~𝟛𝟝 Ч𝔸ℂ𝕋Ь~

Малфой остановил машину у двора, который с первого взгляда выдавал себя ухоженный, красивый, с высокими коваными воротами и мягким светом фонарей. — Где мы? — нахмурилась Грейнджер, не до конца понимая, что происходит. — А ты как думаешь? — усмехнулся Драко, заглушая двигатель и лениво откидываясь на сиденье. — Ну… это дом, — тихо сказала она, всё ещё вглядываясь в окна. — Ты куда меня привёз? К кому-то в гости? — Ага. К нам в гости, — улыбнулся он, явно наслаждаясь её растерянностью. — К нам?.. В смысле, прости? — она вскинула брови, снова посмотрев на здание. Небольшой, но явно дорогой коттедж. Малфой, не говоря больше ни слова, полез во внутренний карман пальто и достал связку ключей. На брелоке — чёрный котик с карими глазами, сделанный на заказ. Он протянул их Грейнджер. — Держи. Она взяла ключи, не сразу осознавая происходящее, рассматривая брелок так, словно он мог исчезнуть. — То есть… это твой дом? — медленно начала она. — Но как с квартирой… ты хочешь, чтобы у меня были дополнительные ключи? Её лицо стало намеренно наивным, почти глупым. — Грейнджер, — выдохнул он, — вот вроде бы ты у меня самая умная женщина на свете… а когда нужно — вообще не понимаешь очевидного. Он наклонился ближе. — Это наш дом, милая. Наступила тишина. А потом она взвизгнула — громко, счастливо, так, что сам Драко дёрнулся от неожиданности. Грейнджер тут же потянулась к нему, обнимая, осыпая поцелуями всё подряд: губы, нос, щёки, подбородок — куда дотянется. — Боже, Драко! — выдохнула она. — Это лучший подарок в моей жизни! Я всегда мечтала о своём гнёздышке… о семье…настоящей… Последние слова она не произнесла вслух только почувствовала, как они сжали горло. Но сейчас она просто смеялась и радовалась, как сумасшедшая. Подхватив длинные полы платья, Грейнджер выскочила из машины и замерла, разглядывая дом. Он стоял тихо, словно прислушивался к зиме. Тёмные деревянные стены были припорошены снегом, белые рамы окон резко выделялись на фоне сумеречного неба. Острая линия крыши напоминала расправленные крылья — казалось, ещё немного, и дом вздохнёт, наполняясь теплом. Малфой вышел следом, наблюдая за ней с мягкой улыбкой. Его девочка. Он подошёл, обнял её сзади за талию и слегка подтолкнул вперёд. — Пойдём, — прошептал он, коснувшись губами её уха. — Посмотришь поближе. Зайдя внутрь дома внутри царил свет и простор. Высокий потолок поднимался вверх, как небо в ясный день, а большие окна впускали холодній зимний вечер. В центре гостиной стояла ёлка — живая, чуть неуклюжая, украшенная сдержанно, но с душой. Она наполняла дом ощущением праздника и спокойствия. Камин тихо дышал теплом, диван ждал тех, кто устанет от долгих разговоров, а лестница вела наверх, словно обещание уюта и тишины. Этот дом не был просто строением — он был местом, где зима становилась доброй, а время замедляло шаг, позволяя почувствовать себя дома. — Тут… всё уже готово, — прошептала она, оглядываясь. Драко снял с неё пальто, и Грейнджер прошла на кухню, проводя пальцами по новой, идеально чистой столешнице — ни разу не использованной. Он повесил верхнюю одежду и подошёл к шкафчику, достав всего два бокала и бутылку вина, красного полусухого. — Конечно готово, — сказал он. — Я знал, что мы будем встречать Новый год здесь. В новом доме. На новом месте. Он разлил вино и протянул ей бокал, внимательно наблюдая за её лицом. А Грейнджер едва сдерживала слёзы. Они стояли в глазах, обжигали, но она не позволяла им пролиться. Потому что Драко не просто угадал он знал, чего ей не хватало больше всего. Семьи. Любви. Тепла. Он не мог вернуть ей родителей. Но он мог дать будущее. Позже они сидели у камина. Грейнджер, всё ещё в своём бальном платье, которое стоило целое состояние, лежала у него на груди. Драко сидел позади, прижимая её к себе, время от времени подливая вино. Он слушал её — внимательно, терпеливо. Что она хочет изменить. Что добавить. Как её душа видит их новый дом. — Я всё-таки считаю, — протянула Грейнджер, болтая ногой и глядя в огонь, — что вот здесь… — Вот здесь — это где именно? — лениво уточнил Драко, подливая вино. — Ну вот здесь, — она махнула рукой куда-то в сторону камина и едва не пролила бокал. — Можно поставить кресло. Большое. Чтобы в него можно было провалиться. — Провалиться? — Да. С книгой. Или с тобой, — она хмыкнула и тут же рассмеялась. — Хотя нет, с тобой мы туда не влезем. — Оскорбительно, — фыркнул он. — Я вообще-то компактный. — Конечно, — она кивнула слишком серьёзно. — Твой будет диван, он больше, в любом случаи Он усмехнулся, притянул её ближе. — Что ещё? — Полки, — тут же выпалила она. — Много полок. И чтобы не просто для красоты, а настоящие. С книгами. — Я так и знал, — пробормотал он. — Дом обречён. — И шторы! — она подняла палец. — Тяжёлые. Но не мрачные. И… — она задумалась, прищурившись. — Бежевые? Или серые? — Ты уже споришь сама с собой, — заметил он. — Я думаю, — возмутилась она и отпила ещё вина. — Это важно. Он тихо рассмеялся, чувствуя, как её щёки стали теплее, а движения — чуть медленнее. — Ты пьянеешь, Грейнджер. — Я… — она нахмурилась, прислушиваясь к себе. — Немножко. Совсем чуть-чуть. Она вдруг поднялась слишком резко. — Пойдём наверх! — Куда? — Экскурсия, — заявила она, тянув его за руку. — Я должна всё увидеть. Это мой дом. — Наш, — поправил он, но позволил себя утащить. Лестница встретила их мягким светом. Грейнджер шла впереди, держась за перила и комментируя каждый шаг. — Тут, — она остановилась, — можно повесить фотографии. — Какие? — Наши. Ну… когда они появятся, — пробормотала она и снова рассмеялась, будто смутившись собственных слов. Вторая дверь. Третья. — О, ванная! — она заглянула внутрь и одобрительно кивнула. — Большая. Это правильно. — Ты проверяешь всё слишком тщательно, — сказал он, наблюдая за ней. — Я ответственный домовладелец, — заявила она и толкнула следующую дверь. Спальня встретила их тёплым, мягким светом, словно созданным для тишины и неторопливых мыслей. В центре комнаты стояла широкая кровать с высоким, обитым тканью изголовьем тёплого песочного оттенка. Постель выглядела ухоженной и спокойной: плотное покрывало ниспадало ровными линиями, подушки были уложены аккуратно, без показной роскоши, но с ощущением продуманного уюта. По обе стороны кровати располагались прикроватные тумбы с лампами, излучающими приглушённое золотистое сияние. Свет мягко скользил по стенам, подчёркивая текстуру отделки и создавая ощущение защищённости. За изголовьем тонкой полосой тянулась ненавязчивая подсветка, добавляющая глубину пространству, словно отделяя ночь от сна. Высокие окна занимали почти всю стену. За стеклом — зимний двор: укрытые снегом деревья стояли неподвижно, их тёмные силуэты резко контрастировали с белизной снега. Тишина за окном казалась плотной и густой, будто мир замер, оставив комнате право быть тёплым убежищем. Снежный свет отражался в стекле, смешиваясь с мягким внутренним освещением спальни. Пол был устлан пушистым ковром — таким, в который хотелось ступать босыми ногами. Здесь не было ничего лишнего. Только тепло, покой и ощущение зимнего вечера, когда за окном холод и снег, а внутри — уют. Грейнджер замерла на пороге. — Драко… — выдохнула она. — Нравится? Она медленно кивнула, будто боясь спугнуть момент, сделала несколько шагов и опустилась на край кровати. Провела ладонью по покрывалу. — Она… идеальная. Он подошёл ближе, остановился рядом. — Ты хотела тишины. Я это запомнил. Она подняла на него взгляд тёплый, чуть расфокусированный, с тем самым блеском вина и счастья. — Я не думала, что это возможно, — призналась она тихо. — Чтобы вот так. Дом. Ты. Мы. Он наклонился и коснулся её губ своими. — Привыкай, Грейнджер. — Тебя ждёт твой подарок… — пробормотала она между поцелуями, утягивая его к себе за лацканы чёрной рубашки. — М-м? — медленно отозвался Малфой, и ухмылка на его лице стала только шире. — И какой же? — Надеюсь, ты любишь распаковывать подарки, — сказала Гермиона, слегка отстраняясь. Она медленно отползла назад, устраиваясь выше на кровати, утопая в мягком матрасе новой спальни. Её взгляд скользнул по собственной фигуре — неторопливо, намеренно, давая Драко понять всё без слов. Она имела в виду себя. И эта чертовка знала — она самый желанный его подарок. На любой праздник. Без повода. Особенно сейчас, после этой долгой, выматывающей паузы между ними, когда он больше не собирался сдерживаться… Ухмыльнувшись, он медленно подполз к ней, ставя одно колено на матрас рядом с её бедром. Ладонь скользнула от открытой ключицы к шее, а затем он мягко, но уверенно приподнял её подбородок. Наклонился ближе и прошептал: — Мой котёнок хочет поиграть? Увидев на её лице хищную улыбку, он больше не стал сдерживаться. Резко взяв её за талию, перевернул на живот, осыпая поцелуями лопатки и медленно спускаясь ниже. Пальцы нашли замочек платья одно движение, и ткань начала поддаваться, освобождая её нежное, хрупкое тело. Небесно-голубое платье стянув вниз, а затем откинув к полу. Она уже перевернулась на спину, раскинувшись на кровати, одно колено поднято в воздух — расслабленно, приглашающе. На мгновение девушка осталась в полутени, и лишь затем перед ним открылось бельё молочного цвета — тёплого, мягкого, будто созданного из света, а не из ткани. Так подходившее под неё саму. Оно сидело на ней так естественно, словно было продолжением её самой. Тонкие линии подчёркивали знакомые изгибы, которые он знал наизусть, но каждый раз открывал заново. Кружево, лёгкое и почти невесомое, добавляло образу хрупкости, не скрывая, а бережно обрамляя. В этом молочном оттенке было что-то особенно интимное не настолько вызывающее, как доверительное. Он смотрел на неё и видел не просто красоту. Он видел свою любимую ту самую, которую знал в утренней тишине и в ночных разговорах, ту, чьё присутствие всегда было для него домом. В этом белье не было игры напоказ: в нём была близость, разрешение быть увиденной именно им. И от этого зрелища у него перехватило дыхание от неимоверного желания, и власти над этим телом, которая доверяет ему себя. Гермиона послушно смотрит на него не отрывая взгляд, в ее глазах блестит одна неутолимая жажда и хотение. А он даже не может пошевелиться, пытаясь запомнить каждый изгиб бедер, задницы, талии, груди, ключицы, шеи. Все. Минута и он приподнимаясь, набрасывается на её губы, одной рукой распуская его любимые кудри, пробираясь рукой, сжимая в крепкой хватке, слыша стон удовольствия от кудряшки. — Черт возьми Грейнджер…— прохрипел он в её губы, раскрасневшиеся от легких укусов. — Что ты делаешь со мной… Он проскальзывает одной рукой вверх по её рукам. Поднимая их над её головой. Захватывая запястья. — Это мои губы, — продолжает он, и в знак подтверждения запечатывает рот глубоким, неистовым поцелуем, лишившим её не только дыхания но и всех мыслей, — это моя шея, — отстранившись от губ, выдыхает он накидывается на её шею. Не просто целует или лижет, а присасывается к ней, покрывая кожу и оставляя засосы на ней. Гермионын язык просто отказывается работать и выдавать что либо. Пока его губы оставляют метки на её теле, спешно передвигаясь к шеи ниже. — Это моя грудь — продолжает выдавать Малфой, уверенные фразы. Слегка отстраняясь начиная блуждать взглядом по её груди, темные соски которые просвечивают через тонкую ткань нежного молочного кружева. Приспуская тоненькие рюшевые лямки освобождая налившиеся сиськи, сжимает истосковавшуюся по ласкам грудь своей крупной ладонью, накрывая сосок ртом. Посасывает его, целует, дразнит попеременно языком, то зубами, вынуждая её прогнуться в пояснице и одобрительно застонать. — Все в тебе только моё, Гермиона. Еще одна хлесткая, одержимая фраза оседает где то глубоко внутри Грейнджер, на удивление даже не находя желание поспорить. Да и зачем? Драко ведь говорит правду. Она отдала себя еще тогда в клубе при первом танце, где единственный взгляд не отдавался слепой похотью, который покрывал ее тело. Нет. Там был явный интерес, не её телом, а самой ей. Её сердце давно уже решило, что каждая часть тела принадлежит только ему. Только на него её тело всегда реагирует, только его прикосновения возбуждают с пол-оборота и тает. Сейчас не исключение. Глаза закатываются от удовольствия, когда наигравшись с её грудью, Драко опускается ниже. Минует повязку на талии и подтяжки привязаны к бедрам, и мажет губами по низу живота и лобку, скрытому тонком материей трусиков. — Все мое, — с похотью и ноткой злости, повторяет он едва слышно, и кусает внутреннюю часть бедра — ощутимо, до жалобного стона, а после принимается зализывать незначительную рану, щекоча кожу горячим дыханием. — Драко, — заскулила Грейнджер его имя, извиваясь в нетерпении, ведь хочет ощутить его рут чуть правее, в самую чувствительность… Освобождая свои руки, девушка приподнимаеться и дергаными движениями расстегивает пуговицы и освобождает Малфоя от рубашки. Он также резко снимает с неё лиф, который висел на локтях, но повязку на талии и бедрах оставил. Её взгляд также жадно оценивает в какой раз его крепкий, мышечный торс. И не теряя больше и секунды, обхватывает его за шею притягивая к себе. Губы к губам. Тело к телу. Кожа к коже. Горячо. Трясь затвердевшими сосками о грудь, руками касается до всего до чего может дотянуться: шея, плечи, грудь, торс, живот. Мы одновременно спускаем руки между нашими телами. Драко справляется с ремнем, Гермиона с ширинкой. Оба действуем суматошно, нетерпеливо, лишь бы побыстрее спустить брюки вместе с боксерами и наконец освободить член на волю. И как только они это делают, Грейнджер обхватывает рукой мужское достоинство, и издает удовлерительный стон. Драко прикрывает глаза и шумно выпускает воздух сквозь сжатые зубы, все мышцы каменеют, усиливая рельеф спортивного тела. Но его терпение уже кончилось Малфой действует со скоростью света: убирает её руку от члена, срывает трусы которые висели на бедрах, хватает её за ягодицы, выбивая из самой души вскрик, направляя головку в отверстие и наполняет до самого упора. — Боже! — вырываеться из рта вместе с протяжным стоном. Её и Драконым в унисон. Громко. Дрожь с жаром проносятся по телу, в глазах светлеет, пальцы с силой впиваются в мягкие одеяла. И когда ей кажется, что лучше, сильнее и прекраснее этого момента быть ничего не может, Драко начинает двигаться, и она окончательно теряю нить с реальностью. Грейнджер теряет себя, с головой погружаясь в любимого человека, который показал ей то тепло которое ей так не хватало. В его запах, вкус, жар, дыхание. В его страстные, смазанные поцелуи, дерзкие укусы и ритмичные толчки, что с каждой секундой ускоряют темп и интенсивность. Её закручивает в водоворот сумасшедших ощущений. Даже страшно становится от их мощности и масштабности. Но совсем ненадолго. Как только встречаеться с невменяемым, полным наслаждения взглядом Драко, в котором улавливает отблески собственного кайфа, страх уходит. Потому что их таких двое, он испытывает то же. Видит, знает, чувствует. Каждым атомом тела. И это неописуемый рай – сливаться вот так воедино. Без слов. В полном молчании. Когда разговаривают только их покрытые испариной тела, шумные дыхания, губы и глаза, в которых сейчас считывается куда больше, чем кто-либо из них мог бы передать словами. Грейнджер так нравится чувство наполненности, так нравится ощущать себя источником его дикого желания. Нравятся пошлые звуки ударов плоти о плоть, терпкий запах секса и пота, насыщающий душный воздух. Нравится царапать белую кожу Драко, рисуя и оставляя на нем свои метки. Нравится, что он оставляет на ней свои. И нравится видеть, как он не контролирует себя и все ближе подбирается к разрядке. Прикосновения становится жестче, поцелуи – требовательнее, проникновения – сильнее и агрессивнее, но и это ей нравится. Он врывается в неё без остановки, в идеальном ритме. С каждым движением выбивает из её горла стон и растягивает изнутри. Задевает членом все чувствительные точки, рукой сжимает шею, второй ягодицу. Дыхание хрипнет, агрессивность перевоплощается в безумие, страсть в нечто еще более яростное, выбивающее все мозги из головы. Губы горят, тело пылает, по коже стекает пот, пульс колотится в ушах, внизу живота натягивается пружина. Еще несколько толчков, несколько неадекватных с...екунд, несколько мгновений нашего пламенного слияния, и девушка срывается. Запрокидывает голову и издает громкий стон, содрогаясь в ошеломительном по силе оргазме, во время которого нет шансов осознать, где она и кто она. Ничего не понимаю. Только Драко чувствую. Промелькнет в голове поступившие мысли. То, как он совершает мощные финальные толчки, и кончает в нее с протяжным, хриплым стоном, что отдается ей сладкой дрожью и продлевает её собственный кайф. Перед глазами яркие звезды, сердце скачет, как оголтелое, а разгоряченное тело наполняется негой. Она заваливаеться спиной на мягкий матрас а Драко – на неё сверху. Однако он и не думает отдыхать. Тут же занимает свой рот делом. Теплые губы захватывают сосок. Лижут, посасывают, выпускают. И тот же дразнящий маневр проделывают с другим, заставляя её чуть ли не заурчать от наслаждения. Не только от сладостных манипуляций мужского рта, но и предельно четко чувствует, что Драко запланировал идентичный сюжет. Замечательно. Идеально. Лучше не придумаешь. Он наблюдает за ней. Очаровывается снова и снова и снова. Наблюдает, как её губы приоткрываются с каждым новым стоном. Замечает быстрый подъем и опускание её прекрасной груди с каждым поверхностным вдохом. Трепетание её длинных темных ресниц, пока её затуманенные глаза не отрываються от его. После бушующего оргазма, Грейнджер даже и не заметила как Драко уже опустился перед ней, раздвигая колени опуская язык на горячее лоно, влажное от своих же соков и его семени. — Черт возьми, — закричала она, когда его губы обхватили клитор и стали сосать. Он пожирал её безжалостно, как изголодавшееся животное, впервые за несколько месяцев получившее пищу. Набрасывается на её сладкий нектар, трахая её сердцевину медленными, методичными движениями языка. Вылизывая её сок, чтобы не упустить ни капли. Целуя её половые губи, её шёлковые складки. Облизывая её клитор, только чтобы услышать её мурлыканье. Наслаждаясь своим котёнком полноценно, как изголодавшийся мужчина. — Хм, я скучaл по этой киске, — ворчит он. — Тaкaя крaсивaя и мокрaя для меня. Раздвинув её губы, он обнажает её набухший клитор, дрожащий и блестящий под взглядом. Его язык двигается вверх и вниз по ее щели, уделяя особое внимание входу, но не проникая в неё. Два пальца опускаются и массируют её клитор. Она сопротивляется, но Малфой крепко прижимает её к матрасу. Потребность владеть ее телом, зaстaвить его петь и разваливаться нa чaсти зaстaвляет Драко лaскaть ее складки, кaк сумасшедшего. Щекоча ее вход пaльцaми, он выталкивает один до самой кисти… Громкий стон вырывается из её горлa, когдa ее бедрa отрывaются от кровaти. Плотность и тепло ее кaнaлa вызывaют новое возбуждение его членa. Отвернувшись от её склaдок, Малфой покусывaет сочную плоть её бедер, снaчaлa одного, потом другого. Её ноги трясутся по обе стороны от его лицa. Он продолжaет кусaть её кожу вверх и вниз, остaвляя нa бледном холсте следы своего прохождения. Тяжёлое дыхание Гермионы наполняет пространство вокруг них, пока она вибрирует, как струны бесценной скрипки в его руках. И он наслаждается каждой секундой, заставляя её сгибаться под его игрой, её стоны — музыка для его ушей. Прежде чем эта ночь закончится, я прикоснусь, лизну и поцелую каждый дюйм её тела. Я заставлю её кончить на моём языке, моих пальцах, моём члене. Я вытесню из её памяти всех других мужчин. Я испорчу её для всех остальных. Единственный, кого она будет чувствовать, кого будет жаждать, — это я. Его мысли сильно порочные, и сильно грязные. Но он ничего не может поделать собой. Он собственник. И всегда будет им. Лихорaдочные стоны, срывaющиеся с ее губ, нaгревaют его кровь. Глядя ей в лицо, он нaблюдaет, кaк ее черты беспорядочно изгибaются, когдa блондин добaвляет второй пaлец рядом с первым. Грейнджер зaмирaет. Ее глaзa рaспaхивaются и нaходят серые нaд холмиком ее киски. Долгaя секундa, когдa онa только и делaет, что смотрит нa него ошеломленными глaзaми, a зaтем он безжaлостно цaрaпaет зубaми ее клитор. Гермиона зaпрокидывaет голову и кричит, ее мышцы вокруг его пaльцев сильно сводит судорогой, и онa рaзвaливaется нa чaсти. Он продолжает трaхaть ее пaльцaми в волнaх ее кульминaции и еще долго после того, кaк онa зaкончилaсь, стaлкивaя ее со скaлы и прямо в третий оргaзм. Гермиона кончает, почти вырывая блондинистые волосы с корнями. И он едва не падаю в пропасть вместе с ней. Покалывание в основании позвоночника подсказывает ему, что он не продержится долго. Но продолжает наслаждаться видом своей девочки. Пока Грейнджер с прикрытыми глазами пытается выдохнуть после такого удовольствия слышит краем уха — Теперь моя очередь. И тут же её снова наполняют. Боже. Она вообще выдержит этот секс марафон? — Драко! Господа, я не смогу в четвертый раз! — вскрикнула Гермиона от наслаждения пока он продолжает вбиваться в неё, сильно и быстро. — Вот и проверим котёнок — прохрипел он, скользя в нее все быстрее и жёстче. Её влажная, тугая киска обволакивает его, как и каждый раз, ритмично сокращаясь вокруг члена. И снова ему приходится сдерживаться, чтобы продолжать двигать бёдрами и продлить этот момент. Драко тянется и сжимает её волосы в кулаке наклоняя её голову, чтобы завладеть этим упрямым, язвительным ртом. Он целует её губы с той же страстью, с какой входит в неё, заявляя свои права. Каждый стон, что срывается с её губ, каждый прерывистый вздох — наслаждается каждым из этих страстных звуков, входя всё жёстче и жёстче, чтобы выжать из неё всё больше и больше. Они созданы, чтобы быть вместе. Их тела подходят друг другу так, чёрт возьми, идеально. Эта умопомрачительная химия между ними настолько сильна. Его ненасытный голод по ней заставляет Драко хотеть трахать её всё чёртово время. Она выгибается ему навстречу и стонет. С её греховных губ слетают самые прекрасные звуки, пока он овладеет ею. С каждым толчком мужчина чувствует, как её лоно сжимается вокруг его члена. Она снова взрывается, в четвёртый раз. Дрожит, трепещет, наслаждается волнами экстаза, выкрикивая его имя. Моё. Только моё. Догоняя её по оргазму, Драко снова наполняет её влагалище своей спермой. Удовлетворенный заваливается рядом с Грейнджер, откидываясь на подушки. Теперь пространство заполняют шумные дыхания. Крепко обнимаясь и гладя разгорячённые тела, друг друга обмениваясь влагой и частыми выдохами. Сложно измерить время, проведённое в тишине и их ощущениях, они просто наслаждались до последнего. А затем Гермиона заставляет себя открыть глаза и проморгав, чтобы вернуть себе возможность чётко видеть. Помогает. Разглядывает Драко расслабленное лицо, его мягкую улыбку и довольные глаза. Всматриваюсь в каждую чёрточку, проступающие на коже капли пота и улыбаеться так же в ответ. Как всегда Малфой после оргазма — самое прекрасное, что ей доводилось видеть. Если в постели присутствует Драко Малфой, то я готова не вылезать из неё до конца жизни. А даже если бы и хотела выбраться, он бы не позволил. Сказала себе в мыслях Гермиона. Хотяя если только ради того, чтобы поесть, попить, помыться или же заняться сексом в душе. А ещё у окна, на столе, на диване и даже на полу. Они вдвоем ото всех скрылись в новом доме проводя самые лучшие дни, и оставшиеся каникулы Гермионы. Хорошо что на следующий день Джинни с Блейзом привезли её вещи с общаги. Что кстати было интересно один чемодан с вещами, и два целых забитых чемодана с книгами. Грейнджер всегда Грейнджер. Минувшие пять суток они трахались как кролики по несколько раз в день. Они оба выпали из реальности, спрятавшись ото всех. И будь воля Драко, он не выпустил бы Гермиону из своего сексуального плена до следующего года. Но работа не ждала, как и университет. Каникулы и отпуск подходили к концу их маленькому марафону счастья. В целом у них обоих всё складывалось хорошо. Грейнджер продолжала учёбу в университете, Драко работал и активно раскручивал свою фирму — Италия и Нью-Йорк уже приносили плоды. Францию он пока сознательно оставил на потом. Правда, добираться из загородного дома в университет оказалось не самым удобным решением. Поэтому любящий парень неизменно подвозил свою дорогую девочку, будто это было самым естественным делом на свете. По вечерам Грейнджер готовила ужин. Потому что кто-то был белоручкой — с прислужницами, кухнями «не для него» и полным отсутствием представления о том, как включается плита. Так что выбор был простой: либо доставка, либо еда, приготовленная Гермионой. Малфой, впрочем, не забыл ни об одном её желании. Большое кресло для Гермионы — пожалуйста. Выпендрёжник выкупил огромное, мягкое, белоснежное, прямиком из Франции. Полки в гостиной — тоже. Потому что небольшой домашней библиотеки Гермионе оказалось мало. Драко искренне надеялся, что ей хватит уютной комнатки, но быстро понял, насколько заблуждался. Книги появились повсюду: на новых полках в гостиной, в отдельном шкафчике на кухне — ведь, как она объяснила: — Я готовлю. Пока жду, чем мне заниматься? Правильно — читать. В спальне небольшой столик тоже не был завален косметикой, как у других девушек. Нет, конечно. Он был завален книгами. Редкими изданиями, с закладками, пометками на полях и аккуратными стикерами. И это Драко ещё не учитывал тетради, рефераты, проекты и бесконечные листы из университета, которые Грейнджер стабильно приносила домой и раскладывала «временно». Постепенно в каждом свободном уголке появились растения. Много растений. Потому что, по мнению Гермионы, зелень украшает дом, а без неё пространство кажется пустым. Для Драко это всё было просто «трава и трава», несмотря на то, что у его матери имелись собственная оранжерея и сад. Но спорить он не стал — тем более что Гермиона разговаривала с цветами и выглядела при этом до смешного счастливой. В целом всё было просто замечательно. Гермиона часто засиживалась допоздна за учёбой — с чашкой чая, растрёпанными волосами и сосредоточенным выражением лица. Малфой следил, чтобы она не перегружалась. Правда, отдыхать он умел по-своему. Хорошо ещё, что рядом с ними пока не было соседей. Потому что сладкие и громкие стоны Гермионы явно не дали бы никому спокойно спать по ночам, так как ему. Хоть он и сам зачинщик всего прекрасного ночью. *** Но ведь не всегда всё бывает идеально, правда? Вот и Драко позвонила мать как раз в тот момент, когда он сидел в своём кабинете, просматривая документы на подпись: он становился владельцем уже тридцатого ресторана в Италии. Итог разговора был предсказуем. У Драко — минус слух, у Нарциссы — почти минус голос. Она звонила не в первый раз, а он с тем же завидным постоянством игнорировал вызовы, прекрасно зная, что именно услышит. И, разумеется, он не ошибся. Теперь оставалось самое «приятное» — обрадовать Грейнджер. К слову, сама Грейнджер в этот момент решила устроить в гостиной, у камина, небольшой ботанический филиал. Она пересаживала очередное растение — какую-то новую «траву», как это называл Драко. — Никогда раньше не видел, чтобы ты так яростно любила траву в горшке, — усмехнулся Малфой, заваливаясь на большой белый кожаный диван. — Вижу, ты уже свободен? — не отрываясь от дела, отозвалась она, засыпая землю и придерживая шеффлеру. — Не совсем, — пробормотал он, прокручивая фамильную печатку на пальце. — Меня отвлекли от работы. Точнее — мать. — О, — только и сказала Гермиона. Она слишком хорошо знала, насколько Драко «рад» таким звонкам. — И что там миссис Нарцисса? — Рассказала, как ходила за покупками, как навела порядок в оранжерее, как дорисовала очередную картину, — буднично перечислял он. — А потом в ней внезапно проснулись чувства шеф-повара, и она решила приготовить ужин. К которому нас ждут. Как большую, крепкую семью. Он перевёл взгляд на Гермиону. Та как раз пересыпала землю из пакета — явно больше, чем было нужно. В итоге сама оказалась перепачканной с ног до головы. — Грейнджер… — осторожно начал он. — Кажется, ты немного переборщила. Он пытался сменить тему, потому что знал: молчание в её исполнении редко означало что-то хорошее. С Нарциссой Гермиона ещё могла справиться. Но вот Люциус… Это было совсем другое. Раньше Драко и сам не мог ему противостоять — тогда он был ребёнком. Сейчас он вырос, но всё равно предпочитал держаться подальше от отца. И Гермиона знала это. Как и то, насколько Люциус её недолюбливает — точнее, не переносит на дух. Впрочем, чувства были вполне взаимными. На том балу Люциус едва удержался, чтобы не осыпать Гермиону всеми возможными оскорблениями. Именно тогда Драко просто увёл её прочь. Сейчас же прошёл уже больше месяца. Возможно, обе стороны немного остыли. Именно поэтому Нарцисса так настаивала на «нормальном знакомстве». — Драко… ты же понимаешь, что я не хочу… — тихо начала Гермиона, отставляя несчастный цветок и поднимаясь, отряхивая ноги от земли. — Понимаю, — спокойно ответил он, усаживаясь на диван и протягивая к ней руки. — Но моя мама непреклонна. И ты это знаешь. Я и сам предпочёл бы не видеть Люциуса ещё много лет. Гермиона подошла ближе, и он тут же обнял её за бёдра, поглаживая успокаивающе. — Но если я не приду, миссис Нарцисса обидится, — вздохнула она. — Да, котёнок, — кивнул он, целуя её в живот. Сегодня на ней были чёрные джинсы и короткая белая футболка, а кудри собраны на макушке и беспощадно проткнуты карандашом. — Но если ты действительно не хочешь, я отменю встречу. Скажу, что не смогу. — Нет, не нужно, — тут же возразила она, поглаживая его светлые короткие волосы. — Я не вижу причин расстраивать твою маму. Я… переживу один вечер Люциуса. Малфой прищурился, внимательно глядя на её испачканное землёй лицо. — Точно? Есть ещё вариант всё отменить. — Точно, — уверенно сказала она и потянулась к нему за поцелуем. Разумеется, получила своё. — Тогда напишу матери, что мы будем, — пробормотал он, уже оказываясь поваленным на диван и захваченным этой упрямой воительницей. — Потом напишешь, — шепнула Гермиона, устраиваясь у него на бёдрах, покрывая поцелуями скулы и шею и стягивая с него футболку. — Сейчас ты очень занят. — А говоришь, что это я ненасытный… — хрипло усмехнулся Малфой, вынимая карандаш из её кудрей. *** Конечно, Драко видел этот весёлый, озорной огонёк в её любимых карих глазах. Он-то, наивный, был уверен, что весь этот цирк предназначен исключительно для него. Ну… и для секса. Правда, тут он слегка просчитался. После миллионных оргазмов на диване Малфою всё-таки пришлось вернуться к работе, даже в субботу он был завален документами. А вот Грейнджер, наоборот, решила посвятить время более важным делам быстро созвонилась со своей рыжей подружкой. Пусть и виртуально, но этот хренов стилист всё-таки собирал Гермиону к вечеру. И вот Драко, сидя на диване как обычно в чёрной рубашке и брюках лениво пролистывал почту в телефоне, когда услышал знакомый звук. Цоканье каблуков. Причём явно не «скромных», а тонких и высоких, как смертный приговор его самообладанию и члену которій явно от таких потоков мыслей УЖЕ был готов. Он поднял голову и уставился на лестницу, по которой спускалось его личное «исчадие ада». На ней было чёрное платье лаконичного кроя плотное, но не достаточно чтобы прикрыть её грудь, подчёркивая плечи и талию, без лишних деталей. Гладкая матовая ткань делала образ собранным и опасно уверенным. Платье выстраивало чёткий силуэт, служа идеальной базой для всего остального. Длинные идеальные ноги были в тонких кружевных колготках с узором ровно настолько, чтобы добавить глубины образу и не скатиться в перебор. Завершали всё чёрные те самые туфли на высокой глянцевой шпильке. Строго, элегантно и чертовски провокационно. — Милая, я раскусил твой план, — с хищной ухмылкой сказал Малфой, поднимаясь с дивана и выходя в холл к лестнице. — Ты решила меня соблазнить. И, судя по длине платья, очень даже целенаправленно. Для наглядности он прошёлся по ней взглядом ещё раз, задержавшись на заднице дольше, чем позволяла приличия. — И вот я не выдерживаю, — продолжил он, — а мы в итоге жёстко опаздываем. Она рассмеялась и процокала каблучками к нему, обвивая шею руками и оставляя на его губах поцелуй — с блеском и отчётливым вкусом вишни. — Почти угадал, — протянула она с довольной улыбкой, а потом внезапно включила самый невинный голосок: — Я тут вспомнила, что Джинни оставляла мне подарок, когда они помогали перевозить вещи из общаги. Вот и решила надеть… по такому случаю. — Мда, — цокнул Малфой, мгновенно раскусив её. — Ты прекрасна. И ты это знаешь. Разумеется, её план был прост и изящен: с порога выбесить Люциуса своим вызывающим видом. Особенно учитывая, что все прекрасно знали о её прошлом. Именно отсюда и росла ненависть Малфоя-старшего — ведь, по его мнению, «всякие дряни» не должны жить с аристократичным сыном голубых кровей. И Грейнджер решила стоять за себя до конца. Драко это полностью устраивало. Он был рад, что она не собирается кому-то нравиться, не собирается оправдываться или подстраиваться под чужое мнение. Этот ужин обещал быть… интересным. — Поехали, — ухмыльнулся он, помогая ей надеть пальто. — Пока вся эта одежда ещё на тебе. И они вышли из дома. *** Заезжая во внутренний двор большого белого строгого особняка, Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Дом встречал их своей холодной безупречностью и давящей строгостью ни одного лишнего элемента, ни одной «живой» детали. Всё слишком правильно, идеально. Дорожка была вычищена от снега до последней крошки, словно здесь вообще не существовало плохой погоды. По обе стороны массивных дверей стояли двое охранников неподвижные, как статуи. Те самые. Как когда то на новогоднем балу. Гермиона тяжело вздохнула, осматривая уже знакомое помещение. Как ни крути нервничала. Сильно. В ихнем доме ей было даже весело когда она наряжалась, а теперь ей и это платье казалось глупой затеей. Куда то потерялась эта уверенность. Нервничая было видно по тому, как она теребила пояс своего пальто, сжимая его пальцами, будто он мог удержать её на месте. По тому, как она сильнее сжимала руку Драко, впиваясь идеальным маникюром в нюдовых оттенках в его ладонь. Он, разумеется, это почувствовал. И, разумеется, сделал вид, что не замечает. Или делает вид. Внутри их, как всегда, встретила Мария — служанка, которая была в доме Малфоев столько, сколько Драко себя помнил. Она улыбнулась тепло и спокойно, будто они приехали не на ужин с Люциусом Малфоем, а на обычный семейный вечер. Мария забрала верхнюю одежду, и Драко жестом руки остановил её. — Мы сами пройдём в малую столовую, — коротко сказал он. Она кивнула и ушла, оставив их одних. Каблуки Гермионы отчётливо и слишком громко стучали по идеально белому полу. Этот звук резал слух и только сильнее подчёркивал тишину дома. Она шла под руку с Драко, считая удары собственного сердца, будто боялась, что оно сейчас просто выпрыгнет из груди. — Милая, — лениво протянул Драко, — если ты так и дальше будешь нервничать, нам придётся поменять маршрут и заехать в больницу. Пульс мерять. Она даже не улыбнулась его привычной шутке. Обычно любила его колкости. Обычно отвечала. Но сейчас нервы были на пределе. — Дорогой… — прошипела она, передразнивая его тон. — Если ты продолжишь так концентрироваться на этом и шутить, больничка понадобится тебе. Он хрипло рассмеялся. Как будто именно этого и добивался. Перед белыми дверьми Драко остановился, мягко, но уверенно притягивая её ближе. Сжал её руку и поднёс к губам, целуя костяшки пальцев медленно, нарочно задерживаясь. — Грейнджер, — тихо сказал он, понизив голос. — Всё нормально. С моей мамой ты уже виделась. И да, ты ей понравилась. Она нервно выдохнула, на губах появилась полуулыбка слишком напряжённая, чтобы быть настоящей. — А Люциус… — начала она. — За Люциуса не переживай, — перебил он. — Он ничего не сделает… Он сделал паузу, уголок губ дёрнулся. — …я так думаю. Она фыркнула сквозь нервный смешок, закатив глаза. — Малфой, ты умеешь успокаивать. Просто талант. — Я знаю, — усмехнулся он. Рассмеявшись, он потянул её за собой и распахнул двери малой столовой. Как только Нарцисса увидела этих двоих, она моментально поднялась со стула и направилась к ним. Первым делом она притянула к себе Гермиону, заключая девушку в тёплые, уверенные объятия. — Гермиона, дорогая, как же я рада тебя видеть, — искренне сказала она. — Очень рада, что вы всё-таки приехали, а не отнекивались от моего предложения… как это обычно сделал бы один Драко, — добавила Нарцисса, бросив на сына характерный материнский взгляд. Гермиона улыбнулась, крепче обнимая миссис Малфой. Ей было по-настоящему приятно это внимание тёплое, не показное, без скрытого подтекста. — Мне тоже очень приятно вас увидеть, миссис Нарцисса, — ответила она мягко, с лёгким теплом в голосе. Драко, выпучив глаза и сделав максимально оскорблённый вид, театрально приложил руку к груди. — Мама, ты меня ранишь, — протянул он. — Даже не обняла, а уже с Грейнджер меня публично отчитываешь. Нарцисса закатила глаза с привычной, почти усталой иронией, но тут же потянулась к сыну и чмокнула его в щёку. — Драко, — спокойно сказала она, — я же права. Тебя сюда силой не затащишь. Она чуть улыбнулась и снова переключила внимание на Гермиону, которая уже начинала смущаться. — Хорошо, что теперь у нас есть Гермиона. Ей хватает одного слова. Гермиона почувствовала, как у неё слегка потеплели щёки, и неловко улыбнулась, не зная, куда деть взгляд. — Пройдёмте к столу, — предложила леди Малфой, разворачиваясь. Они прошли в так называемую «малую столовую», которая по своим габаритам больше напоминала чью-то полноценную квартиру. Гермиона невольно огляделась, не без иронии подумав: если это «малая», то какая же тогда обычная столовая в этом доме? Нарцисса села рядом с мужем, по правую руку. Драко же провёл Гермиону на левую сторону стола, предварительно отодвинув ей стул. — Здравствуйте, мистер Малфой, — произнесла Гермиона, садясь и стараясь придать голосу максимум лёгкости и спокойствия, хотя внутри всё ещё было напряжено. Она даже не была уверена, как именно к нему обращаться, но решила не заострять на этом внимание. Драко тоже поприветствовал отца — коротко, сдержанно, даже пожав ему руку. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — протянул Люциус. Его взгляд медленно прошёлся по ней — от длинных туфель на высокой шпильке до довольно вульгарного именно длиной платья. Он скривил губы, едва заметно, но Гермиона это уловила. И уловила слишком хорошо. Конечно Люциус привык что девушки должны быть светские, тихие скромные, и явно юбка ниже колен с элегантным пучком на голове. Но не Грейнджер, распущенные кудрявые волосы, короткое открытое платье, дерзкие колготки, и туфли выше положенных одиннадцати сантиметров для леди. Но в ответ она лишь улыбнулась, глядя прямо на старшего Малфоя. Спокойно. Почти вызывающе. В принципе сама ещё не до конца понимая, что именно творит — и зачем. Но отступать и не подумает. Все взялись за роскошный ужин, принесенные горячие блюда служанками и поваром. Люциус медленно отложил приборы, сцепив пальцы в замок, и перевёл взгляд на сына. — Я слышал, ты окончательно вышел из совместных активов, — произнёс он ровно. — Франция, Италия, Штаты. Всё оформлено на отдельные структуры. Без участия семьи. Драко даже не напрягся. Он продолжал спокойно резать мясо, будто разговор шёл о погоде. — Я не «вышел», — ответил он. — Я выстроил параллельную систему. Чистую, и прозрачную. — Смелое заявление, — усмехнулся Люциус. — Особенно учитывая масштабы. — Масштабы — это не проблема, — наконец поднял взгляд Драко. — Проблема — это контроль. Я предпочитаю знать, где мои деньги, а не догадываться. Краем глаза Гермиона заметила, как Нарцисса чуть напряглась, но вмешиваться не стала. Она лишь пригубила вино, внимательно слушая. — И ты считаешь, что справляешься? — уточнил Люциус. — Самостоятельно. — Я не считаю, — сухо ответил Драко. — Я вижу цифры. Люциус хмыкнул, но скорее с интересом чем с раздражением. — Тогда, полагаю, у тебя есть хорошая команда. — Есть, — кивнул Драко. — И я подбираю людей не по фамилиям. Это было сказано нарочно, с прицелом. Ведь он знал что у Люциуса в бизнесе не всегда все проходило гладко, приходилось и использовать грязные приемы, которые иногда давали протечку. Нарцисса мягко кашлянула и повернулась к Гермионе, словно меняя пластинку. — А ты, Гермиона, — тепло начала она, — расскажи лучше о своей учёбе. Университет наук — звучит серьёзно. — Более чем, — спокойно ответила Гермиона. — Архитектура. С упором на расчёты, конструктив и устойчивые системы. У нас много инженерии и мало романтики. — Архитектура? — Люциус снова подключился к разговору, приподняв бровь. — Любопытный выбор. Не слишком… практично для девушки? Гермиона медленно подняла на него взгляд. На лице осталась мягкая улыбка. Но в глазах появилось что-то холодное. — Наоборот, — ответила она. — Архитектура — это расчёт, ответственность и долгосрочные последствия. Ошибка в проекте стоит слишком дорого, чтобы позволять себе быть непрактичной. Драко едва заметно усмехнулся, не вмешиваясь. — И вы действительно считаете, — продолжил Люциус, — что сможете конкурировать в сфере, где решения принимают мужчины с деньгами и связями? — Я считаю, — ровно сказала Гермиона, — что хорошие решения не имеют пола. А деньги и связи — это вопрос доступа, а не таланта. Нарцисса с интересом посмотрела на неё, явно наслаждаясь этим разговором. — Уверенная позиция, — заметил Люциус. — Хотя уверенность иногда рождается из… наивности. — Или из опыта, — спокойно парировала Гермиона. На секунду повисла тишина. Люциус прищурился, будто что-то вспоминая. — Мисс Грейнджер… — медленно произнёс он. — Ваша фамилия стала довольно громкой в последнее время. Драко напрягся телом, но решил пока подождать, что же продолжит отец. — В новостях говорили о вашей прежней жизни — продолжил Люциус. — Это же было давно? ХОтя по вашему юному возрасту… Нарцисса резко повернулась к мужу. — Люциус. Но Гермиона уже говорила. Спокойно. Без оправданий. — Да, — кивнула она. — Благодаря такой особе как Камилле, много выплыло наружу. Но я даже не скрывала этого. Я там Работала. Платила за своё образование и жильё. Она сделала паузу и добавила, глядя прямо ему в глаза: — И если вы пытаетесь использовать это как аргумент против меня, боюсь, он работает в обратную сторону. Люциус открыл рот, но Драко его опередил. — Этого достаточно, — холодно сказал он. — Моё прошлое ты не обсуждаешь. Её — тем более. Он положил ладонь на колено Гермионы под столом, по собственнически, защищая. — Я выбрал её не несмотря на прошлое, — продолжил он. — А вместе с ним. Так что если у тебя есть вопросы — задавай их мне. Люциус долго смотрел на сына. Потом перевёл взгляд на Гермиону. И впервые за вечер в его глазах мелькнуло не превосходство, а оценка. — Что ж, — наконец произнёс он, — признаю. Вы умеете держать удар. Нарцисса облегчённо улыбнулась и накрыла руку Гермионы своей. — И это, поверь, дорогая, в нашем доме ценится. За столом снова воцарилась тишина, были слышны только звон приборов об тарелки. Но тишына была не неловкая, скорее выверенная. Такая, где каждый знает, когда говорить, а когда лучше промолчать. Вроде бы это называеться светская или аристократическая? Подумала про себя Грейнджер, уже молясь чтобы кто то заговорил что ли. Нарцисса первой нарушила её. За что спасибо. Она отложила приборы и, чуть повернувшись к Гермионе, внимательно посмотрела на неё с искренним интересом. — Ты почти не притронулась к десерту, — мягко заметила она. — Не любишь сладкое? — Люблю, — честно ответила Гермиона. — Просто наелась уже, да иногда больше нравится смотреть, чем есть. — Это заметно, — улыбнулась Нарцисса. — У тебя взгляд человека, который привык замечать детали. Она на секунду задумалась, а потом словно между прочим добавила: — Сегодня днём в оранжерее распустилась камелия. Я ждала её почти неделю. Гермиона оживилась мгновенно. — Правда? Они очень капризные, — сказала она с неожиданной теплотой в голосе. — Им нужен правильный свет и температура, иначе цветок просто не раскрывается. Драко усмехнулся, переводя взгляд с матери на Гермиону. — Вот, — сказал он, — я же говорил. Она любит цветы. Может часами говорить о них так, будто это живые существа с характером. — Потому что так и есть, — спокойно ответила Гермиона, даже не посмотрев на него. Нарцисса рассмеялась тихо, поглядывая на эту парочку. — В таком случае, — сказала она, поднимаясь, — вам обязательно нужно увидеть мой сад. Она бросила быстрый взгляд на Люциуса. — Мы ненадолго. Думаю, мужчины справятся без нас. Люциус кивнул, не возражая. Драко же лишь пожал плечами. — Только не пугай её сразу всей коллекцией, мама. — Не учи меня, — с лёгкой иронией ответила Нарцисса и протянула Гермионе руку. Оранжерея оказалась совсем не такой, как Гермиона себе представляла. Не холодной и вычурной, а живой. Тёплый влажный воздух, мягкий рассеянный свет, стеклянный потолок, за которым медленно падал снег. Растения тянулись вверх, переплетались, будто жили своей собственной жизнью, отдельно от строгого особняка. — Я провожу здесь больше времени, чем в любой другой части дома, — призналась Нарцисса. — Здесь не нужно держать спину прямо. Гермиона медленно шла между рядами, разглядывая листья, цветы, аккуратно подстриженные кусты. — Это чувствуется, — сказала она. — Здесь… спокойно. — Спокойствие — редкая роскошь, — тихо ответила Нарцисса. — Особенно в семье Малфоев. Она остановилась у белых камелий и осторожно коснулась лепестка. — Драко редко приводит сюда кого-то, — произнесла она после паузы. — А уж чтобы говорил о человеке с таким… уважением — почти никогда. Она точно говорила не об оранжерее… Пронеслось в голове у кудрявой. Гермиона на секунду замялась, но затем честно сказала: — Он не простой, и не удобный. Сложный характер, упрямый привык добиваться своего. Но настоящий, если конечно раскрыть его. Нарцисса посмотрела на неё внимательно, чуть прищурившись. — Ты не боишься быть рядом с ним? — Боюсь, — ответила Гермиона без колебаний. — Но не его. А того, что иногда счастье требует слишком много смелости. Нарцисса улыбнулась мягко, почти по-матерински. Как показалось девушке. — Тогда ты именно та женщина, которая ему нужна. В это же время в столовой Люциус медленно наливал себе коньяк. Драко стоял у окна, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на двор, освещённый мягким светом фонарей. — Ты не пытался оправдываться, — заметил Люциус. — Я не вижу смысла, — спокойно ответил Драко. — Я не прошу одобрения. — И всё же ты привёл её сюда. — Потому что это мой выбор. И мне нечего скрывать. Люциус сделал глоток, внимательно разглядывая сына. — Она сильная, — сказал он наконец. — Умная. И не склонная прогибаться. — Именно поэтому, — кивнул Драко. Спустя минуту с выдохом подумал старший Малфой сказал. — Я не буду вмешиваться, — секундное молчание. — Но и сближаться — тоже. Это не моя история. Он сделал паузу и добавил, формально, почти официально: — Я признаю твой выбор, Драко. Как взрослый мужчина — ты имеешь на него полное право. Драко повернулся. Их взгляды встретились. — Этого достаточно, — сказал он. Когда женщины вернулись, в столовой явно стало теплее. Гермиона выглядела спокойнее, а Нарцисса — удовлетворённой. — Думаю, вечер удался, — сказала она. Драко подошёл к Гермионе, положил руку ей на талию, притягивая к себе. — Думаю пора заканчивать ужин, — Люциус в ответ кивнул. — Поехали домой, — тихо сказал Драко, шепча на ушко Грейнджер. — Здесь тебе больше нечего делать. Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой и едва заметно кивнула. Попрощавшись с родителями Драко, парочка направилась к машине и уехала к себе домой. По крайней мере, именно так они и планировали закончить этот вечер. Но планы, как всегда, пошли к чёрту. Почти сразу после их приезда в дверь буквально ворвались гости — в лице Блейза и Джинни, с тремя бутылками вина и коробками итальянской пиццы, приготовленной собственноручно Блейзом. Всё-таки он был из Италии и считал своим долгом напоминать об этом при каждом удобном случае. Вечер быстро перерос в шумное продолжение: алкоголь лился в глотки без особого счёта, за столом звучали истории, колкие шутки, смех и откровенные разговоры. Время растянулось до глубокой ночи, а бутылки на столе пустели одна за другой. Хорошо, что дом был большим и в нём имелись гостевые комнаты — потому что одним вином дело, разумеется, не ограничилось. Поселив разбушевавшуюся парочку в одну из гостевых спален, Гермиона и Драко наконец направились в свою. И там уже наверстали всё недосказанное за вечер — у стены, в душе, на кровати… “Она выгибаеться ему на встречу и стонет. С её греховных губ слетают самые прекрасные звуки, пока он владеет ей. С каждым толчком, он чуствует как её лоно сжымается вокруг его члена. Она первая взрываеться. Дрожит, трепещит, наслаждаеться волнами экстаза, выкрикивая не его имя, как ожидалось, а маленькое но такое теплое и реальное — я люблю тебя… — И я тебя люблю котёнок.” Конец…