Глава 1. Пункт 2. «Языковой барьер - не оправдание для следования за неидентифицированной сущностью»

Марта провалилась в сон. Беспорядочные образы прошедшего дня — испещренные карандашными набросками листы, теплая улыбка брата, засохшие пятна красок на деревянном мольберте — медленно таяли, растворяясь в небытии, уступая место спокойной темноте. И тогда, в этой самой темноте, прямо перед её внутренним взором, всплыло чёткое уведомление, будто сообщение на экране телефона с выкрученной на полную мощность яркостью.

СИСТЕМНЫЙ СБОЙ #228/8642

ВНИМАНИЕ, ОШИБКА….

НЕКОРРЕКТНОЕ ПРЕРЫВАНИЕ ЦИКЛА СУЩЕСТВОВАНИЯ:

[ ВОРОНЦОВА МАРТА ДМИТРИЕВНА ]

[ ОШИБКА: НЕСООТВЕТСТВИЕ ДАННЫХ. ЖИВАЯ ДУША. ПОТЕРЯ СВЯЗИ ]

[ … ]

… ???? «Ну и что это за хуйня? — мысленно хмыкнула Марта, пытаясь отмахнуться от навязчивого видения. — Это всё из-за ОГЭ по литературе? Мда... похоже, экзамены и правда убивают. — Она попыталась перевернуться на другой бок, но не ощутила привычного движения. — Похоже, бессонные ночи сказались на моих снах, они стали ещё более наркоманскими. Надеюсь, этот будет хотя бы осознанным». Но сообщение не исчезло. Оно мигнуло, и строки сменились с новой, леденящей душу быстротой.

ПРОТОКОЛ КОМПЕНСАЦИИ… АКТИВИРОВАН

[ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ… ]

[ НОВАЯ ЛОКАЦИЯ: СЕКТОР «КЛИНОК, РАССЕКАЮЩИЙ ДЕМОНОВ» ]

[ ПОИСК НОВОЙ ОБОЛОЧКИ… ПОИСК ЗАВЕРШЁН ]

[ НОВАЯ ОБОЛОЧКА: ЯНАГИДЗАВА РЕЙКА ]

[ НАЧАЛЬНЫЙ СТАТУС: ВЫЖИВАНИЕ ]

[ КАТЕГОРИЯ: ОСОБО ОДАРЁННЫЙ ]

[ ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ… ЗАВЕРШЕНА ]

ПРИЯТНОЙ ИГРЫ, ОСОБО ОДАРЁННЫЙ :)

«Прикольно. Осознанный сон с системой ещё и РПГ-режим». Марта фыркнула, но в глубине души что-то екнуло. Хоть она и обожала осознанные сны, где можно было творить миры по своему желанию, менять декорации и исходы событий, эта системная, безличная жестокость текста вызывала тревогу. Ей часто снились не просто сны, а целые киноленты, где она видела каждую песчинку под ногами, каждый лучик света, пробивающийся сквозь листву, каждую каплю дождя на коже. Но читать... читать во сне она почти никогда не могла. Текст во снах расплывался, менялся. А тут — всё чётко, ясно, будто её мозг превратился в монитор. «... ОГЭ, стресс... Мозг так разгружается», — попыталась она убедить себя. Но иллюзия начала рушиться с пугающей скоростью. Тёплая, уютная тяжесть одеяла, пахнущего домом и стиральным порошком, бесследно испарилась. Её сменил всепроникающий, костлявый холод, который, казалось, сочился не извне, а из самых глубин её костей, вымораживая душу. «Я что, забыла закрыть окно? Почему так холодно?» — промелькнула отчаянная, бытовая мысль. Воздух, который она с усилием втянула в легкие, был не спёртым, пыльным воздухом комнаты, а густым, влажным и тяжёлым. Он пах сырой, промозглой землёй, гниющими листьями, перезрелой хвоей и чем-то металлическим. Боль пришла следом, обрушившись на неё всей своей свинцовой массой. Острая, пульсирующая боль в виске, будто кто-то вогнал туда раскалённый гвоздь. Ноющая ломота во всём теле, словно её переехал асфальтовый каток. Лёгкие саднило, как после долгого бега на морозе, горло было сжато железной спазмом, а губы потрескались до крови; она почувствовала солёный привкус на языке. Она почувствовала, как её спина прижимается к чему-то шершавому, холодному. Камень? Дерево? Она попыталась пошевелиться, отшатнуться от этого ужаса, но её тело было чужим, тяжелым, парализованным куском мяса. Даже веки не слушались, оставаясь неподвижными. — ああああああ…なんて不幸な女の子なんだろ~, — прозвучал чей-то сладкий, медовый голос, который, казалось, струился прямо в мозг, обволакивая и душа. — 迷子の小さな鳥. Вдруг Марта снова ощутила странную лёгкость, а боль чуть отступила, словно по мановению волшебной палочки. Но это была лишь жестокая передышка. Через мгновение боль вернулась, утроенная, удесятерённая. Её будто пронзали тысячи раскалённых до бела иголок, впивающихся в каждый нерв, в каждую клеточку тела. Боль была настолько невыносимой, что даже мысленный крик застрял где-то в горле, не в силах прорваться наружу. «Это сонный паралич?! Чёрт, чёрт, чёрт! Мне нужно что-то сделать, хоть пальцем пошевелить... хоть что-то... тогда я проснусь, обязательно проснусь!» Марта с огромным, титаническим усилием воли заставила свои мёртвые, свинцовые мускулы дрогнуть. В реальности это выразилось в едва заметной, судорожной дрожи, пробежавшей по её телу. «Блять». И в этот миг ей удалось сделать это, будто мат стал каким-то кодовым словом, активирующим жизнь. Она резко, с силой, рожденной из чистого отчаяния, распахнула глаза, жадно, как рыба, выброшенная на берег, глотая влажный воздух. Вся боль чудесным образом исчезла. Или, возможно, её нервная система просто перегрузилась, и та боль, что осталась, была уже ничем по сравнению с пережитым. Её взгляд, затуманенный и несфокусированный, устремился вверх. Над ней было чёрное, как сажа, небо, усеянное холодными, мерцающими звёздами. А прям над ней, в середине небосвода — огромная, неестественно белая луна, единственный источник света в этой кромешной тьме. Марта поняла, что лежит на чём-то мягком, но упругом. Мох? Она снова попыталась пошевелиться, но её что-то сдерживало. Что-то... обнимало. Собрав остатки сил, она повернула голову, и её взгляд столкнулся с другим. С ярко-жёлтым глазом, горящим, как расплавленное золото. Марта замерла. В этот миг ей показалось, что время остановилось, а её сердце, сделав последний, жалкий толчок, навсегда застыло в ледяном комке страха. А обладатель этого звериного взгляда молчал, не моргая, с застывшей на его бледном, аристократичном лице милой, безмятежной улыбкой. «Хах, интересно...». Жёлтый глаз чуть прищурился, в его глубине вспыхнула искра живого, ненасытного любопытства, изучая эту новую, неожиданную реакцию. Ведь всего мгновение назад это маленькое, хрупкое тельце, которое он достал из глубины заброшенного колодца, совсем обмякло, издав последний, тихий вздох. А теперь... теперь в этих глазах, которые должны были навеки потухнуть, горел странный, незнакомый ему огонь — не животного ужаса, а острого, аналитического недоумения и яростной, цепкой жажды жизни. Марта уже мысленно прощалась с жизнью, которую, как ей казалось, она всего лишь видела во сне. «Блять, я только заснула, а тут уже такой кошмар. Что за хуйня?». Но, видя, что "кошмар" не предпринимал никаких действий, а лишь изучал её, Марта, движимая любопытством художника, решила рассмотреть его в ответ. Его волосы были розового цвета, длинные и струящиеся, обрамлявшие лицо, белое, как фарфор. Тот самый жёлтый глаз с казался бездонным. По бокам головы, подобно причудливому головному убору, располагались шесть небольших, изящных белых крыльев, одно из которых, как занавес, скрывало его второй глаз. Среди розовых прядей, рядом с одним из крыльев, красовалась ветка нераспустившейся сакуры, будто вплетенная в его плоть. Его улыбка была одновременно нежной, чарующей и пугающей до дрожи. От неё душа уходила в пятки. Он был облачён в многослойное кимоно нежного, почти розового оттенка, который в лунном свете казался белым. Наступила гнетущая, звенящая тишина, нарушаемая лишь далёким уханьем совы. Марта и демон, успев насмотреться друг на друга, не знали, что делать дальше. Марта решила наконец оглядеться: они находились на небольшой поляне в густом, дремучем лесу, в паре метров от них был полуразрушенный каменный колодец, из которого тянуло запахом влажной глины. Взгляд Марты медленно пополз вниз, к тому, что, как она теперь понимала, сдерживало её. Это были его руки. Длинные, изящные пальцы, с острыми аквамариновыми когтями, они бережно, с нежностью, поддерживали её спину и под коленями. Всё это время розоволосый неведомый «сонный паралич» держал её на руках, как спящего младенца. От осознания этого Марта резко дёрнулась, инстинктивно пытаясь вырваться. Демон не стал сопротивляться, его пальцы разжались с неестественной плавностью, и Марта, спрыгнув на землю, тут же отпрыгнула на пару метров назад, не сводя с него глаз. Только сейчас она заметила, что в своей руке он держал длинный, бумажный алый зонт. «Кажется, моё подсознание определённо сошло с ума, если подкидывает настолько жёсткие, тактильно и визуально проработанные сны. Я впервые всё так... реально чувствую», — пронеслось у неё в голове, и впервые за этот «сон» ей стало по-настоящему страшно. Демон спокойно наблюдал за её паническими действиями, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он видел, как она отпрянула, как теперь рассматривала его с дистанции, явно о чём-то интенсивно думая. Он изящно, почти кокетливо, прикрыл рукой с длинными когтями свою расползающуюся в еще более широкую, белоснежную улыбку, обнажающую острые, хищные клыки, и медленно, с грацией кошки, присел на корточки, опершись на свой зонт. — 小鳥さん、迷子になったの?~ — нежно пролепетал он, его голос был подобен шелесту шёлка. — ご希望であれば、ご両親のところへお連れすることもできます. Он сделал лёгкий, подзывающий жест рукой, словно заманивая пугливого котёнка. Его жёлтый глаз с интересом следил за каждой её микрореакцией. «Что он сказал? — с тоской подумала Марта, чувствуя, как нарастает паника от непонимания. — Он надо мной издевается?». Она горько вздохнула. Похоже, её подсознание сыграло с ней ещё одну злую шутку и создало ей персонажа во сне, не говорящего по-русски. — Я тебя не понимаю, — спокойно, но твёрдо проговорила она, и с удивлением услышала свой собственный голос — тонкий, детский и абсолютно ей незнакомый. Демон изумлённо моргнул своими длинными, розовыми ресницами, явно не ожидая услышать в ответ незнакомый язык. Неловкое молчание повисло в воздухе с новой силой. «Так, нужно разбавить эту неловкость... но я не знаю с чего начать. Он меня не поймёт, я его тоже... но должен же быть способ нам общаться? Люди же как-то в других странах объясняются, не зная языка. На английском, например!» — Hello. How are you? — не найдя ничего лучше, Марта решила начать с банальности, спросив у «кошмара», как его дела. Демон лишь склонил голову набок, в его взгляде читалось полное непонимание. Его улыбка стала немного растерянной. «Так, ладно, если он даже это не понял, то нет смысла спрашивать, знает ли он, что London is the capital of Great Britain. Может, объяснить ему жестами? Может, этот непонятный чел, порождение моего сознания, понимает язык тела?» Марта принялась активно жестикулировать: она показывала пальцем на него, потом на свой рот, потом качала головой, изображая полное непонимание, затем развела руки в стороны, как бы говоря: «Ну что мы будем делать?» Демон тихо, но искренне рассмеялся. Его смех был похож на перезвон колокольчиков. Ему, видимо, был невероятно забавен этот немой спектакль одного актёра. Он изящно, без единого лишнего движения, поднялся с корточек и, встав в полный рост, который оказался весьма внушительным, плавно подошёл к Марте. Он протянул к ней руку — не чтобы схватить, а ладонью вверх, словно предлагая довериться, приглашая в танец. — 大文夫、大丈夫, — его голос перестал быть слащавым, а стал убаюкивающим, глубоким. — 私について来てください.あなたを...安全な場所に連れて行きましょう, — демон искренне, как ей показалось, улыбнулся, и в его жёлтом глазу на мгновение не осталось ничего, кроме доброжелательности. Хоть Марта и не понимала ни слова, его мягкий, бархатный голос, его спокойная, неагрессивная аура, которая, казалось, излучала тепло и умиротворение, делали своё дело. Даже его инопланетная, пугающая внешность теперь казалась ей лишь необычной, экзотической, частью этого странного, но захватывающего сна. Марта несколько секунд тупо пялилась на его изящную, бледную руку с длинными пальцами и аквамариновыми когтями, похожими на драгоценные камни. В памяти всплыли обрывки видео из TikTok, где мрачные голоса за кадром вещали о сущностях из потустороннего мира, которые являются во сны, чтобы увести доверчивые души в свои миры. Но его поведение... оно ни капли не вязалось с образом злобного похитителя душ. — Ладно, глазастик, — с вызовом проговорила она, — но если ты меня обманешь, то когда я проснусь, я нарисую тебя голого и во всех самых нелепых позах, а потом выставлю в своей личной галерее абстрактного искусства. И, отбросив последние сомнения, она вложила свою маленькую, грязную, исцарапанную ладошку в его огромную, холодную и идеально чистую руку. Демон тихо хмыкнул, словно уловил суть её угрозы. Лёгким, почти невесомым движением он притянул Марту к себе, а другой рукой, описав в воздухе изящную спираль, раскрыл свой бумажный зонт. Он с мягким шелестом распахнулся прямо перед ними, на мгновение полностью закрыв обзор. Когда он поднял его над их головами и слегка отстранился, Марта ахнула. Весь недавний тёмный, дремучий, полный зловещих теней лес с заброшенным колодцем бесследно исчез. Теперь они стояли на аккуратной, протоптанной дороге, окаймлённой невысокими, ухоженными деревьями и цветущими кустарниками, от которых струился сладкий, пьянящий аромат. Воздух будто стал чище, а луна светила ярче. Вдали, у подножия холма, мерцали тёплые, жёлтые огни деревни. Они шли в тишине, нарушаемой лишь шелестом их шагов по утрамбованной земле. Демон иногда намеренно замедлял свой широкий шаг, давая коротконогой Марте поспевать за ним, его рука сжимала её пальцы с терпеливой, почти отеческой нежностью. Подойдя к большим, крепким деревянным воротам деревни, её «ночной кошмар» внезапно остановился. Марта, не понимая, в чём дело, вопросительно посмотрела на него. Демон, поймав её взгляд, мило, по-дружески улыбнулся, разжал свои пальцы, отпуская маленькую руку, и чуть подтолкнул Марту в спину по направлению к воротам, будто безмолвно говоря: «Дальше я не пойду, иди сама». И в этот самый момент из-за ворот донёсся пронзительный, полный радостного ужаса детский крик: «お母さん、お母さん、妹が見つかったよ！！！門の前にいるよ!!» Испугавшись этого внезапного шума, Марта инстинктивно, как ребёнок, ищущий защиты, снова вцепилась в рукав его кимоно. «Ночной кошмар» не отпрянул, не проявил раздражения. Он лишь снова взглянул на неё из-под козырька раскрытого алого зонта своим ярким, всепонимающим жёлтым глазом. И Марте, к своему удивлению, отчаянно не хотелось его отпускать. Тот, кого она всего полчаса назад считала «внеземной сущностью», крадущей души, теперь стал для неё единственным якорем спокойствия и загадочным, но надёжным проводником в этом безумном мире. Марта вновь посмотрела на открытый проход в воротах. Из него, спотыкаясь и крича, выбежал маленький мальчик лет десяти, размахивая керосиновым фонариком. А следом за ним, с лицом, искажённым смесью надежды и отчаяния, вышла взрослая женщина с потухшими глазами и русыми, растрёпанными волосами. Взгляд женщины, едва упав на Марту, вмиг просветлел и глаза наполнились слезами, которые тут же потекли по щекам. Она, не помня себя, бросилась к ничего не понимающей Марте и, упав на колени в пыль, начала что-то неразборчиво лепетать, обнимая её так крепко, что у Марты перехватило дыхание. — レイカ、生きてるんだ…本当によかった…みんな待ってたよ、君が来るってわかってたよ… — выдохнула женщина, вжимаясь мокрым от слёз лицом в её грязные волосы и гладя её по голове дрожащей рукой. Марта стояла столбом, не в силах пошевелиться, не в силах понять ни слова. Она была парализована этой бурей чужих, но таких сильных эмоций. Она повернула голову, бросая последний, отчаянный взгляд в ту сторону, где только что стоял её розоволосый спаситель. Но там уже никого не было. Лишь лунный свет лился на пустое место на дороге. Только её собственная, всё ещё поднятая рука, недавно сжимавшая шелк его кимоно, теперь сжимала пустоту. «Да что тут вообще происходит..?» — снова, уже в стократ более сильном недоумении и рождающемся ужасе, подумала Марта, чувствуя, как к ней теперь прижимается и этот незнакомый мальчик, обнимая её за талию и громко всхлипывая. Вдали уже виднелась ещё одна группа людей с керасиновыми фонарями, бегущих прямиком к ним. «Чё за хрень? - медленно подумала она, пока незнакомка и мальчик сжимали её в объятиях всё сильнее и сильнее. - Этот сон... чересчур затянулся».