Том второй: Два года. Блуми и Кевин

Сознание возвращалось к Эбби медленно, пробиваясь сквозь густой туман беспамятства. Он очнулся в полной, почти осязаемой темноте. Воздух был спёртым и сырым, пахнущим плесенью, сырой землёй и чем-то ещё — сладковатым и неприятным, отдающим тлением. Первым, что он почувствовал, стало колющее ощущение в спине. Парень лежал на небольшой горстке сена. Вполне удобно было бы, если бы не острые, цепкие соломинки, которые впивались в кожу сквозь тонкую ткань рубахи. С трудом различая очертания в мраке, он понял, что находится в каменном мешке. Стены, пол и низкий потолок были сложены из грубого, шершавого камня, на котором проступали влажные пятна. В слабом свете, источник которого было не найти, Эбби разглядел у одной из стен умывальник с тусклым, покрытым паутиной зеркалом, а рядом — просто дыру в земле, служившую, видимо, отхожим местом. Напротив его импровизированной постели вместо стены зияла проёмом массивная железная решётка, чьи прочные прутья уходили в каменный пол и потолок. Собравшись с силами, Эбби поднялся и подошёл к преграде. Он с сожалением отметил, что проёмы между прутьями были слишком узки, чтобы протиснуться даже ребёнку. Мысль о побеге отпала сама собой. Тогда в его сознании всплыл приём, которому его научил Джек, — техника, позволяющая вырвать слабо закреплённые прутья, используя их же как рычаг. Но и эта затея была обречена на провал: штыри решётки оказались длинными и намертво вкованными в камень. Рычага не получалось. Оставалось лишь одно — ждать, копя силы и наблюдая. Приблизительно минут через десять до его слуха донёсся отдалённый скрип тяжёлой двери, а затем — тихие, но уверенные шаги. Эбби ринулся к решётке, вглядываясь в сумрак коридора. Навстречу ему двигалась фигура с зажжённой свечой в одной руке и небольшим подносом в другой. Это был юноша примерно того же роста, что и Эбби, со светло-черными, почти угольными волосами. Его глаза в полыхании пламени казались то серыми, то чёрными — в полумраке было трудно разобрать. Незнакомец был одет в простое белое кимоно и тёмно-синие штаны-хакама, у него на голове была... книга? А так же присутствовали очки на переносице. — Уже очнулся, — безразличным, ровным тоном констатировал пришедший. — На. Он бесшумно поставил поднос с миской еды и глиняным кружком воды на пол в проёме решётки и развернулся, чтобы уйти. — Стой! — выкрикнул Эбби, вцепившись в холодное железо. — Кто ты? И где я? Парень на мгновение остановился, не оборачиваясь. — Подожди пару минут. Госпожа Блуми хочет поговорить с тобой, — отрезал он и растворился в темноте коридора, оставив за собой лишь дрожащую тень от свечи. «Ладно, подожду. А пока стоит подкрепиться. Те люди забрали все мои припасы», — пронеслось в голове у Эбби. Он опустился на каменный пол и быстро, почти не пережёвывая, проглотил всё, что ему принесли. Питание оказалось более чем скудным: половинка чёрствого хлеба да глоток воды. Этого было явно недостаточно, чтобы утолить голод, копившийся, судя по ощущениям, не один день. Желудок предательски заурчал, выражая своё возмущение, но и за эту малость следовало быть благодарным. Вскоре шаги раздались вновь. На этот раз черноволосый юноша, которого, как теперь знал Эбби, звали Кевин, вернулся не один. Рядом с ним шла девушка. Она была поразительно красива: черные волосы, убранные в изящный «пучок» на затылке, бледная, почти фарфоровая кожа и глубокие чёрные глаза, напоминающие бусинки. Её стройную фигуру облегало нарядное кимоно, украшенное сложным узором из цветов пастельных тонов. — Здравствуй, меня зовут Блуми, — её голос был тихим, мелодичным и удивительно спокойным. — Это — Кевин. А как зовут вас? Пока она говорила, Эбби невольно принюхался, пытаясь уловить запаховый след. Ложь он не почуял. От девушки исходило два основных аромата. Первый — резкий, но чистый запах лекарственных трав и настоек, напомнивший ему каюту Лиззи. А второй… второй был едва уловимым, но тревожащим душу запахом тления, лёгкой гнили. Странно, но тот же двойной шлейф исходил и от Кевина. Парень отогнал назойливую мысль, решив пока не заострять на этом внимания. — Эбигейл Малум. А теперь, пожалуйста, ответьте мне: где я и почему нахожусь в клетке? — спросил он, стараясь говорить твёрдо. — Сначала ответь ты, — мягко, но настойчиво парировала Блуми. — Как ты оказался в разрушенном порту? Вы что-то забыли там? И куда направлялись? — Я… я жил в этом порту! Меня не было последние… — Эбби на секунду замялся, пытаясь сосчитать дни. — Я уже и не знаю, сколько. Но при чём здесь эти вопросы? — Всё выглядит весьма подозрительно. Ты прибыл на сильно повреждённом корабле. А в этих водах плавают лишь одни морские разбойники — те, что под флагом демона. — Что?! Нет, конечно, нет! — Эбби вскипел от несправедливого обвинения и с силой вцепился в прутья. — Я — не пират! С чего вы взяли?! От его внезапной вспышки Блуми сделала шаг назад, а Кевин мгновенно переместился, встав между ней и решёткой, его поза выражала готовность к защите. — В порту стоит корабль с развороченной кормой, — невозмутимо продолжила Блуми. — В каюте мы нашли тело без головы. И на тебе есть метка, прямо на груди. Разве это не пиратское клеймо? — Я понимаю, как это выглядит, но всё было не так! — горячо воскликнул Эбби. — Это корабль Тича — моего капитана. Днём ранее на нас напали, его убили. Его тело и осталось на корабле. Я чудом добрался до берега. — Хорошо. Но что насчёт метки? — не унималась девушка. — Я получил её случайно, — тише выдохнул парень, опуская голову. — Да как так можно? Случайно получить пиратскую метку — ты что, был пьян?! — язвительно бросил Кевин. — Нет… так просто вышло. Но я говорю абсолютную правду, — Эбби поднял взгляд и посмотрел прямо в чёрные глаза Блуми, вкладывая в свой взгляд всю искренность. Холодные глаза девушки смягчились. — Хорошо. Я тебе верю. Она подошла к массивному замку на решётке, достала из складок кимоно ключ и с лёгким щелчком отперла его. Отодвинув дверь, Блуми сделала лёгкий взмах рукой, приглашая Эбби следовать за собой. Парень, не раздумывая, вышел из заточения. Кевин же лишь хмуро наблюдал за этим, и его взгляд, полный скрытой злобы, буквально прожигал Эбби спину. Они поднялись по узкой каменной лестнице на второй этаж и вошли в просторную комнату, служившую, судя по обстановке, столовой. В центре стоял круглый деревянный стол, на котором лежало несколько пустых тарелок. Едва они уселись, Блуми возобновила допрос: — Итак, расскажи подробнее. Как вышло, что ты один, на полуразрушенном судне, приплыл в покинутый порт? И как на тебе оказалось клеймо пирата? — Ну… понимаете, — Эбби нервно потёр правую щёку. — Пару месяцев назад, а может, уже и год прошёл, не помню, я жил в этом порту. Ловил рыбу и продавал её тут… — При упоминании о еде его желудок предательски и громко заурчал. — Простите. — Ничего страшного, — Блуми мягко улыбнулась и кивнула Кевину. Тот без слов вышел из комнаты. — Можешь продолжать. — Наступил сезон ловли, и я отправился в открытое море, где на меня напали пираты под флагом демона. Благодаря внезапно налетевшему шторму мне удалось от них ускользнуть, но мою лодку изрядно потрепало. В полузатопленном состоянии меня подобрало другое пиратское судно и взяло в рабство. Потом на корабле случился бунт, и одного из рабов, Генри… — он не успел договорить. — Кто такой Генри? — перебила Блуми. — Это был другой раб. Капитан Тич не поверил его наветам и застрелил его, а тело бросил на съедение акулам. После этого он сделал меня частью своей команды. Оттуда и это клеймо, — Эбби с отвращением указал на грудь. — Спустя несколько месяцев мы наткнулись на другой корабль. Тич хотел его захватить, но это оказалось судно ещё одного клана «демонов», только другого. Нас взяли в плен и предложили присоединиться. Все согласились, кроме меня и Тича. Тогда я и получил эти раны, — он показал на застарелые бинты. — Нас высадили на необитаемом острове, откуда мы позже были спасены охотниками на пиратов. После суда нас отпустили. Мы добрались до Гаваны, а оттуда — на тайный остров, где встретили Джека. Он помог нам украсть корабль у испанцев, и мы с Тичем отправились сюда. Но по дороге на нас снова напали… и в живых остался только я, — последние слова он произнёс тихо, и в его голосе зазвучала неподдельная грусть. — Ну а дальше вы знаете. — Ох, ясно. Тебе пришлось пережить много тяжёлого. Прости, что держали тебя взаперти. — Ничего, бывает и хуже, — Эбби махнул рукой, а на его лице расцвела лёгкая, примиряющая улыбка. От неё на душе у Блуми стало светлей, а на бледных щеках выступил едва заметный румянец. В этот момент в комнату вернулся Кевин, неся большую деревянную тарелку, доверху наполненную дымящимся рисом и тушёным мясом. — Приятного аппетита, — сказали они почти хором, и трапеза началась.

***

После сытного обеда Блуми попросила Эбби остаться для разговора, на что он сразу же согласился. Но до назначенного времени оставалось ещё несколько часов, и парень чувствовал, что должен завершить одно важное дело. Дорога до порта заняла у Эбби около получаса. Он вернулся на полуразрушенный корабль, в трюме которого оставалось тело его капитана. Собравшись с силами, Эбби поднял безжизненное тело Эдварда Тича на плечи и понёс его по направлению к высокому утёсу, откуда открывался бескрайний вид на океан. Место было не самым близким, и ноша — тяжёлой, но парень был непреклонен. Эдварда нужно было похоронить с достоинством. До подножия скалы он добрался минут за десять, но это было лишь пол пути. Теперь предстояло выкопать могилу. Глубиной метра в два. А поскольку лопаты под рукой не оказалось, эта затея грозила затянуться на долгие часы. Прошло некоторое время. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые тона, а на небе одна за другой зажигались первые звёзды. За всё это время Эбби, работая руками и обломком доски, сумел углубиться всего на какие-то пятнадцать сантиметров. — На, держи, — раздался сзади скупой на эмоции голос. Эбби обернулся и увидел Кевина, который держал в руках две лопаты. Эбби молча, с благодарностью кивнул и взял одну из них. Теперь работа пошла гораздо быстрее. Спустя два, а может и три часа, могила наконец была готова. Перед тем как предать тело земле, Эбби аккуратно снял с капитана его чёрное пальто, ремни с пистолетами и саблей, а также его знаменитую пиратскую треуголку. После этого они с Кевином опустили тело в яму и засыпали её землёй, на что ушёл ещё час. Эбби стоял у свежего холмика, глядя на бескрайнюю гладь океана, подернутую вечерней дымкой. — Прощай, мой капитан, — тихо прошептал он. И мысленно добавил: «Я отомщу за тебя. Обещаю». — Идём уже, — сухо позвал его Кевин, нарушая тишину. — Хорошо, — Эбби обернулся, и на его усталом лице появилась лёгкая, грустная улыбка. — Слушай, а как ты узнал, где я? — Блуми попросила приглядеть за тобой. Потом мне просто стало невыносимо смотреть, как ты голыми руками пытаешься выкопать яму для взрослого мужчины. Пришлось возвращаться за лопатами. — Спасибо тебе. По-настоящему.

***

Обратная дорога проходила в молчании. Эбби пытался разговорить своего спутника, задавая вопросы о нём самом, о Блуми, о этом месте. Но Кевин либо отделывался короткими, односложными ответами, либо вовсе игнорировал расспросы. Несмотря на это, Эбби чувствовал — за колючей оболочкой этого юноши скрывается доброе сердце. Вернувшись в дом, их ждал неприятный сюрприз. В коридоре их поджидала Блуми. На её обычно спокойном лице читались смешанные эмоции: явное беспокойство и лёгкий, сдержанный гнев. — Где вы пропадали последние шесть часов? — спросила она, строго глядя то на одного, то на другого. — Мы хоронили Тича, — честно ответил Эбби. — Я понимаю. Это благородный поступок. Но в следующий раз предупреждайте меня. У «демонов» дурная привычка — возвращаться на места, где они недавно побывали. — Её взгляд смягчился. Она перевела глаза на Эбби. — А теперь, Эбигейл, пройдём со мной. Мне нужно осмотреть твои раны. Эбби лишь кивнул в ответ. Тем временем Кевин молча удалился вглубь дома. И снова Эбби уловил от него тот странный, двойной запах — лекарств и лёгкой гнили. Но на сей раз к нему примешивалось что-то третье, новое, чего парень раньше не чувствовал — острое, почти металлическое чувство, похожее на тревогу. Впрочем, он не стал зацикливаться на этом и последовал за Блуми. Она привела его в небольшую комнату, напоминавшую лабораторию. На грубом деревянном столе были аккуратно разложены склянки, пробирки, ступки с пестиками и пучки засушенных трав. Посередине стояли два стула друг напротив друга. — Эбби, скажи, как давно у тебя эти бинты? — спросила Блуми, когда они уселись. — Примерно два с половиной месяца. Меня перевязывала Лиззи. — Это объясняет, почему они в таком состоянии. Хорошо, дай мне свою руку. Девушка ловкими, но бережными движениями принялась разматывать грязные, затвердевшие ленты. Когда бинты наконец спали с руки, Эбби почувствовал невероятное облегчение, словно с него сняли тяжёлые оковы. Но вот Блуми, увидев то, что скрывалось под повязкой, не смогла сдержать лёгкий вздох. Вдоль всей руки парня, от запястья до плеча, тянулся ужасный, багрово-розовый ожог, похожий на след от удара молнии. — Боже правый… Откуда это у тебя? — вырвалось у неё. — Это мне оставил Эдвард, в наказание за то, что я отказался присоединиться к его команде. — Полагаю, на второй руке то же самое? — Эбби в ответ лишь молча кивнул, и в его глазах мелькнула тень былой боли. — Мне очень жаль, но эти ожоги останутся с тобой навсегда. Если они будут болеть, я могу дать тебе специальную мазь. Она немного облегчит страдания. — Нет, спасибо, — безразлично ответил Эбби. Он уже смирился с этим. — Как скажешь. А теперь встань, пожалуйста. Мне нужно осмотреть рану на твоём животе. Эбби подчинился. Блуми размотала бинты на его торсе. Рана под ними полностью затянулась, но на её месте навсегда остался длинный, безобразный шрам, напоминающий о перенесённой битве. — Какой кошмар… Тебе действительно пришлось пройти через многое. — Да… но всё это уже позади, — произнёс Эбби, и на его лице вновь расцвела улыбка. На сей раз она была не грустной, а светлой, полной надежды и какой-то внутренней силы. От этой улыбки на щеках Блуми выступил более яркий румянец, и ей на мгновение стало трудно дышать. — Скажи, Эбби… что ты будешь делать дальше? — Изначально я планировал просто вернуться в порт и зажить спокойной жизнью. Но теперь… теперь я вижу, что от старой жизни ничего не осталось. Я хочу найти тех, кто разрушил мой дом и убил моего капитана. Я должен отомстить за них, — его голос прозвучал твёрдо и уверенно, в нём не осталось и тени сомнения. Блуми внимательно посмотрела на него, в её чёрных как бусины глазах плескалась сложная гамма чувств — сострадание, понимание и одобрение. — Знаешь, есть один человек, который, возможно, сможет помочь тебе в этом.