Том второй: Два года. Новые знакомства.

Прошла неделя. Незначительный срок для мира, но целая вечность для человека, чья жизнь была перемолота в прах. За эти семь дней в существовании Эбигейла Малум произошло несколько важных изменений, выстроившихся в чёткую последовательность фактов, которую он мысленно перебирал, как чётки. Во-первых, пришло осознание временно́го масштаба его трагедии. Семь месяцев. Семь долгих месяцев он находился в плену безумия, и за это время ему успело исполниться шестнадцать лет. День рождения прошёл незамеченным, растворённый в хаосе инстинктов и чуждых воспоминаний. Он вступил в новый год своей жизни, даже не ведая о том. Во-вторых, его тело продолжало преподносить сюрпризы. Шрам на его лбу, полученный в далёком детстве для защиты младшей сестры, видоизменился. Теперь он не был просто тёмным пятном; он приобрёл чёткую, замысловатую форму, напоминающую языки живого пламени. Но куда более тревожной была реакция Блуми и Кевина на эту трансформацию. В их взглядах, в их сдержанном молчании сквозило не просто удивление, а нечто иное — словно они видели этот символ раньше и знали его скрытое значение. Это знание, которое они пока не спешили раскрывать, висело в воздухе невысказанным вопросом. В-третьих, наконец-то, ему вернули часть его человеческого облика. За месяцы скитаний его волосы отросли, превратившись в спутанную гриву, — внешнее отражение внутреннего хаоса. Теперь же эта тяжесть была снята. Волосы укоротили и собрали в привычный небольшой пучок на затылке, как в те дни, что он теперь вспоминал как «прежнюю жизнь». Этот простой акт придал ему ощущение хрупкой нормальности, точки опоры в рушащемся мире. И, наконец, главное изменение: он снова мог дышать, есть, спать, не подчиняясь зову зверя. Он был свободен. Но парадокс заключался в том, что эта дарованная свобода не принесла утешения. Ему не хотелось «нормальной жизни», потому что той жизни, которую он знал, больше не существовало. Его душа, освобождённая от чудовища, тут же была закована в новые оковы — оковы всепоглощающей мести. В его сердце оставалось место лишь для одного желания: смерти тех, кто лишил его всего. Пиратов под флагом Демонов и человека по имени Мэйнард Роберт. Однако между желанием и его исполнением лежала пропасть. Эбби был слаб, истощён физически и морально. Ему предстояло пересечь океан, найти иглу в стоге сена и сокрушить могущественных врагов. В одиночку это было сродни самоубийству. Но тлеющий уголёк надежды всё же теплился. Блуми, с её невозмутимой мудростью, сообщила, что знает человека, который может помочь. Человека, чьи цели пересекаются с его собственной местью. И сегодня они должны были отправиться к ней. За такой шанс следовало хвататься обеими руками, даже если он обжигал пальцы. Эбби ждал на улице, прислонившись к прохладной стене дома. Тихий ветерок, несущий ароматы хвои и влажной земли, ласково обдувал его лицо. Солнце пыталось пробиться сквозь частокол высоких елей, но их густые кроны отбрасывали на дом и на него самого плотную, прохладную тень. Где-то в вышине порхали птицы, и их беззаботные трели казались насмешкой над его мрачными мыслями. Наконец из дома вышла Блуми, отдав Кевину последние распоряжения. Тот, вечный затворник, предпочёл остаться, и Эбби это понимал — не каждому по душе путешествия в неизвестность. — Пойдём, Эбби. Нам туда, — её голос был ровным, а жест, указывающий на тропинку, уходящую вправо, точным и лишённым суеты. — Хорошо, — ответил он, стараясь, чтобы его улыбка выглядела уверенной. Первые минуты они шли молча, погружённые в созерцание окружающего пейзажа. Тишина этой местности была целебной, она убаюкивала боль. Но Эбби не мог позволить себе этот покой надолго. Его ум требовал действий, планов, ответов. — А куда мы идём? — спросил он, слегка склонив голову на плечо. — В местное додзё, — ответила Блуми, не поворачиваясь. — У меня там одна знакомая. Она разделяет твои… интересы. Полагаю, она сможет предоставить тебе необходимую помощь. — Интересы? — переспросил Эбби, насторожившись. — Она, как и мы, лелеет надежду на уничтожение пиратов под флагом Демонов. — Правда? А кто она? — в голосе парня зазвучало дикое, неуёмное любопытство, выдавшее всю глубину его отчаяния. — Думаю, тебе лучше познакомиться с ней лично, — произнесла Блуми, и тут Эбби уловил нечто новое в её интонации. Лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула уголки её губ. — О, вы наконец-то улыбнулись, — с искренним удивлением заметил он. — А? Что? — девушка сбилась с шага, повернув к нему удивлённое лицо. — Просто я никогда не видел, чтобы вы улыбались. Вот и подметил, — объяснил он, и его собственная улыбка стала теплее и естественнее. От этих слов на бледных щеках Блуми выступил лёгкий румянец. Она резко отвернулась, стараясь скрыть смущение, и ускорила шаг, что лишь заставило Эбби занервничать. — Что? Я вас чем-то обидел? Простите! — воскликнул он, и её смущение, судя по затылку, лишь усилилось.

***

Спустя час пути они достигли цели. То, что предстало перед глазами Эбби, мало походило на додзё. Скорее, это был старый, основательно потрёпанный временем дом, который с натяжкой можно было отличить от простого сарая. Стены из тёмного дерева потемнели от дождей и солнца, а крыша местами просела. «Неужели здесь живёт та, кто способна научить меня мести?» — промелькнула скептическая мысль. Блуми, не колеблясь, вошла первой. —Здравствуй, — раздался её голос изнутри. Эбби последовал за ней. Внутри было немногим лучше, чем снаружи: аскетичная обстановка, запах старого дереха и ладана. Его взгляд сразу же привлекла женщина, сидевшая в центре комнаты. На вид ей можно было дать лет тридцать. Короткие, смолянисто-чёрные волосы были убраны в строгий пучок. Но больше всего Эбби поразил шрам на ее лбу — стилизованные языки пламени, почти как у него самого, но более старые, будто вписанные в кожу самой судьбой. Ее глаза были бездонными, как ночное небо, а в ушах красовались необычные картонные серьги с рисунком восходящего солнца. На ней было простое бежевое кимоно, чёрные хакама и поверх — яркое красное хаори. Блуми и незнакомка молча сидели вокруг низкого стола. Девушка жестом указала Эбби на место справа от себя, прямо напротив хозяйки дома. Парень, помня о воспитании, почтительно поклонился и занял указанное место. — Меня зовут Мисс Тавел, — представилась женщина, слегка склонив голову в почтительном приветствии. — Моё имя Эбигейл Малум, — отозвался парень, и на фамилии её сознание на мгновение зацепилось за смутную ассоциацию, тут же ускользнувшую, как дым. — Что привело тебя под мой кров, Малум? — спросила Мисс Тавел, и её голос был ровным и безэмоциональным, как поверхность горного озера. — Мисс Блуми сказала, что вы можете помочь мне отомстить… — начал Эбби, но Мисс Тавел мягко, но уверенно прервала его. — Кому? — Пиратам под флагом Демона и Мэйнарду Роберту, — голос Эбби прозвучал холодно, выучивший этот урок ненависти наизусть. — За что ты хочешь им отомстить? — продолжала свой допрос Мисс Тавел. — Пираты лишили меня дома и семьи. А этот солдат… он убил моего капитана. Эдварда Тича. При этих словах маска невозмутимости на лице Мисс Тавел дрогнула. Ее бездонные глаза сузились, а от всей её фигуры повеяло такой внезапной и глубокой грустью, что её можно было почти осязать. — Постой… ты имеешь в виду пирата по прозвищу «Чёрная Борода»? — в её голосе впервые появились ноты. — Да, — подтвердил Эбби, ошеломлённый этой реакцией. — А откуда вы знаете? — Это может показаться бредом, — медленно проговорила Мисс Тавел, и её пальцы потянулись к завязкам своего кимоно, — но он был не только твоим капитаном. Она расстегнула кимоно, обнажив грудь. Щеки парня залил густой румец, но он сразу же пропал, от того что он увидел. Там, прямо над сердцем, красовалась татуировка. Та самая метка пиратов Чёрной Бороды. Та же, что и у Эбби, но её контуры были старше, будто вписанные в кожу два десятилетия назад. Удар был ошеломляющим. Эбби отшатнулся, его разум отказывался верить. — Что?.. Откуда у вас эта метка? Её же ставят только членам команды Тича… Неужели?.. — Да, — тихо, но чётко подтвердила Мисс Тавел. — Я тоже когда-то была членом его экипажа. Но дело это было пятнадцать лет назад. И, как я поняла, он погиб. — Она снова посмотрела на Эбби, и в её взгляде теперь читалась мольба. — Можешь рассказать, как именно это случилось? — Это произошло больше недели назад… — Эбби снова погрузился в тот кошмар, его голос дрожал. — Мы с ним возвращались в Японию, как на нас напали. Два военных судна. Они взяли нас на абордаж… Капитана сбили с ног, прижали к палубе, и… этот человек, Роберт, отсёк ему голову. Тело Эдварда… мы похоронили его на краю скалы, недалеко от моего родного порта. Мисс Тавел слушала, не проронив ни звука. Она слушала, и по её запаху — горькому, как пепел, — Эбби понял, что этот человек переживает свою собственную, давнюю потерю. — Спасибо, что рассказал мне это, — наконец проговорила она, и её голос был тихим от нахлынувших чувств. — Но, полагаю, у тебя теперь появился вопрос: откуда его знаю я? Эбби молча кивнул, не в силах вымолвить и слова. — Что ж, — Мисс Тавел откинулась назад, и её взгляд унёсся в прошлое. — Это поистине долгая история.

***

Следующие полтора часа пролетели незаметно. Мисс Тавел рассказывала, а Эбби слушал, затаив дыхание. Это была история о молодости, о мечтах, о плавании под алыми парусами и о человеке, чья воля могла сдвигать горы. История была явно не полной; старая пиратка где-то сокращала, где-то обходила острые углы, но даже в таком, сжатом виде, она была переполнена событиями, именами и эмоциями, которых с лихвой хватило бы на десять жизней. — Спасибо, что поделились этим со мной, — с искренней благодарностью в голосе проговорил Эбби и снова склонился в глубоком поклоне. — Эбби, — после небольшой паузы Мисс Тавел заговорила вновь, и её голос приобрёл прежнюю, стальную твёрдость. — Ты пришёл сюда, движимый жаждой мести, верно? — Да. — Я могу обучить тебя. Но говорю сразу и прямо: мои тренировки не будут лёгкими. Они будут на грани человеческих возможностей. Тебе предстоит долгий и мучительный путь, полный боли, пота и отчаяния, чтобы достичь желаемого. Ты готов к этому? — Да, — ответил парень без тени сомнения. Его голос прозвучал уверенно и гордо, как клятва, данная на могиле. Тавел уже собиралась что-то добавить, как скрипнула дверь. На пороге, вся запыхавшаяся, с разгорячёнными щеками, стояла девушка. — Я всё сделала, учитель, — выдохнула она. — Хорошо, Райли, — кивнула Мисс Тавел, и её взгляд на мгновение переключился на неё, прежде чем снова вернуться к Эбби, в котором теперь видела не гостя, а будущего ученика.