Глава 1. Пункт 3. «Разрешите себе поплакать. Только не забывайте дышать. Мёртвые игроки портят статистику системы.»

«Лежать. Просто лежать и не двигаться.» Эта мысль крутилась в голове Марты, как заевшая пластинка, единственный якорь в море всепоглощающей боли. Она повторяла её беззвучно, заклиная саму себя, пытаясь силой воли отгородиться от реальности, которая разрывала её на части. Боль. Она была повсюду. Она пульсировала в висках, горела в лёгких, ломила в костях. Каждая мышца, каждый сустав кричали о перенапряжении, о том, что это маленькое, чуждое ей тело прошло через ад, в котором оно никогда не должно было оказаться. Но это была не только физическая боль оттого, что прежняя хозяйка этих конечностей провела долгие часы на холодном дне колодца. Это была ещё и боль отчаяния — её собственные пальцы, её зубы искусали и исцарапали кожу на руках в тщетной, судорожной надежде, что это кошмар, от которого можно проснуться. Но нет. Сейчас она явно не дома и явно не во сне. Во снах не бывало такой всепроникающей, тошнотворной ломоты. И уж точно во снах не появлялись… системные окна, намертво впаянные в сознание.

[ ИНТЕГРАЦИЯ ПРОШЛА УСПЕШНО, ОСОБО ОДАРЁННЫЙ ИГРОК ]

[ ВНИМАНИЕ: ВАШЕ ЗДОРОВЬЕ НИЖЕ 50% ]

[ ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА ЖИЗНИ: ПЕРЕОХЛАЖДЕНИЕ, ИСТОЩЕНИЕ, АСПИРАЦИЯ ВОДЫ, ЛИХОРАДКА ]

«Блять, да за что мне это всё?» — мысленный стон, полный ярости и бессилия, пронзил её сознание. Она мысленно хлопнула себя по лицу.

[ ПАССИВНЫЙ НАВЫК АКТИВИРОВАН: ПОВЫШЕННАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ ]

Марта, увидев новое сообщение, на миг воспряла духом, понадеявшись, что сейчас станет легче. Но нет — боль не ушла, не отступила ни на йоту. Она осталась прежней — тупой, ноющей и невыносимой. «И в чём прикол? — мысленно взвыла она. — Зачем мне такой навык, если он бесполезен?» Голос, который ответил ей, был безжизненным и механическим, но в нём странным образом угадывалась… почти что снисходительная вежливость.

ДОРОГОЙ ОСОБО ОДАРЁННЫЙ ИГРОК, «ПОВЫШЕННАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ» НЕ ОЗНАЧАЕТ «МГНОВЕННАЯ». С ВАШИМ СТАТУСОМ «ОСОБО ОДАРЁННЫЙ» ВАШ УРОВЕНЬ РЕГЕНЕРАЦИИ И ТАК ВЫШЕ, ЧЕМ У ОСТАЛЬНЫХ ИГРОКОВ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДВИГАЙТЕСЬ И РАССЛАБЬТЕСЬ. ЭТО УСКОРИТ РЕГЕНЕРАЦИЮ.

С УВАЖЕНИЕМ, СИСТЕМА :)

Марта вздрогнула, но на этот раз не от звука, а от смайлика в конце сообщения. Эта система не просто слышала её мысли, она ещё и обладала каким-то извращённым чувством юмора. «Эта система ещё и слышит мои мысли? Какой ужас... — промелькнуло у неё в голове, но тут же сменилось апатичным: — А, похуй. Ей же хуже.» Собрав волю в кулак, она решилась открыть глаза. Над ней был не её белый потолок с трещинками, а тёмное, грубо сколоченное дерево, от которого веяло сыростью. Чужой потолок. Чужой мир. Марта протёрла глаза, её движения были медленными, тягучими, будто руки были налиты свинцом. «Как я вообще смогла доползти до этой деревни в таком состоянии?» Проморгавшись, она с трудом попыталась приподняться на локтях, но тело не слушалось, предательски подкосилось, и она с глухим стоном рухнула обратно на футон. «Блять». Она потёрла ладонью затылок, где боль была особенно острой. «Ну почему я такая слабая? Почему я не могла вселиться в кого-то посильнее? В какого-нибудь богатыря или, на худой конец, в деревенскую дылду?» Тихий, почти неслышный звук раздвигаемой фусумы заставил её замереть. Она резко прекратила свой внутренний монолог и зажмурилась, притворяясь спящей. Лёгкие, почти бесшумные шаги приблизились и замерли рядом. Потом — тихий шорох ткани о пол: кто-то опустился рядом с ней на колени. Шаги были лёгкими, аккуратными, явно не мужскими. Любопытство пересилило осторожность. Марта приоткрыла один глаз, потом второй. Сбоку от неё, склонившись, сидела та самая женщина, которую она встретила у ворот деревни. «Странно, — мелькнула мысль, — пока ко мне заходили только служанки. Интересно, а она тоже служанка?». Взгляд Марты упал на одежду женщины, но вместо чего-то обычного или однотонного, на ней было элегантное тёмно синее кимоно с красными и золотыми вышитыми цветами. «Мда, это явно не служанка..» Женщина медленно, почти с благоговением, приложила прохладную ладонь к её лбу. От этого прикосновения Марта слегка вздрогнула. Кажется, у неё и вправду был жар. — 娘さん、気分はどうですか? — голос женщины был тихим, как шелест шёлка, и мягким, но в нём уже звучала уверенность, которой не было при их первой встрече. Марта ничего не ответила. Она просто смотрела на неё, впитывая каждую деталь. Тёмно-красные, почти вишнёвые глаза, бледная, фарфоровая кожа, волны светлых, блондинистых волос, убранные в сложную, незнакомую Марте причёску. Волнистые, непослушные пряди выбивались из укладки и мягко обрамляли её лицо, придавая ему что-то трогательное и беззащитное. Выражение её лица было сдержанным, но в уголках губ и в глубине взгляда проскальзывали неуверенная забота и огромное облегчение. Её глаза бегали по лицу Марты, жадно выискивая хоть какой-то признак понимания, осознания, ответа. Но она не увидела ничего, кроме затуманенного, отстранённого взгляда, который просто скользил по её чертам, будто изучая незнакомый артефакт. Женщина, не дождавшись ответа, взяла с принесённого ею скромного подноса деревянную чашку, откуда поднимался едкий, терпкий пар. Зачерпнув небольшое количество тёмной, густой жидкости ложкой, она бережно, с бесконечной осторожностью поднесла её к губам Марты. — レイカ、口を開けてください、これは薬です. — её голос прозвучал с такой нежностью, что в нём можно было утонуть. «Зачем мне это пить? — внутренне поморщилась Марта. — По запаху это явно что-то протухшее, вроде той микстуры от кашля, что бабушка в детстве готовила». Но её внутренние препирательства были грубо прерваны резким звуком уведомления от системы.

[ ПОЛУЧЕН НОВЫЙ КВЕСТ: «ДУРНО ПАХНУЩЕЕ СПАСЕНИЕ».

ЦЕЛЬ: ВЫПИТЬ 100% ДАННОГО ОТВАРА.

НАГРАДА: НАВЫК «УСТОЙЧИВОСТЬ К ЯДАМ».

В СЛУЧАЕ ОТКАЗА — СМЕРТЬ.

УДАЧИ, ИГРОК. ]

«Принимаю, блять, — мысленно хмыкнула Марта, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — С такими условиями не поспоришь». Она покорно открыла рот, позволив женщине влить в него содержимое ложки, и тут же скривилась. «Фу, на вкус даже хуже, чем на запах… — она сглотнула густую, отвратительную смесь, чувствуя, как она обжигает горло. — …но ладно, это всё же лучше, чем смерть». С этими мыслями она проглотила следующую порцию, а потом и ещё одну, пока чашка не опустела.

[ ПОЛУЧЕН НАВЫК: УСТОЙЧИВОСТЬ К ЯДАМ уровень 1. ]

Марта выдохнула с облегчением, надеясь, что кошмар на этом закончится. Женщина аккуратно собрала посуду на поднос и уже собиралась подняться, чтобы уйти, но на последок замерла, склонившись над ней. Она нежно, с бесконечной теплотой прикоснулась губами ко лбу Марты и прошептала на чистом русском: — Выздоравливай поскорее, родная… ??! «Она русская?! — мысль ударила, как током. — Она знает русский?!» В глазах Марты, до этого пустых и потухших, мелькнула искра — крошечная, но настоящая надежда. Когда женщина уже встала и сделала шаг к выходу, Марта, собрав все остатки сил, прошептала одно-единственное, хриплое слово: — Спа… сибо… Женщина замерла на месте, так и не открыв до конца фусуму. Её плечи резко дёрнулись, будто от внезапного удара. Она медленно, механически повернула голову в сторону Марты. Её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, что-то выкрикнуть, но не смогла выдавить из себя ни звука. Её лицо было скрыто спадающими на него прядями волос, но Марта успела заметить, как по бледному, изящному подбородку скатилась блестящая слеза. Женщина резко отвернулась, что-то неразборчиво прошептав, и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь. Марта не поняла такой бурной, странной реакции на свою простую, едва слышную благодарность. Внутри всё заныло от необъяснимой тоски. Она снова попыталась приподняться на локтях, на этот раз успешно. Её взгляд упал на противоположную стену, где находилась ещё одна раздвижная дверь. Сквозь тонкую бумажную преграду пробивались тёплые, золотистые лучи солнца, являясь единственным источником света в сумрачной комнате, они рисовали на полу причудливые световые узоры. Какое-то необъяснимое упрямство заставило её подползти к сёдзи. Схватившись маленькими, слабыми ладошками за деревянную раму, она с силой, на которую сама не рассчитывала, дёрнула створку на себя. Дверь с лёгким шелестом подалась, открывшись так легко, что Марта чуть ли не вывалилась наружу. Поток слепящего солнечного света ударил ей в лицо, заставив зажмуриться. Свежий, напоённый ароматами цветов и влажной земли воздух ворвался в душную комнату, словно живительный эликсир. Лёгкий, прохладный ветерок ласково потрепал её спутанные волосы. Она не хотела открывать глаза, боясь разрушить этот миг, надеясь, что когда она их откроет, то увидит знакомые очертания своей комнаты, услышит голос брата, зовущего её завтракать… Но реальность была безжалостна. Открыв глаза, она увидела не свою захламлённую комнату, а большой, ухоженный японский садик с карликовыми соснами и цветущими кустами. Взгляд, привыкнув к свету, сам собой опустился вниз, к её рукам. К этим маленьким, худеньким, совершенно чужим рукам. Вся кожа на них была в ссадинах и царапинах, а на запястьях и костяшках пальцев красовались свежие, воспалённые следы от укусов. Не счесть сколько раз она в отчаянии щипала и кусала себя, пытаясь проснуться. Сначала — просто щипала, потом, когда это не помогло, начинала кусать до крови, до боли, которая казалась единственным доказательством того, что она ещё жива. Но и это не сработало. «Неужели это и правда не сон? — в голове снова зазвучал нарастающий, панический вопль. — Почему? Почему именно я?.. Может, есть способ вернуться? Должен же он быть! Всегда есть выход… всегда!» Она начала лихорадочно, с отчаянием обречённого перебирать в уме все возможные варианты, все фантастические сценарии, которые могла придумать. Может, это какой-то эксперимент? Гипноз? Компьютерная симуляция? Но ни одна из версий не находила подтверждения в острой, неоспоримой реальности происходящего. Марта не хотела в другой мир. Её полностью устраивал её старый. Да, возможно, у неё была не самая образцовая семья, но зато был самый лучший на свете старший брат, который иногда бесил её, но всегда был рядом. И была её мечта. Она хотела прожить долгую, счастливую, может, не самую легкую, но свою жизнь. Хотела доучиться в школе, сдать ЕГЭ, поступить в художественный вуз, стать известным художником, чьи работы будут висеть в галереях… А в глубокой старости жить где-нибудь на берегу тёплого моря в огромной, светлой вилле, кататься на собственной яхте, завести десяток кошек и выделить каждой из них по отдельной, роскошно обставленной комнате. Но нет. Здесь не было ни её семьи, ни Артёма, ни яхт. Здесь была только она — Марта. Хотя сейчас она была уже не уверена даже в этом. Кто она теперь? Осколок сознания в чужом теле? «Да что вообще происходит? — мысленный шёпт перерос в беззвучный крик. — Где я?!»

[ ДОРОГОЙ ИГРОК, СЕЙЧАС ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЛОКАЦИИ: КЛИНОК, РАССЕКАЮЩИЙ ДЕМОНОВ. ]

Голос системы прозвучал снова, и Марта уже даже не вздрогнула. Она привыкла к этому вторжению в свои мысли. «Точно. Система же слышит… Система, — мысленно, почти умоляюще, обратилась она к ней. — Почему я здесь?» Механический голос зазвучал с прежней, леденящей душу бесстрастностью, обрушивая на неё шквал чудовищной информации.

[ ИГРОК, ВАС ПЕРЕРАСПРЕДЕЛИЛИ В ДРУГОЙ МИР ПО ОШИБКЕ «СИСТЕМЫ».

ОБЫЧНО ПРИ ПЕРЕСЕЛЕНИИ ИГРОКА В ДРУГОЙ МИР ОН ПОПАДАЕТ В НОВОЕ ТЕЛО, КОТОРОЕ УЖЕ НЕ ИМЕЕТ СОЗНАНИЯ СВОЕГО «ВЛАДЕЛЬЦА».

НО В ВАШЕМ СЛУЧАЕ, КОГДА ВАШУ ОБОЛОЧКУ «СИСТЕМА» ЗАСЧИТАЛА ЗА «ПУСТУЮ» И ГОТОВУЮ К ПЕРЕСЕЛЕНИЮ ДРУГОГО ИГРОКА, ВАШЕ СОЗНАНИЕ ВСЁ ЕЩЁ НАХОДИЛОСЬ В ВАШЕМ ТЕЛЕ.

ВСЛЕДСТВИЕ ЧЕГО ВАС ПЕРЕРАСПРЕДЕЛИЛИ В ДРУГОЙ МИР, ДАВ КОМПЕНСАЦИЮ, А ИГРОКУ, ЧЬЯ СИСТЕМА ЗАСЧИТАЛА ВАС КАК УЖЕ МЁРТВУЮ, ДОСТАЛОСЬ ВАША ПРОШЛАЯ ОБОЛОЧКА. ]

Марта попыталась переварить эти слова, этот бездушный отчет о чудовищной ошибке, которая стоила ей всего. Её разум отказывался принимать это. «Значит… это не сон? — её мысленный голос дрогнул. — Значит, я не смогу вернуться… никогда?»

[ ДА. ]

Это короткое, окончательное слово прозвучало как приговор. «Но почему? — по её щекам, потекли горячие, солёные слёзы. Голос в её голове сорвался на надрывный, детский всхлип. — …почему?»

[ ИЗ-ЗА ОШИБКИ «СИСТЕМЫ» ДРУГОГО ИГРОКА.

ТЕПЕРЬ ОН ЯВЛЯЕТСЯ ЕДИНСТВЕННЫМ ВЛАДЕЛЬЦЕМ ВАШЕГО ПРОШЛОГО ТЕЛА. ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ВЕРНУТЬСЯ В НЕГО, СТАВ «ВТОРЫМ ВЛАДЕЛЬЦЕМ», ТАК КАК ЭТО ПРОТИВОРЕЧИТ ИГРОВОМУ КОДЕКСУ «СИСТЕМЫ»: «У ОБОЛОЧКИ ИГРОКА МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО ЕГО СОЗНАНИЕ, ДАЮЩЕЕ ЕМУ ПАССИВНЫЙ НАВЫК, НЕ ПУСКАЮЩИЙ НИКОГО В НЕГО». ]

Но Марта уже не слушала. Ей было не до правил и кодексов. Она снова и снова, как заклинание, повторяла в голове лишь одно слово: «Почему?», захлёбываясь собственными слезами, которые текли всё сильнее и сильнее. Весь её мир, все её мечты, планы, надежды — всё рухнуло в одночасье, рассыпалось в прах из-за чужой, идиотской ошибки. «Почему именно я? Я даже не хотела в другой мир, меня и мой устраивал!.. Почему это не досталось какому-то человеку, который в этом по-настоящему нуждался? Кто мечтал об этом? Я хотела пойти в десятый класс, сдать ЕГЭ, поступить в ВУЗ, стать художником, может быть, даже после найти свою любовь… так почему же я? Почему..?» — её всхлипы переросли в громкие, безутешные рыдания, от которых содрогалось всё её маленькое, измученное тело. Боль теперь была не только физической. Она была глубже, страшнее — это была боль потери, тоска по тому, что навсегда украдено, моральная агония, сравнимая с физической. Внезапно она почувствовала, как чьи-то руки осторожно, но крепко обняли её. Она не отпрянула, не оттолкнула. Наоборот, она инстинктивно прижалась к незнакомцу ещё сильнее, уткнувшись лицом в его грудь, найдя в этих объятиях единственную точку опоры в рушащемся мире. — 許して、妹よ… 守ってあげられなくてごめん… そこにいられなくてごめん… 私のせいよ… — по прерывистому, всхлипывающему голосу Марта с удивлением опознала того самого мальчика, который первым встретил её у ворот деревни. Теперь она обнимал его так же отчаянно, как когда-то, при их первой встрече, он вцепилась в неё и не отпускал. Он прижался лицом к её макушке, и его плечи тряслись от беззвучных рыданий. Он снова что-то бормотал, слова тонули в спазмах горла. И Марта плакала вместе с ним, вцепившись в его одежду и крепко обнимая его за спину, будто боялась, что он вот-вот исчезнет. Но они плакали о разном. Он — о какой-то своей, непонятной ей вине, о потерянной сестре, которую, казалось, вернули из небытия. А она — о потерянном доме, о украденном будущем, о сломанной мечте, о всей своей прежней жизни, которая теперь была дальше, чем любая звезда.