***

I can see the way you look at me       — Откуда ты?       — Пошёл к чёрту! — удар по щеке какой же тяжёлый, как и прежде. You can't see beyond the veil       — Каково твоё имя?       — И правда думаешь, будто я тебе скажу хоть что-то? — от запаха крови начинает тошнить: он вязнет в лёгких густыми комьями. I can tell the way you run from me       — В камеру её.       Двое мрачных слуг подхватывают под руки изломанное тело и волокут его по полу. В темноте злобно сверкают алыми угольками глаза ведьмы, шипящей свои проклятия. I'm not your perfect fairy tale ***       — Откуда ты?       Она только рычит, пялясь из подлобья. Вкус крови так давно осел на языке, что теперь жизнь без него представить просто невозможно.       — Откуда ты?       — Будь проклят, — она скорее хрипит это, нежели действительно произносит.       — В камеру её. ***       — Откуда ты? Watch me burn       На её теле — сплошь гематомы, грязь и запёкшаяся кровь. В неверном свете свечей она кажется сломанной куклой, повисшей на цепях. Can you feel me       — Каково твоё имя?       Она не кричит, даже не шипит. Лишь молча смотрит. Уже не озлобленно, не яростно: она смотрит мёртво. Watch as I turn       — Казнь будет завтра на рассвете. What do you see ***       Когда министру Чон Вону доложили о том, что стража схватила ведьму, он лишь равнодушно скользнул взглядом по слуге и уточнил, почему его должно это интересовать.       — Но министр! Эта женщина хотела наслать порчу на императора!       Тогда это позабавило его. Чон Вон приказал вызвать начальника стражи и вновь углубился в выкладки министра экономики. Но стук в дверь раздался так быстро, что он от неожиданности вздрогнул.       Не дождавшись ответа, в кабинет ввалился мужчина, нервно сжимающий в руках свою шляпу. Когда он поймал холодный взгляд Чон Вона, до него дошла вся глубина его ошибки, а потому пальцы сжались ещё сильнее.       — Мы отловили... То есть схватили... То есть нам удалось арестовать... Ведьму, господин министр! — его голос боязливо дрожал, готовясь вот-вот сорваться.       — А вы, собственно?..       — Прошу прощения, господин министр! Виноват, господин министр! Начальник дворцовой стражи, Ён Гён, прибыл по вашему приказу! — вытянувшись в струну, отчеканил мужчина. Чон Вон презрительно окинул его взглядом и вернулся к своим документам.       Спустя минуту тягостного молчания начальник стражи стал нервничать ещё сильнее. Он неловко топтался на месте, а его руки продолжали теребить шляпу, грозя в скором времени её сломать. Чон Вон досадливо поморщился (правда лишь мысленно) и сжалился над своим посетителем:       — Кто эта ведьма и в чём именно её обвиняют?       — В колдовстве, господин министр! — выкрикнул Ён Гён и весь сжался, наткнувшись на ледяной взгляд Чон Вона. — То есть... Она обвиняется... М-м-м... Она... Она с травами была в руках... Странными, честное слово!.. И... И была одета как мужчина!.. И ещё...       Чон Вон с каким-то особым презрением осознал, что его только что оторвали от подготовки к предстоящему заседанию ради высосанного из пальца обвинения. Он начал вставать из-за стола, намереваясь прогнать недоумка, когда тот внезапно как-то отчаянно воскликнул:       — А ещё на ней метка Нахоры! — Чон Вон замер, напрягшись и стараясь не выказать своего волнения. Начальник стражи тем временем стал медленно отступать к выходу: его заметно потряхивало от страха и волнения. — Над ключицей! Всё как вы и описывали!       — Где сейчас преступница?       — В третьей камере восточного крыла, господин министр! Мы ждём вашего вердикта! За сим позвольте идти! — и Ён Гён молниеносно скользнул за дверь, хлопнув ею с такой силой, что Чон Вон поморщился. А после обессиленно рухнул в кресло, снял очки и сдавил переносицу пальцами.       Министр просвещения, ближайший советник Его Величества, внезапно осознал, что бесконечно устал. ***       Дверь допросной скрипнула, впустив двоих. Дознаватель был ей уже знаком (равно как и его кулаки), а вот второй — высокомерный, надменный и усталый мужчина — нет. Она инстинктивно дёрнулась, от чего противно звякнули цепи на кандалах. Conflicted by your hurt       Усталый мужчина опустился на услужливо пододвинутый к нему стул и перевёл на неё тяжёлый взгляд. Ей тут же захотелось сбросить его: казалось, будто внезапно стало сложнее дышать из-за того, как пристально он смотрел на неё.       — Знаешь ли ты, в чём тебя обвиняют? — голос его был холодным, но каким-то удивительно невзрачным. Словно ни одна эмоция не могла втиснуться в него, как широкая льдина в узкую протоку меж двух камней. So let me share your pain       — Вероятно, я слишком красива? — она мрачно усмехнулась. — Или, быть может, здесь запрещено надевать штаны, если между ногами ничего не болтается? — дознаватель со смесью какого-то отвращения и ярости хлестнул её по лицу. А после брезгливо вытер руку о свой платок.       — Ты обвиняешься в шпионаже и пособничестве преступнику, известному под именем Нахора. Convicted for my church       — Да неужели? — она рассмеялась, и смех её был неожиданно мягким: таким, какой присущ лишь молодым леди. — И за кем я шпионила? За продавцом в овощном ларьке? Или за пьяницей, валявшимся рядом?       — За дворцом императора и Его Величеством в частности.       Чон Вон тяжело вздохнул и медленно встал со стула, подошёл к ней, сложив руки за спиной и чуть наклонившись к её лицу.       — Назови мне своё имя, скажи, откуда ты пришла, и мы разойдёмся с миром. А иначе тебя сожгут на костре как ведьму.       — В таком случае смотри мне в глаза, пока я буду гореть. Если тебе, конечно, хватит смелости, господин... Министр, — насмешливо прошептала она, подавшись ему навстречу. I was born in flames ***       — Учитель, отпустите меня наконец в столицу!       — Зачем тебе это? Ты ещё слишком слаб и глуп.       — Ой, да хватит вам! Как будто со мной что-то может случиться. Клянусь, я одной ногой туда — другой обратно. А вы пока отдохнёте, выпьете то винишко, которое прячете в подполе в сарайке с футонами...       — Ах ты несносный малец! Можешь катиться на все четыре стороны. Но чтоб через неделю был здесь.       — Как прикажете, учитель! *** Don't you see the way I look at you       Её выволокли на площадь на рассвете — воздух был зябким, сырым и наполненным резкими, острыми запахами весны. Привязали к столбу лицом на восток: так, что восходящее солнце резало ей глаза. Слуги лениво перебрасывались шутливыми фразочками, стягивая тугими верёвками её ноги и руки. I can see behind your eyes       Через час, а может, два, стали неторопливо собираться люди, зевая и поглядывая на неё с брезгливым любопытством. Она лишь горько усмехалась, невидяще смотря сквозь них. Ей было всё равно на то, что они скажут или подумают о ней.       — Сегодня вы станете свидетелями того, как эта женщина будет казнена по обвинению в колдовстве! Его Величество император выражает надежду, что её смерть послужит важным уроком для всех жителей империи, дабы те не прибегали к помощи злых сил! — глашатай громко и чётко выкрикивал слова, стоя недалеко от неё. А после махнул рукой, и один из слуг уронил факел к её ногам. Сухая трава вспыхнула и взметнула к небу языки пламени. Can't you tell the way I reach for you       Она жадно вглядывалась в лица людей, сгрудившихся на площади, отыскивая среди них его. Он нашёлся прямо посередине, всё такой же усталый и мрачный. Чон Вон смотрел прямо в её глаза, и от этого ей стало спокойнее. Она улыбнулась и позволила огню коснуться себя. Сегодня они поменяются ролями: она станет свободной, а он — её пленником. I wear my halo in disguise *** I watch you burn       Чон Вон вскинул голову, хрипя от боли. Он раздирал своё горло, чувствуя, как его забивает запах дыма и горящей человеческой плоти. I can feel you       Его ноги, стянутые верёвками, покрылись волдырями. Кожа медленно слезала с них, открывая кровоточащие раны. I watch as you turn       Он кричал: долго, надрывно, отчаянно. Люди, столпившиеся вокруг, тоже кричали: от восхищения, возбуждения и безумной эйфории. What did you do       Молчал лишь один человек. Смотря ему прямо в глаза, на противоположной стороне площади стояла ведьма.