~𝟛𝟚 Ч𝔸ℂ𝕋Ь~

Грейнджер сидела в пустой комнате общаги. Одна. Слишком тихо. Слишком просторно без вечного шуршания вещей Джинни, без её смеха, без запаха чужих духов, которые всегда смешивались с запахом кофе и книг. Джинни уехала. С Блейзом. К её семье. К настоящему дому — шумному, тёплому, живому. А Гермиона осталась здесь. Она валялась поперёк своей кровати, закинув одну ногу на спинку, в белой майке и коротких шортиках с тонкой кружевной окантовкой. Ткань мягко липла к коже, в комнате было тепло, но неуютно. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого упрямо выбивались кудрявые пряди и щекотали шею. В руках — телефон. Большой палец механически скользил по экрану, пролистывая ленту. Картинки. Видео. Чужие улыбки. Чужие праздники. Чужая жизнь. Ничего не цепляло. — Ммда… будут весёлые каникулы, — пробормотала она себе под нос. Сарказм вышел ленивый, усталый. Минуты незаметно перетекли в час. Час — в два. Она несколько раз меняла положение, перекатывалась, поджимала ноги, потом снова вытягивалась, но ощущение скуки и пустоты только густело, словно холодный сироп. Наконец она поёжилась. Пол был холодный, от окна тянуло морозным воздухом, несмотря на плотно закрытую раму. — Прекрасно, — тихо буркнула она и слезла с кровати. Из ящика она достала длинные белые шерстяные гольфы-чулки и натянула их до бедёр. Вид получился странный: кружевные шорты, простая майка и тёплые зимние чулки. — Не модно, зато тепло, — решила Гермиона, пожав плечами. На кухонном уголке она быстро сделала себе какао из пакетика. Порошок не до конца растворился, и на поверхности образовались тёмные разводы. Она размешала ложкой, прислушиваясь к тихому звону кружки о край стола звук эхом отдавался в пустой комнате. Сев на хлипкий стул, она сделала глоток. Сладкий, горячий напиток. Немного детский. Но даже это не особо радовало. — Ладно… — вздохнула она и встала. — Найдём хоть какую-нибудь книжку. Её взгляд упал на шкаф Джинни. Рыжая бестия. Она всегда когда брала книжки не возвращала, а делала склад у себя в шкафу. Гермиона открыла дверцу — и тут же на неё обрушился хаос: платья, кардиганы, шарфы, какие-то блестящие топы, явно купленные «на один вечер». Всё это выглядело так, будто Джинни уехала с двумя чемоданами, но половину своего гардероба умудрилась оставить здесь. — Как вас вообще стало больше, а не меньше? — проворчала Гермиона, ныряя глубже в шкаф. В этот момент телефон, лежавший на столе, взорвался. Вибрация. Звук. Сразу несколько уведомлений подряд. — Господи, кому там заняться нечем?! — раздражённо бросила она, запутавшись рукой в каком-то платье. Ткань зацепилась за левую ногу. Она дёрнулась, сделала шаг вперед — и всё пошло не по плану. Гермиона споткнулась, потеряла равновесие и рухнула на колени, больно ударившись ими о пол. По инерции она наклонилась вперёд — и лоб глухо встретился с краем стола. — Чёрт! — простонала она, зажмурившись. Голова неприятно загудела, в глазах на секунду вспыхнули искры. Она осталась сидеть на полу, опираясь одной рукой о стул, другой нащупывая телефон, который всё ещё надрывался. Даже не посмотрев на экран, она ткнула в зелёную кнопку и рявкнула: — Да! Что надо?! Голос прозвучал резче, чем она ожидала сама от себя. — Грейнджер! Скажи, пожалуйста, что ты ещё в общаге?! — взревел Малфой прямо в динамик. Гермиона поморщилась, нахмурилась, но ответила уже спокойнее. — Ну… а где мне ещё быть? — она села прямо на пол и упёрлась спиной в ножку стола. — У тебя всё нормально? — напряжённо спросил он. — Да, Малфой. У меня всё нормально. — Она закатила глаза. — Что случилось? Ты чего звонишь? — Грейнджер, я сейчас подъезжаю к общаге. И поднимусь к тебе, — сказал он тоном, не предполагающим возражений. Гермиона резко вскочила и начала бегать по комнате, окидывая взглядом хаос, который устроила в поисках книги. — Эм… зачем? — проговорила она, зажимая телефон плечом и одновременно пытаясь запихнуть обратно вещи Джинни в этот чёртов шкаф. — Нам нужно встретиться и поговорить, Грейнджер. Ты новости читала вообще? — Нет, не читала, — пропищала она, утрамбовывая очередное платье. — А что там? Тебе обязательно сюда тащиться? — она встала спиной к шкафу, схватила стул и подперла им дверцы. — Вот и не читай, — уже тише сказал он. — Я сам всё расскажу. Так будет… лучше. Он выдохнул, понимая, что хотя бы это она услышит от него лично, а не из ленты новостей или чужих ртов. И тут он уловил странные, хриплые вдохи в динамике. Малфой нахмурился. — Милая… а что ты там делаешь? — Ничего! — слишком быстро ответила Гермиона. — И вообще, ты не сможешь пройти в общагу! Наша Валентина тебя не пустит! Он хрипло рассмеялся, а потом нарочно мягким, почти ласковым голосом произнёс: — Милая, во-первых, ты, видимо, забыла, что я такой же студент университета. А во-вторых — поверь, если мне нужно, я пройду к тебе и без пропуска. Это вообще не проблема. Так что скажи спасибо, что я предупредил тебя минут за десять. В динамике раздался её шокированный вдох, шёпот, приглушённые ругательства. Он уже знал — сейчас будет взрыв. — Ох, спасибо! — ядовито протянула Гермиона. — Что сам Драко Малфой соизволил предупредить меня, что приедет ко мне… Пауза. — Без, мать твою, приглашения! Гудки. Малфой только хмыкнул, убирая телефон, — ровно в тот момент, когда его машина въехала на парковку у общаги. — Мда… — пробормотал он, оглядывая здание. — Давно я здесь не был. Гудки в динамике прозвучали резко и окончательно. Гермиона уставилась на потухший экран телефона, словно он был в чём-то виноват. Грудь поднималась часто — не от бега, а от злости, растерянности и… чёртового волнения. — Идиот, — пробормотала она, хотя так и не решила — о нём или о себе. В комнате стоял хаос. Реальный, осязаемый. Половина шкафа распахнута, платья Джинни свисают, как цветные флаги капитуляции. На столе валяются бумажки и тетрадки. Стул подпирает дверцу, шкафа с которого как раз все и вывалилось. Гермиона провела ладонью по лицу, зажмурилась. «Новости… какие ещё к чёрту новости?» В груди неприятно кольнуло. Она знала это чувство. Оно всегда приходило раньше разума. Она пипец как хочет увидеть Драко. После того поцелуя, она напрочь старалась не думать о нём ну вот незадача он решил лично напомнить о себе. Встав как фурия начала заталкивать все вещи в шкаф и снова подперев дверцы шкафа стулом, уже по надежнее. — Спокойно, Грейнджер, — сказала она себе вслух, выпрямляясь. — Ты взрослая. Ты справишься. Она подошла к зеркалу маленькому, висящему над столом. В отражении растрёпанный пучок, розоватые щёки, глаза слишком блестящие. Белая майка чуть съехала с плеча, чулки нелепо контрастировали с шортиками. Выгляжу как человек, который явно не ждал гостей. — Чёрт, — прошептала она. Быстро стянула резинку, волосы рассыпались по плечам, аккуратно распушив их, ведь это кудри. Быстро найдя любой блеск для губ на комоде Джинни, подкрасила нежно персиковым цветом, чтобы не казались бледные. Сердце билось где-то в горле. Он едет сюда. Осознание накрыло волной. Гермиона сделала шаг к окну и машинально выглянула вниз. Снег медленно падал, крупными хлопьями, подсвеченный фонарями. Парковка общаги была почти пустой — каникулы. И именно поэтому чёрная Audi появилась слишком заметно. Она узнала её сразу. Сердце ухнуло вниз. Машина остановилась. Фары погасли. Дверь открылась. Драко вышел резко, как всегда — длинное пальто, тёмная одежда, движения жёсткие, будто внутри него всё ещё бушевала буря. Он хлопнул дверью сильнее, чем нужно, и на секунду просто замер, запрокинув голову и выдыхая в холодный воздух. Гермиона отпрянула от окна, будто он мог её увидеть. — Он псих, — прошептала она. — Абсолютно псих. Не прошло и пяти минут, как из коридора донёсся слишком уж знакомый, подозрительно ласковый голос Валентины — вахтёрши общаги. И второй голос. Мужской. Самодовольный. До боли узнаваемый. Гермиона замерла. — Нет… — выдохнула она. — Только не это. И почти сразу — смех. Лёгкий, заискивающий. Валентина так никогда не смеялась просто так. — Пиздец… — прошептала Гермиона, уже понимая всё без объяснений. — Как она его впустила?! Она сделала шаг к двери — и в тот же момент в неё постучали. Гермиона распахнула дверь. На пороге стояла сияющая Валентина, прижимая к груди аккуратный подарочный пакет, а за её спиной — Драко Малфой. Спокойный. Улыбчивый. С тем самым выражением лица человека, который прекрасно знает, что только что провернул что-то запрещённое — и ему за это ничего не будет. Всё стало ясно мгновенно. — Ой, ну вы тут… — пропела Валентина, делая шаг в сторону и даже не глядя на Гермиону. — Я пойду, не буду мешать. И, счастливо прижимая пакет к себе, она почти вприпрыжку удалилась по коридору, растворяясь за поворотом. Гермиона медленно развернулась и, закатив глаза, прошла обратно в комнату. — А я вот думала, — сухо сказала она, опираясь бёдрами о стол и скрещивая руки на груди, — как это ты так быстро нашёл мою комнату. Она подняла на него взгляд. — А ты, оказывается, просто играешь нечестно. Драко вошёл следом, закрыл за собой дверь и остался стоять, глядя на неё с той самой ухмылкой, от которой у неё всегда всё внутри сбивалось с ритма. Каждый его шаг ближе к ней отдавалась пульсацией ниже живота, что ей ужасно нравилось. Драко подошел вплотную к Грейнджер нависая своим большим телом над ее маленьким и хрупким. — Что, даже не поприветствуешь меня? — протянул он насмешливо. — Как грубо, Греейнджер. Смотря на нее, ее тело. Как она нервничает, как ее черные зрачки заполняют всю карию радужку. Как она чаще начала дышать и ее грудь поднимается быстрее, обтянутая блядски полупрозрачной домашней майкой. Опуская взгляд вниз, видит как она сжимает свои бедра в очень коротких шортиках. И наконец ее длиные соблазнительные ножки обтянутые белыми чулками, теплыми. Сама невинность, — мелькнуло у него в голове. И, чёрт возьми, ему это безумно нравилось. Малфой поднял свою руку, нежно беря Грейнджер за подбородок приподнимая вверх чтобы она смотрела только на него. Приближая свое лицо ближе к ней. — Ты вроде говорить хотел? — опережает она словами, хоть и совершенно не отталкивается подальше. Малфой молча тянется как под гипнозом к ее пухлым губам, таким знакомым и теплым, уверен что теплым. — Малфой… — прошипела Грейнджер, обволакивая его губы своим дыханием, как бы останавливая. Так что ему приходится менять курс, поднимая голову и целуя нежно чувственно и ужасно медленно её лоб вдыхая ванильно персиковый запах волос и кожи. — Да Грейнджер, поговорить. — прохрипел он, отпуская ее подбородок, ложа на ее тонкую талию толкая к кровати. Он отпустил её подбородок, но тут же положил ладонь на тонкую талию и мягко, но уверенно подтолкнул к кровати. — Садись. Тон был таким, что возражения просто не существовали. Подождав пока она сядет, Малфой снял свое пальто повесив на скрипучий стул и сел рядом с ней на матрас. Он провёл ладонью по коленям, сцепил пальцы в замок. Выдохнул медленно, как будто собирался нырнуть под воду. — Я не просто так примчался, — начал он низко, без привычной насмешки. — И если после этого ты захочешь, чтобы я ушёл… я уйду. Без скандалов. — Но только на время, — добавил уже тише. Скорее напоминая себе, чем ей. В это время Гермиона напряглась, телом не зная чего ожидать. Это было хуже любой шутки. — Говори, — тихо сказала она. Он повернулся к ней. Внимательно осматривая ее лицо ища любую эмоцию. — Камилла пошла ва-банк. Имя прозвучало как пощёчина. — Что значит… — Гермиона сглотнула. — Ва-банк? Драко усмехнулся. Криво. Зло. — Значит, она решила, что если не может удержать меня — сожжёт всё вокруг. Нас с тобой. Репутацию мою, и моей семьи. Прессу. Всё. Он потянулся к телефону, но остановился, будто передумал. — Сегодня утром она слила пакет журналистам. Старые фото. Те, что должны были быть мёртвыми. Истории, которые вытащили из грязи и переписали так, как ей выгодно. Гермиона почувствовала, как холод медленно поднимается от живота к груди. — Какие фото… — голос дрогнул, но она удержалась. — Драко. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Из клуба, Грейнджер, те старые файлы. Что еще тот ублюдок Корнер использовал. Тишина ударила сильнее крика. Гермиона отвела взгляд, уставившись в пол. Боль. Опять это липкое, грязное чувство вернулось. — Они пишут, что ты была «развлечением». Временной. Купленной. — Его челюсть сжалась. — Что я «вернулся к грязи», пока моя невеста «страдала молча». — Сволочь… — прошептала Гермиона. — Нет, — жёстко ответил он. — Сволочь — это я, потому что это из-за меня тебя снова вытаскивают на свет и швыряют под ноги. Грейнджер я так не хотел. Я хотел оградить тебя от всего дерьма что со мной связано. Честно. Она резко повернулась к нему. — Не смей. — Я смел, — отрезал он. — Потому что это правда. Камилле ты не нужна. Ты — рычаг. Давление. Способ заставить меня отступить от расторгла помолвки. Ведь ее семье это много чего даст. Деньги, связи, новое имя. Он наклонился ближе, голос стал тише, опаснее. — Она бьёт по мне через тебя. Гермиона сглотнула, накатывшиеся слезы на глаза. Пальцы сжались в ткань шорт. — Что… что ещё? — спросила она почти шёпотом. Драко закрыл глаза на секунду. — Она дала интервью. Очень чистое, как по мнению горожанин. Ни одного прямого обвинения. Только намёки. Слёзы. Фразы вроде «я не знала, что он всё ещё общается с людьми из того мира». — Из того мира… — горько усмехнулась Гермиона, отворачивая свое лицо к окну, чтобы хоть на секунду быть подальше от Драко. Ей ужасно противно, и самое страшное, снова ужасно противно от самой себя. — Ей, котенок? — сказал Малфой придвигаясь ближе к ней на кровать, потянувшись одной рукой к ее затылку, а второй к подбородку поворачивая к себе, видя всю боль в ее уже стекляный глазах. — Нет, ты что! Не смей плакать… — сказал он, моментально притягивая к себе, за талию и затылок путаясь в ее волосах. Давая ей уткнутся себе в грудь. — Все хорошо, я разберу это дерьмо. Я попытаюсь тебя оградить. — утыкаясь носом ей в макушку, он целуя губами мягко ее волосы, продолжая говорить хриплым и тихим голосом. — Она рассчитывает, что я выберу бизнес. Семью, мать и отца. Совет директоров. И… отпущу тебя. Гермиона рассмеялась, сквозь даващие слезы и ком в горле. — Отличный план. — Для неё — да, — сказал он. — Для меня, конечно же нет. Я не разу и не смел думать отпустить тебя, котёнок. Гермиона на дюйм отстранилась от его груди, которая уже пропитала пару слезинок становясь влажной. Осматривая его лицо. Долго. И вдруг тихо спросила: — Ты жалеешь? Он не сразу понял, нахмурив брови. — О чём? — О том, что снова… — она запнулась, — что снова выбрал меня. Драко замер, его тело охопила сразу же гнев сменяясь на боль и сожаление. — Нет. Котенок, конечно же нет. Никогда. — сказав эти слова серьезным тоном, опуская руки ей на бедра и рывком посадив к себе на колени, не видя сопротивления. Драко своими большими ладонями обхватил ее лицо, большими пальцами поглаживая нежную кожу, влажную от дорожек слез. — Я жалею только об одном, — сказал он глухо. — Что не встал за тебя раньше. Что позволил им думать, будто ты — слабое место. — Ты — мой выбор, Гермиона. Моя девочка. И если из-за этого всё пойдёт к чертям — значит, так тому и быть. Я всегда выбирал и выбираю тебя. В её глазах вспыхнула надежда тёплая, живая, почти болезненная в своей искренности. То самое доверие, которое не просят и не вымаливают его либо дают, либо нет. Он хочет защитить её, быть сильным ради неё, и это чувствуется не в громких словах, а в том, как он смотрит, как держит, как не отступает ни на шаг. Ей больно от осознания, что её грязное прошлое снова тянется за ней липкими пальцами, не желая отпускать. Снова будут вспоминать клуб, сцену, чужие руки и взгляды, снова будут называть её стриптизёршей, потаскухой, удобной мишенью для сплетен и осуждения. И это уже не только институт — это весь чёртов Лондон, а может, и дальше. Семья Малфоев — древняя, тяжёлая своей историей аристократия, её знают и обсуждают по всей Европе. Если он действительно выбрал её и мир узнает мисс Грейнджер не с той стороны, его ждут слухи, шёпот за спиной, холодное отторжение тех, кто считает себя выше. Но он готов. Она видит это в его горящих глазах, в том, как он держится, слышит в каждом серьёзном, выверенном слове. И если он готов идти до конца, значит, и она должна стать такой же — сильной, собранной, не ломающейся под давлением. Не падать духом, не скатываться, как в прошлый раз, в месяцы тупой боли и глухого отчаяния. А идти рядом с ним — с поднятой головой, гордой спиной, рядом со своим Драко. Как там говорится? За каждым успешным мужчиной стоит сильная женщина — и она больше не хочет быть тенью или слабым местом. Она хочет быть именно этой женщиной. — Тогда слушай внимательно, Малфой, — сказала она, прямо и твёрдо поднимая голову от его груди, глядя в его серые, штормовые глаза. — Я больше не та девочка, которую можно просто слить и растоптать. Он усмехнулся, заметив, как уверенность возвращается в её лицо — ещё минуту назад она таяла в его руках, а теперь в ней снова была сталь. — Я знаю. Поэтому и примчался к тебе первым. Он поднял её руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце — спокойно и упрямо. — Мы это переживём. Но только если ты будешь рядом. Гермиона глубоко выдохнула. — Я здесь, — сказала она. — Но если ты думаешь, что я позволю ей играть мной ты плохо меня знаешь. В его глазах вспыхнуло всё сразу: восхищение, желание и возбуждения видеть в ней снова сильную Грейнджер. Его девочку, которая уже как минут десять сидит у него на коленях и трется об его пах своими аппетитными бедрами. — Вот за это я тебя и люблю, — тихо сказал он. Наклоняясь к ней, сразу же захватывая ее губы в сильный уверенный поцелуй. Сладость первое что он чувствует, охватывая ее нижнюю губу, проходясь зубами. Слыша с этим ее тихий стон, который идет с первым толчком ее пульсирующего центра по его паху. Перемещая свои руки ниже с талии, на ее бедра поглаживая, и сжимая кожу вместе с коротенькими шортиками. При этом заполняя своим запахом и вкусом, сталкивающие языки. Начиная целоваться горячее, глубже, пошлее. Кусая друг друга. Лижа. Пожирая. Еще один толчок по его эрекции спрятанном в брюках, и у Драко уже не ровное дыхание, слышно тихий рык, после которого следуют слова сказанные шепотом и на ухо: — Черт…Давай продолжай котенок, я же знаю ты хочешь, — и вот тогда в ней взрывается ее бушующие возбужденные мысли, она стонет в его шею еще громче посылая мурашки по телу. Толкаясь в четвертый раз, по всей длине стояка, намочив шелковые шортики её влагой и соками, впиваясь зубами в его шею и оттягивая пальцами блондинистые короткие волосы на затылке. Получая от Драко новую порцию животных стонов, её киска сжимается вокруг кончика члена, и черт возьми, как бы Гермиона хотела, что бы это было осязаемым. Малфой немного отталкивается от неё, проходясь выжидающим взглядом по маленькому телу, останавливаясь на груди спрятанной тонким материалом. Проходит три прерывистых удара сердца, прежде чем он тянется руками за низ майки и стягивает ее через верх, конечно же не видя ни единого сопротивления. Голую грудь моментально обходит холодный воздух, и соски встают. Грейнджер тихо постанывает откидывая голову назад. Малфой наклоняется к груди, высовывая свой язык обводя вишневый цветом сосок, обдувая холодным воздухом, видя как больше мурашек покрывает ее хрупкое тело. Киска пульсирует от получения внимания, продолжая двигать бедрами вперед, прокладывая дорожку экстаза вдоль твердого члена. Шипя и хрипя он произносит с ее грудью во рту: — Еще… — она слушается продолжая вращение бедрами вызывая еще один стон глубоко внутри. Пока Драко ласкает, кусает и лижет по очереди каждое полушарие. Он поднимает на её свои глаза которые сужаются, а на губах легкая ухмылка, челюсть дергается. — Ты достаточно мокрая Гермиона? Возбужденная она кивает. Его взгляд скользит вниз, туда где ее намоченные шортики соприкасаются с его пахом. — Сдвинь шорты в сторону. Оставь мне что нибудь на память. Она слишком кайфует от трения, чтобы оспорить или приостановится. Слишком пьяна от собственной влаги между бедер и желанием. Сдвигая шортики в сторону и нежась под жаром его восхищенного взгляда, потираясь о его набухший член. Давление между бедер нарастает с каждым скольжением, наполненным трением, и с каждым прикосновением выпуклости Драко о её клитор. — Давай, девочка моя, продолжай. Получи разрядку — шепчет он ей на ухо приобнимая за талию. Помогая в движениях. Выгибаясь от неожиданного движения под её клитором, Грейнджер впивается зубами в бицепс Драко, чтобы догнать оргазм, который распространяется по всему телу, как лесной пожар. Через несколько мгновений, наполненных звездами, ее кайф оседает вокруг неё, как пыль. Она прижимается к его груди — буря к его спокойствию, огонь к его льду, — чтобы восстановить дыхание. — Шшш, все хорошо — прижал он ее к себе еще ближе, поглаживая по голове и утыкаясь носом в макушку. Пройдя некоторое время, Малфой услышах медленное и размеренное дыхание Грейнджер. Которая свернувшись калачиком просто и сладко уснула в его больших и теплых объятиях. Вздохнув, он нежно поднял на руки и положив на матрас спать, накрыв одеялом. Поправляя ее мягкие кудрявые волосы на подушке, чмокнув в лоб чтобы не разбудить. Взял пальто со спинки стульчика, ушел с каким то облегчением и с убийственным стояком на выход с общаги. *** Девушка проснулась от беспрерывного звонка телефона. Открыв глаза она почувствовала на удивление бодрство, и томную сладость между ног. Открыв глаза, от раннего солнца, которое пробивается сквозь неплотно закрытых занавесок окна. Гермиона приподнялась на локтях, щурясь, и потянулась к телефону, настойчиво вибрировавшему на столе. Дотянувшись, она мельком взглянула на экран — и сразу же приняла вызов. — Да, Джинни? Что-то случилось? — прохрипела она ещё сонным, чуть сорванным голосом. Ответом ей стал настоящий взрыв. — ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР! — взревела в динамике рыжая фурия так, что, казалось, проснулся весь дом. — Какого чёрта я тебе всю ночь и всё утро звоню и пишу, а ты не отвечаешь?! Где ты была?! Почему, мать твою, ты молчала?! Гермиона поморщилась, отодвинула телефон чуть дальше от уха и тяжело выдохнула. Закрыв глаза, она села на кровати и плотнее закуталась в одеяло, позволяя Джинни выплеснуть бурю эмоций. В голове, против воли, начали прокручиваться события прошлой ночи. Блять. Я кончила на Драко. Блять. — Алло? Ты меня вообще слышишь?! Герм! — снова подала голос Джинни после нескольких секунд молчания. — Слышу, Джин, — всё ещё в шоке ответила Грейнджер, проводя рукой по спутанным кудрям и чуть оттягивая их назад. — Джин… — с опаской продолжила она. — Кажется, я сегодня ночью… очень хорошо провела время. Да. Наверное, так. — Гермиона? — голос Джинни сразу стал серьёзнее. — Так ты не знаешь все новости? Мне Блейз ещё вчера вечером рассказал, а ты не отвечала. — Она заговорила быстрее. — Мне очень жаль, милая. Правда. — Не нужно, Джин, — перебила её Грейнджер, глубоко выдыхая и сглатывая новый ком в горле. — Я всё знаю. Я сильная. Есть ради кого быть сильной, — напомнила себе она. — Да? Всё знаешь? Уже читала новости? — резко вспыхнула Джинни. — Эта Камилла просто сучка! — Джинни! — устало, но мягко остановила её Гермиона. — Я правда очень ценю твою поддержку, но… я ещё лично новости не читала. Мне всё рассказал Малфой. В трубке повисла тишина. — Джин? Ты ещё тут? — с опаской спросила она. Секунда. Две. Три. Визг. — ВООТ ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТВЕЧАЛА!!! — завизжала Джинни, непонятно — от радости или от возмущения. — Почему ты сразу с этого не начала?! Гермиона невольно улыбнулась, понимая, что подруга снова вытаскивает из неё каждую деталь клещами — как всегда. — Кстати, — не унималась Джинни, — ты сказала, что тебе было хорошо. У вас что-то было? Ммм? Признавайся! Я хочу знать ВСЁ! Срочно! — Господи, Джин, — закатила глаза Гермиона. — Я уверена, ты уже весь этаж разбудила своим криком. А я сейчас окончательно оглохну! Джинни Уизли всегда была для неё лучшей подругой. Самой близкой. Но делиться такими подробностями всё равно было неловко и стыдно — даже после всего пережитого. Одно дело — чужие люди, которых ты видишь в первый и последний раз. Совсем другое — родные. — Дорогая, не уходи от темы, — фыркнула Джинни в трубку, возвращая её в реальность. — Я жду подробностей. А если будешь молчать — я позову любимого, и мы приедем. — Ладно, ладно… сдаюсь, — тяжело вздохнула Гермиона. — Он приехал ко мне. Всё рассказал. Мы поговорили… и в итоге я просто кончила на его член. Потом, кажется, вырубилась. Он уложил меня на кровать и ушёл. Всё. Прошлый раз была минута молчания? Забудьте. Сейчас это ощущалось так, будто прошёл целый час. Именно так это воспринимала Грейнджер, вслушиваясь в глухую, пугающе пустую тишину в динамике. За это время она успела всерьёз подумать, что связь оборвалась, разговор чудом прервался — и весь этот позор так и не был услышан. Но нет. Спустя пару тягучих мгновений тишина взорвалась громким, совершенно не сдержанным смехом. И это был вовсе не смех рыжей фурии. Совсем нет. Это был истерический, издевательски довольный смех Забини. — Этот тупень… остался со стояком! — выдохнул он между приступами хохота. — Какой, мать твою, джентльмен! Господи. Это было даже хуже, чем Джинни. Они, конечно, оба были жуткими сплетниками, но Блейз… Блейз умел доводить неловкость до абсолютного максимума. Гермиона буквально сгорала от стыда, чувствуя, как уши начинают гореть. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в трубке раздалось приглушённое, раздражённое шиканье Джинни. — Прости, милая, — тут же сменила тон Джин, почти ласково. — Похоже, он немного услышал… И тут же, не давая Гермионе и секунды выдохнуть, сорвалась: — А если кто-то не хочет сегодня остаться таким же джентльменом — тоже со стояком! Пусть заткнётся! — Принял, милая, к сведению. Удаляюсь, дамы, — протянул Блейз наигранно учтиво, явно отходя от комнаты. Но, разумеется, Забини не был бы Забини, если бы не добавил напоследок: — Я ж не тупень, чтобы оставаться с твердым членом! И снова — громкий, довольный смех. — Бле-е-е-йз! Мать твою! Заткнись! — Джинни явно пыталась одновременно его прогнать и сохранить остатки самообладания, прежде чем вновь вернуться к разговору. Гермиона же в этот момент всерьёз подумывала либо впасть в истерику, либо просто провалиться сквозь землю — желательно прямо сейчас. — Прости, Герм, — уже спокойнее сказала Джинни. — Мне правда жаль, что этот недотёпа так… красноречиво высказался. Но всё ведь не настолько плохо, правда? Она попыталась смягчить ситуацию, пусть и весьма неловко. — Уверена, ты ещё успеешь наделать дел с Малфоем… — и тут же сама поморщилась. — Фу, мерзость. Прости, милая, но мне это даже вслух рассуждать странно. Хотя, учитывая, что это я вас свела… — Господи, Джин… — простонала Гермиона, падая спиной на твёрдый матрас и закрывая глаза. — Просто замолчи, пожалуйста. Мне и так уже хватило позора. — Это не позор, дорогая, — тут же отозвалась Джинни, но, помолчав секунду, неуверенно добавила: — Хотя… кажется, я сейчас несу полный бред, да? — Именно, — без колебаний согласилась кудрявая. — Ладно, моя хорошая, — вздохнула Джин. — Мне пора идти помогать маме на кухне. Скоро приедут все братья, а это значит — готовься кормить армию. Я люблю тебя и безумно скучаю. Держись там. — И я тебя люблю, Джин. Пока. Включившись первой, она откинула телефон подальше от себя, и лежа в кровати прокручивая уже в десятый раз ночь. Как бы не хотелось думать о более важной вещи, это например как Камилла опозорила её и Драко на всю страну да и не только. В голове всплывают картинки как они обнимались, целовались, как она сидя у него на коленях получала крышесносный оргазм. Ммм господи, между ног опять начинает пульсировать. Нужно встать и проветриться. Может, отправиться в город, просто прогуляться? Подумала Грейнджер. Да. Так и сделаю. Она выбралась из тёплой постели, приняла душ, позволив горячей воде окончательно смыть остатки сна, затем высушила кудри и аккуратно уложила их. Час ушёл на раздумья — и это было непривычно для неё — прежде чем она наконец решила, что надеть. Выбор пал на чёрное обтягивающее мини-платье без лямок, капроновые колготки с мягким начёсом внутри — спасибо удачной находке Джинни — и тёплую зимнюю кожанку-бомбер, доходившую чуть ниже середины бедра. На ноги она надела простые чёрные сапоги на тракторной подошве — ничего сверхъестественного, но уверенно и по-настоящему по-зимнему. *** Он вышел из общаги тихо, почти бесшумно, будто боялся разбудить не только её, но и то хрупкое спокойствие, в котором оставил Гермиону. Холодный ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя, но внутри всё равно было жарко, слишком много мыслей. Её вкус, запах, мягкое податливое тело которое терлась об его эрекцию. Которая никак не хотела спадать. Видимо придется снова поработать ручками. Блять. Мало контроля, слишком мало контроля. Очень сложно держать себя в руках, находясь хотя бы в радиусе пяти метров от этой девчонки. Можно поспорить она даже не понимала какой эффект производит на него. Драко сел в машину и на секунду просто сжал руль, уперевшись лбом в кожу. Перед глазами снова всплыло её лицо во время оргазма, давно он ее такую не видел. Расслабленную, пьянящую, любимую. То, как она пыталась отдышаться рядом. То, как изначально позволила ему остаться. Хотя можно поспорить, даже если бы было сопротивление оно мало на что повлияло бы. Он завёл двигатель резко, с силой, будто хотел раздавить эту чёртову ночь вместе с педалью газа, и выехал на пустую заснеженную дорогу. Город спал — безмолвный, равнодушный, будто ничего не произошло, будто чью-то жизнь сегодня не пытались снова размазать по заголовкам и сплетням. Фонари тянулись размазанными полосами, снег хрустел под колёсами, а внутри у него было так шумно, что тишина салона начинала бесить. Его трясло. От злости. От бессилия. От желания вернуться и снова прижать её к себе, спрятать, закрыть от всего этого дерьма. Камилла. Проклятая, расчётливая сука. Пресса — стая шакалов, жрущих чужую боль. И он сам — за то, что когда-то был достаточно глуп, холоден и удобен, чтобы позволить этой помолвке случиться, подписать себе приговор и дать кому-то иллюзию власти над своей жизнью. Но сильнее всего его рвало изнутри от одной мысли: Гермиону снова вытащили на свет, снова потащили по грязи, снова попытались сделать из неё объект, прошлое, ярлык. Его девочку. Ту, ради которой он впервые за долгое время чувствовал не контроль, а страх — настоящий, животный страх не успеть, не защитить, не закрыть собой. Он сжал руль так, что побелели костяшки, выругался вслух, хрипло, зло, и вдавил газ сильнее. К чёрту всех. К чёрту правила, семьи, советы директоров и выгодные браки. Драко ехал быстро, но уверенно, будто каждая секунда была на счету. Дорогой отель встретил его холодным светом и безупречным сервисом. Люкс на верхнем этаже — просторные апартаменты, стекло, бетон, минимализм и тишина. Всё дорого, стерильно и абсолютно пусто без неё. Он сбросил пальто, небрежно кинув его на кресло, и прошёл глубже в номер. Здесь всё было правильно, удобно, роскошно — и всё равно не так. Он остановился у панорамного окна, глядя на ночной город, отражавшийся в стекле, и вдруг поймал себя на том, что скучает. По её смеху. По её упрямству. По тому, как она смотрит на него — не как на фамилию, не как на статус, а как на человека. Его тело помнило её слишком хорошо. Руки сами сжались в кулаки. Он закрыл глаза, выдыхая сквозь зубы. Камилла ошиблась, если думала, что сможет выбить Гермиону из его жизни. Ошиблась жестоко. Он не отступит. Ни под давлением, ни под угрозами, ни под сплетнями. Если война — значит война. И он примет её. Драко направился в ванную, включил свет и пустил горячую воду. Пар медленно заполнял пространство, и он позволил себе наконец снять с себя напряжение — хотя бы физическое. Вспоминая о его девочке снова, одна его рука сильно и медленно тянулась к его стволу. Его голова была запрокинута вверх, опираясь затылком об запотевший от пара плитка, шея скованная напряжением, а рот расслаблен от растекающегося удовольствия. Он зашипел, глядя вниз, когда снова провел большими пальцами по своему стволу, и на головке члена, как жемчужина, собралась бисирена спермы. Обхватив ладонью свой набухший ствол по сильнее, он громче застонал гулким рыком. Рука ходила все быстрее и быстрее по всей его длине в такт крепкой хватке, сжимая плоть сильнее, каждый раз, когда проходился над головкой. Все напряженные мышцы сжимались и дергались, когда наслаждение проникало в него, когда оно вырывалось с шипением сквозь стиснутые зубы. Он работал все быстрее, невероятно сильно, вбивая свой кулак длинные жесткие удары. Конечно же в его голову кроились совсем иные мысли, снова желание почувствовать вместо своего кулака тугую и влажную киску Грейнджер. Он сильно мечтал и вспоминал о ней. Такие грязные и сальные мысли. Как бы она могла поместить снова этого широкого и длинного ствола в себя, поглощая например в свой натренированный рот. Когда от таких мыслей его дыхание стало резким, грудь вздымалась , а спина выгнулась будто все в нем сжалось вокруг его набухающего члена. Его ствол дернулся в последний раз в этом крепком захвате, сперма потекла по его кубикам пресса, скользнула по впадинам между ними. Он кончал почти бесконечно, так много спермы было на его груди, животе и бедрах которая сразу же смывала горячая вода и попадала в вентиляционный слив. Выдохнув, и расслабленный он вышел с ванной и просто упал на мягкий матрас и свежие простыни спать.