Глава 2. Пункт 1. «Если вас назвали демоном — не спорьте. Возможно это комплимент.»

Сон был ненадёжным укрытием от внешнего мира — вязким, тревожным, похожим на болото, которое медленно засасывает в свои глубины. Обрывки каких-то образов, бессвязные картинки, и сквозь них — крики. Не леденящие душу вопли ужаса из недавних кровавых воспоминаний, а злые, грубые, живые голоса. Они впивались в сон, разрывали его на части, становились всё громче и настойчивее, пока не прорвались сквозь пелену яростным, оглушительным рёвом прямо над ухом: — А НУ, ПОДЪЁМ, ПАДАЛЬ! ШЕВЕЛИСЬ! Грубая, мозолистая лапища со звонким, стуком влетела в затылок. Резкая, боль мгновенно выдернула Рейку из липких объятий сна.  Она вздрогнула всем телом, словно от удара током, веки распахнулись. «Где?.. Что?..» Мысли не шли в голову, отказываясь выстраиваться в логическую цепочку. Перед ней, в каких-то жалких тридцати сантиметрах, маячила красная, потная физиономия мужчины лет сорока. Лицо было обветренным, а маленькие глазки смотрели с таким раздражением, будто он всю жизнь занимался только тем, что будил детей лещами. Рейка судорожно заозиралась, пытаясь понять, где она находится, как здесь оказалась и какого чёрта её голова так раскалывается. Она стояла на оживлённой улице. Не на той, где вчера бродила в поисках брата — здесь всё было чужим, незнакомым.  Мимо, не обращая на них ни малейшего внимания, сновали люди. Кто-то тащил тяжелые мешки, кто-то вёз телегу с рыбой, кто-то просто шёл по своим делам, даже не удостаивая группу связанных детей взглядом. Группу. Детей. Рядом с мужчиной, как цыплята на верёвочке, стояли ещё четверо ребят. Их руки были стянуты верёвкой, связанные в одну длинную «гирлянду». Другой конец этой верёвки был туго намотан на мозолистую руку мужчины — прочный узел, гарантирующий, что ни один из «цыплят» не вырвется. Вдруг верёвка резко дёрнулась, и Рейка, не успев среагировать, с глухим стуком рухнула лицом прямо в землю. Пыль забилась в нос, в рот, противно захрустела на зубах. Переведя мутный взгляд на свои руки, она с досадой обнаружила, что и её запястья стянуты верёвкой, только отдельной, не привязанной к основной «гирлянде». Видимо, её схватили недавно и не успели ещё пристегнуть к общему каравану. Мужчина, даже не обернувшись, снова дёрнул верёвку — уже специально, с усмешкой. Рейка проехалась носом по земле ещё несколько сантиметров. Она цокнула языком. Осознание происходящего жгло изнутри, как кислота, разъедая остатки сна и дезориентации. «Работорговец. Я попала к работорговцу. Умудрилась проспать, сука, собственное похищение.» Ярость вспыхнула в ней мгновенно. Обжигающая. Но не к мужчине. К себе. К своей неосмотрительности, слабости. «Кретинка! Идиотка! Спать, когда кругом одни враги! Проспать похищение это надо блять умудриться! Как ты вообще дожила до своих лет, Марта? Ах да, ты не дожила — тебя система прикончила. За дело, видимо.» — Вставай, отребье! — вновь заорал мужчина, смачно дёрнув верёвку. Рейка третий раз проехалась носом по земле, выругавшись про себя на всех известных и неизвестных языках. Её пальцы, скрытые верёвкой, сжались в кулаки — насколько это было возможно. Ногти впились в ладони, оставляя болезненные полумесяцы. «Не, братан. Так не пойдёт, — подумала Рейка, с трудом поднимаясь на ноги и машинально потирая ушибленный нос.» «Только я имею право себя обзывать. У посторонних за это отдельная плата. Железом по башке, например.» Взгляд, едва видимый из-под растрёпанной чёлки, заметался по сторонам, сканируя пространство. Мысли пронеслись со скоростью пули, каждая — точная, холодная, просчитывающая варианты. «Связана. На людной улице. У него верёвка. Остальные дети — обуза или помеха? Скорее обуза.» «Верёвка у меня своя, не привязана к основной гирлянде. Значит, нашли недавно, не успели перевязать. Это плюс. Сбежать легче.» «Куда бежать? В толпу. Там затеряться проще.» Её взгляд упал на землю. Прямо рядом с её грязной ступнёй лежал камень. Небольшой, с неровным, острым краем. Безумная, опасная идея тут же родилась в тёмной головушке попаданки. — Вперёд! А то сдохнете так и не окупившись! — мужчина дёрнул верёвку, собираясь тронуться с места, потянув за собой всю «гирлянду» детей. В этот миг Рейка решила действовать. Не думая. Не анализируя. На чистом, животном инстинкте выживания, который был сильнее любой логики. Она сделала вид, что спотыкается, резко наклонилась вперёд, и её связанные руки, работающие как одно целое, схватили камень. Этого мгновения хватило. Рейка развернулась на пятках, вкладывая в движение всю массу своего маленького тела, и со всей силы, сконцентрировав в ударе всю накопившуюся ярость, врезала камнем мужчине в висок. Раздался глухой, костяной стук.  Мужчина ахнул. Не закричал, не взвыл от боли — именно ахнул, от неожиданности. Его маленькие глазки округлились, он явно не ожидал от сонного ребёнка такой резкости.  Хватка на верёвке ослабла. Всего на мгновение. Едва заметное послабление, но Рейке хватило.  Она дёрнулась изо всех сил, вырывая верёвку из ослабевших пальцев мужчины, и, не дожидаясь, пока он придёт в себя, рванула в толпу. — АХ ТЫ ПАСКУДА! — разнёсся сзади оглушительный, хриплый рёв. — ЛОВИТЕ ЕЁ! Но она уже ничего не слышала. Она летела вперёд с бешеной, отчаянной скоростью, на бегу подбирая волочащийся за ней конец верёвки, чтобы не споткнуться. Ноги несли её по незнакомым улочкам, за спиной всё отчётливей слышался тяжёлый топот — мужчина бросился в погоню, но его грузное тело явно уступало в скорости маленькой, юркой девочке. Она расталкивала людей, не извиняясь. Кто-то грубо кричал ей вслед: «Куда прёшь?!», кто-то просто шарахался в сторону, не желая связываться. Толпа расступалась перед ней, как вода перед носом корабля, и тут же смыкалась за спиной, создавая естественную преграду для преследователя. «Беги. Беги. Беги!» Рейка завернула в узкий, надеясь оторваться. Впереди, в самом узком месте, мелькнула массивная спина здоровенного грузчика, который тащил какой-то ящик, полностью перекрывая проход. Обойти — значит потерять драгоценные секунды, которые могли стоить ей свободы, а то и жизни. Она не остановилась. Она лишь пригнулась ещё ниже и, набрав последнюю скорость, проскользила на коленях прямо между его расставленных ног. Грязная мостовая тут же разодрала кимоно и содрала кожу с коленей, но боли она не почувствовала. Грузчик взвизгнул от неожиданности, чуть не выронив ящик. А Рейка, даже не взглянув на него, уже сворачивала в следующий переулок.  Когда топот за спиной стих окончательно, она начала сбавлять темп. Лёгкие жгло огнём, каждый вдох давался с трудом, ноги дрожали от напряжения. Но всё же те многочисленные побеги из поместья, которые она совершала за последние два года, дали о себе знать. Её тело — маленькое, хрупкое, но тренированное — оказалось куда выносливее, чем у обычного ребёнка. В этом была её заслуга. И заслуга папаши, который своим запретом на прогулки в лес, сам того не зная, тренировал её на выносливость. Наконец она остановилась. Прижалась спиной к холодной, шершавой стене какого-то дома. Положила руку на грудь — сердце бешено колотилось, готовое выскочить из грудной клетки. Медленно, с трудом, пыталась отдышаться, унять дрожь в руках и ногах. Всё-таки утро началось совсем не с кофе. И даже не с чая. С мордобоя камнем, если быть точной.

***

Еле как развязав зубами злосчастную верёвку на руках, она не спеша вышла на другую оживлённую улицу, пытаясь сориентироваться в пространстве. Невысокие деревянные дома, переулки, залитые ярким, почти белым солнечным светом, жара, от которой плавился мозг — всё казалось таким же, как вчера. Но место она не узнавала. Будто её перенесли в другую часть города, или даже в другой город. Вчера она бегала здесь, заглядывая в каждый угол, каждый переулок, судорожно выискивая брата. Но сегодня здесь всё было чужим. Люди с чужими лицами, чужие запахи, чужие прилавки. «Может, работорговец успел переправить меня на лодке в другой порт? Или просто отвёз в другой район — подальше от места, где меня могли бы искать?» Рейка хотела уже многострадально вздохнуть, проклиная свою невезучесть, как вдруг тишину её мыслей разорвал громкий, требовательный звук. Её живот заурчал. Громко, протяжно, с явным намёком на то, что не кормили его  уже давно, и он крайне недоволен таким положением дел. Рейка цокнула от досады, прижав руку к животу, будто это могло его успокоить. «Ну всё. Приехали. Теперь придётся добывать еду самой. Никто не принесёт её на подносе. Никто не позовёт ужинать. Теперь только я. И мои кривые руки.» Она вышла на оживлённую улицу. Здесь кипела жизнь: десятки, сотни людей сновали между прилавками, рассматривая товары, торгуясь, смеясь, ругаясь. Каждый продавец кричал, расхваливая свой товар, перекрикивая соседей. Запахи — сладкие, пряные, рыбные — смешивались в один густой, тяжёлый аромат, от которого кружилась голова и урчало в животе с удвоенной силой. Это было одновременно завораживающе и пугающе. Здесь, в этом шуме и хаосе, можно было найти что угодно, стать кем угодно. А можно было потерять всё — за одну секунду. И никто не обратил бы на это внимания. Рейка медленно прошлась вдоль прилавков, разглядывая украшения, ткани, сладости и, конечно, еду. Её взгляд задержался на связке сушёной рыбы — буро-оранжевой, с золотистыми чешуйками, которые сверкали на солнце. «Интересно, сколько эта красота стоит...» — мысленно прикинула она, почти физически чувствуя её солёный вкус на языке. Она уже приоткрыла рот, чтобы спросить у торговца цену, как вдруг сзади раздался странный, истеричный крик, заставивший её обернуться. Прямо посередине улицы стоял невысокий мальчишка. Он дико, неистово смеялся, закинув голову назад, размахивая руками. Смех был неестественным, наигранным.   Люди, оказавшиеся рядом с ним, тут же шарахнулись в стороны, уставившись на мальчика. Кто-то улыбался, кто-то хмурился, кто-то просто ускорял шаг, чтобы не связываться с сумасшедшим. Заметив, что на него смотрят, ребёнок залился ещё громче, схватившись за живот, будто от смеха у него начались колики. — Эй, шавка, пошёл отсюда! — заорал один из торговцев, чей прилавок оказался ближе всех. — Сейчас весь народ распугаешь! Мальчишка мгновенно прекратил смеяться. Его лицо стало серьёзным, даже злым. Он медленно повернулся к торговцу и, с издевательской ухмылкой, показал ему длинный язык. Рейка выразительно приподняла бровь. Мальчик, почувствовав, что привлёк достаточно внимания, крикнул в сторону торговца несколько нелестных слов. Рейка даже не поняла, что именно он сказал — говор был слишком грубым, уличным, полным сленга, которого она не знала. Народ ахнул. Торговец побагровел от злости, схватил метлу, стоявшую у прилавка, и бросился вдогонку за пустившимся наутёк мальчишкой. Но взгляд Рейки уже был прикован не к ним. Она смотрела на других детей. Их было пятеро. Они стояли у прилавков — каждый у своего — и, пока все смотрели на представление в центре улицы, что-то быстро засовывали в рукава. Еду, сушёную рыбу, яблоки. Они делали это так ловко, так бесшумно, что даже стоящие в двух шагах продавцы не замечали пропажи. Будто тени. Будто их и не было. «Хм, — Рейка прищурилась, оценивая их технику. — Слаженно работают. Один отвлекает, остальные — по прилавкам.» Прошло всего пару минут. Мальчишка-клоун скрылся в переулке, уведя за собой разъярённого торговца. Остальные дети, завершив свою миссию, просто растворились в толпе. Никто ничего не заметил. Никто ничего не заподозрил. Рейка ещё несколько секунд стояла, глядя на опустевшее место, где только что выступал мальчик. — Девочка, тебе чего? — раздался вдруг голос торговца, у которого она до этого разглядывала рыбу. — М?.. — Рейка медленно повернула голову, всё ещё находясь в своих мыслях. Её взгляд, пустой и отрешённый, скользнул по продавцу.

[ -40 HP ]

Торговец вздрогнул, но не подал виду. Пробежавшись глазами по прилавку, Рейка не обнаружила той самой связки рыбы, которую приметила ранее. «Увели. Пока я на представление глазела, кто-то из этих детишек позарился на мой ужин. Мда, надо быть внимательнее.» Но она не растерялась. Ткнула пальцем в другую связку с мелкими рыбёшками. — Вот эту, пожалуйста. Сколько с меня? — Рейка вновь взглянула на торговца, на этот раз осмысленно, цепко, из-под тёмной, растрёпанной чёлки. Лицо продавца вдруг стало каменным. Его взгляд — подозрительным, даже испуганным. Он с опаской посмотрел на неё сверху вниз, будто видел перед собой не ребёнка, а нечто, внушающее ужас. — Нисколько, — голос его стал грубым, резким. Он быстро, почти швырнул ей в руки связку мелкой рыбы, явно не желая прикасаться к девочке. — Не приходи сюда больше. — …? — в её голове произошёл сбой. Она не понимала причины такой резкой смены настроения. Рейка продолжила смотреть на продавца — тем же безразличным, ленивым, слегка прищуренным взглядом, изучая его реакцию.  Торговец тут же отвёл взгляд, его кадык дёрнулся — он громко, нервно сглотнул. «Интересно...» — Рейка медленно моргнула. — До свидания, — тихо сказала она и, развернувшись, пошла прочь. Она успела сделать всего несколько шагов, когда услышала, как за её спиной торговец громко выдохнул — с облегчением, будто только что избежал смертельной опасности.

***

«Неплохая рыбка. Даже вкусная, — размышляла попаданка, бредя по пустым, грязным переулкам. — Самое главное бесплатная.» Она жевала сушёную рыбу, лениво пережёвывая жёсткие волокна. Хвост забавно торчал изо рта, придавая ей сходство с бездомным котёнком, который только что стащил чей-то улов. Но мысли её были далеки от гастрономических радостей. Она думала о деньгах. Или, точнее, об их отсутствии. Все средства, которые она скопила, выполняя дурацкие квесты системы, были при ней — лежали в инвентаре, ждали своего часа. Но сумма была жалкой. На неё можно было прожить от силы пару недель, если питаться одной рыбой и спать под мостом. «Кажется, мне тоже придётся научиться воровать, — с горечью подумала Рейка, откусывая голову рыбе. — Не царское это дело. Царское дело — отжать у лоха всё, что можно, и красиво уйти в закат. Хотя я скорее просто уйду. Без заката. Без еды. И без красиво. Как получится.» Мысли плавно перетекли на тему жилья. Ей теперь было негде не только поесть, но и переночевать. А ночь — это самое страшное. Ночью выходят демоны. Ночью холод пробирает до костей. Ночью в одиночестве становиться особенно страшно. «Может, подсмотреть у других детей? Где они спят? В таких же переулках? Или у них есть какие-то тайные убежища?» Рейка зашла в очередной переулок — более широкий, чем предыдущие, с грудами мусора у стен. И здесь, в тени покосившегося забора, она увидела детей. Две маленькие девочки, сидевшие в обнимку — обе лет девяти-десяти, но по росту не выше самой Рейки. Рядом, в углу, отвернувшись к стене, сидел худой, измождённый мальчик. «Мда. Минус вайбик.» И правда, атмосфера была угнетающей. Девочки плотно прижались друг к другу, пытаясь укрыться от прохладного морского ветра, который пробирал до костей через лёгкие, рваное кимоно. Мальчик сжался в комок, обхватив колени руками — толи, от холода, толи, от голода, а может от безысходности. У Рейки было кимоно. Вполне тёплое, почти целое, с длинными рукавами. Ветер был ей не страшен. — Извините, а где вы живёте? — хрипло спросила она, садясь на землю и прерывая тишину. Девочки вздрогнули, будто от удара током. Одна из них, та, что была постарше, с огромными испуганными глазами, посмотрела на Рейку. — Здесь... —  тихо прошептала она. — В смысле «здесь»? Прям здесь? На земле? В переулке? — Рейке очень хотелось думать, что это шутка.  Девочка лишь кивнула — молча, опустив взгляд в пыль. «Нет. Ну, это не в какие ворота не лезет. Так и заболеть можно. И сдохнуть от переохлаждения. Или пневмонии. Красивая смерть — лёгкие, полные мокроты, и бред, в котором являются розовые пони. Или демоны. Блин, зачем вспомнила..» Она достала из инвентаря шпильку. Та самая. Чёрная, лакированная, с крошечным цветком на конце. Скромная, почти невзрачная по сравнению с остальными украшениями матери. Но здесь, в этом сером, унылом переулке, полном грязи и отчаяния, она сияла, как настоящий бриллиант. Рейка вертела её в пальцах, и перед глазами вставал тёплый, золотистый свет в комнате матери. Её улыбка. Её нежные пальцы, заплетающие непослушные волосы. Запах риса и сухих трав. Чувство безопасности, которого больше не было. — Эй, что это там у тебя? Шпилька мгновенно исчезла в инвентаре. Рейка медленно подняла голову. На входе в переулок, загораживая проход, стоял он. Тот самый мальчишка. Отвлекающий фактор. Вожак местной шайки. За его спиной маячили и остальные члены банды — молчаливые тени, готовые в любую секунду наброситься. Они закрывали собой единственный выход, затмевая своими телами солнечный свет. Взгляд мальчика скользнул по переулку — оценивающе, хищно. Остановился на девочках. На мальчике в углу. И, наконец, уперся в Рейку. Сомнений не оставалось — он пришёл за ней. Краем глаза Рейка увидела, как остальные члены банды, с тупыми, предвкушающими ухмылками, окружили девочек. — Ну-ка, выкладывайте, что спрятали! — один из них грубо схватил девочку за волосы, дёрнув так, что она вскрикнула. — Пожалуйста... прекратите... у нас ничего нет! — всхлипывала вторая, но они уже шарили по её одежде, выворачивая кимоно, отбирая последнее что у неё было. К мальчику в углу тоже начали приближаться, скрывая его за своими спинами так, что Рейка за ними ничего не увидела.  А вожак тем временем неторопливо, с чувством собственного превосходства, двинулся прямо к Рейке. Остановился в метре от неё, заслонив свет. Он самодовольно ухмыльнулся, заметив, что она смотрит на него. Ему нравилось быть в центре внимания. — Ты уснула, что ли? — он резко схватил её за запястье — то самое, в котором секунду назад была шпилька. Он грубо ощупал ладонь, ища добычу. Ничего. Нахмурился, но отпустил. — Ну, красавица, — заговорил он, наклоняясь к самому лицу, — теперь ты наша. Мальчик ткнул пальцем ей в грудь, отчего она отшатнулась назад, врезалась спиной в стену. — Где еда? Давай, выкладывай. Знаешь, что бывает с теми, кто не делится? Рейка молчала. Просто смотрела. Не ему в глаза — сквозь него. Она осматривала местность, его одежду, его лицо — оценивала, просчитывала, запоминала. Сквозь распущенные, растрёпанные волосы, сквозь грязную чёлку, падающую на лицо. В её взгляде не было страха. Не было злобы. Было безразличие. И холодная, ледяная пустота, которая почему-то пугала больше, чем любой крик. Мальчика это взбесило. — Да как ты смеешь! — он резко схватил её за волосы. Прямо за чёлку, за ту самую, которая закрывала её лицо. Дёрнул вверх, заставляя смотреть на него. И замер. Всё его тело будто окатили ледяной водой. Потому что из-под растрёпанных прядей на него смотрели глаза. Ярко-алые. Не моргающие. Пустые и одновременно полные такой бездонной ненависти, что у него подкосились колени. В этих глазах не было человека. В них было что-то чужое. Демоническое. Хищное. То, что не должно жить в ребёнке. Рука мальчика дрогнула. Он медленно, на негнущихся ногах, начал отступать назад, но не мог оторвать взгляда от этих красных, выжигающих глаз. — Д-демон... — прошептал он побелевшими губами. — Д-демон!! И бросился наутёк. Его банда, не понимая, что произошло, но уловив панику в голосе вожака, разбежалась кто куда, сбивая друг друга с ног. В переулке снова остались только девочки, мальчик в углу и Рейка. Наступила тишина. Только ветер шумел, да где-то вдалеке кричали чайки. — Т-ты правда демон? — еле слышно спросила одна из девочек, всё ещё крепко обнимая подругу. Глаза у неё были круглыми, как блюдца. — Нет, — ответила Рейка, машинально потирая волосы, за которые её недавно держали. — Не знаю, чего он испугался. — Демонов не существует! — прошипел сквозь зубы мальчик, поднимаясь с земли, чуть прихрамывая. — Напридумывают себе всякого и боятся. Видели, как они разбежались? Как тараканы! Он опёрся о стену, вытирая текущую из носа кровь — видимо, ему тоже досталось от банды. Синяк под глазом уже начинал распухать, придавая его лицу избитый вид. Рейка снисходительно взглянула на него. Это ситуация выбила её из колеи. Мало того что они прервали её покой — так ещё и волосы чуть не выдрали. И демоном заодно обозвали. «Неужели я так страшно выгляжу? Да, взгляд у меня тяжёлый. Особенно когда злюсь. Да, HP отнимает. Но с чего сразу демон-то?» Она провела рукой по волосам — от корней до самых кончиков. «Может, подстричь их вообще? Схватиться будет сложнее, да и ухаживать легче. Может, даже за мальчика сойду. Относиться станут лучше. В эту эпоху мальчикам на улице, наверное, легче. Или нет?» Она снова взглянула на мальчика. Тот сидел теперь вместе с девочками, испачкав уже второй рукав в крови, которая никак не останавливалась. Весь грязный, распухший, с синяком под глазом. Жалкое зрелище. «Мда. Не особо-то и легче. У мальчишек свои проблемы.» — Не надо было сопротивляться, — печально пролепетала синеглазая девочка, глядя на раненого. — Они всё равно всё заберут... — Делать мне нечего! — рявкнул на неё мальчик, и девочка тут же съёжилась. — А я есть что буду?! Мальчик, почувствовав пристальный взгляд, повернулся к Рейке. Тёмно-вишнёвые глаза встретились с небесно-голубыми. «Какие яркие... Так красиво и контрастно смотрятся на фоне синяков. И разрез какой интересный...» — Чё уставилась? — рыкнул мальчик, но уже не так уверенно. — Ничего, — Рейка отвернулась. Она взглянула на выход из переулка. Уже был вечер. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые и лиловые тона. «Неужели мне придётся остаться здесь? Спать на этой грязной земле, под открытым небом?» В голове всплыли воспоминания о семье. Совместные ужины за низким столом. Тёплый свет фонарей. Смех матери. Строгий, но заботливый взгляд отца. Хироши, вечно надоедливый, вечно рядом... «Хироши... где же ты?» А следом — другое. Кровь. Глухой стук упавшего тела. Последний крик матери. И силуэт незнакомца в дверях. Рейка вздрогнула. Не от холода. От ненависти. Её кулаки сжались сами собой.

[ ВНИМАНИЕ, НЕБЕЗОПАСНАЯ ЗОНА! ]

[ РЕКОМЕНДУЕТСЯ НАЙТИ БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО ДО НАСТУПЛЕНИЯ ТЕМНОТЫ (21:00) ]

[ ОСТАЛОСЬ 59:31 ]

Рейка цокнула, закатывая глаза. Система, как всегда, вовремя. Даже здесь, в этом аду, с выключенными уведомлениями, она не даёт ей спокойно поныть. Попаданка на мгновение перестала разглядывать вечернее небо и обернулась к остальным детям. — Я сегодня останусь с вами, — сказала она. Это прозвучало не как просьба и даже не как вопрос. Это было утверждение. Девочки переглянулись. Потом, немного помедлив, неуверенно кивнули. Место было ужасным. Грязным, холодным, опасным. Но это было место. Хоть какое-то. И пока Рейка не придумает, как выжить дальше, оно станет её новым домом.