвкушая, как её добить. — Не-не, подожди. От тебя тоже кое-что требуется. — Что ещё? — она нахмурилась, но губы дрогнули от улыбки. Он сделал паузу, специально, чтобы дразнить, и сказал тихо, почти мурлыча: — Ты. И только ты. — Ах ты наглый, самоуверенный... — Гермиона не договорила — просто взвизгнула и, не выдержав, кинулась на него, сбивая с кровати книгу, подушки и остатки его надменности. Он успел поймать её за талию, прижать ближе, чувствуя, как она смеётся, целует его тор опливо, жадно, будто боялась, что он снова скажет что-то слишком серьёзное. — Котёнок… — прошептал он между поцелуями. — Только попробуй потом сказать “нет”. — Замолчи, Малфой, — выдохнула она, — и просто целуй. И он послушался.