Пункт 3. Болото

—Боков, повторюсь, это мои практиканты, это мои полномочия их тыкать носом либо в говно, либо в золото, — произнесла следовательница, поднимая голову и устремляя свой тёмный взгляд на коротко стриженного мужчину, шумно выдыхая.       В это время в комнату вошла Елизавета. —Катрин! Мы нашли кое-что! — объявила она, привлекая внимание всех в комнате. —Вот видишь, они не маленькие дети, мозгов хватает, — кидая последнюю фразу, женщина наконец-то переобувается, проходя за блондинкой по коридору вниз.       Мрачные оттенки подвального помещения словно замедляли время, придавая каждому шагу торжественность. Женщина, тщательно снимая с себя каблуки, словно сбрасывала груз невыносимой тяжести, который она носила на плечах, сопровождая каждый шаг небрежным взмахом волос.       Её глаза, проницательные и полные решимости, пронзали тьму, словно два огонька в мрачной пещере.       Следом за ней, как верный соратник, шёл Боков. Его фигура, высокая и статная, казалась неуклюжей в этом мрачном пространстве. Сложенные руки, напоминающие крылья птицы, готовой к взлёту, выдавали его напряжение. Взгляд его был молчаливым, но глубоко проникновенным, словно он умел читать мысли тех, кто находился в этом подземном лабиринте.       В конце концов они достигли кабинета, где витал запах трупа и химических реактивов. Переступив порог, воздух словно стынул вокруг них, заставляя внутренние органы дрожать от атмосферы зла и смерти.       Стены, окружающие их, словно свидетели ужаса, внушали чувство давления и тесноты.       Женщина с твёрдостью в голосе представила себя и своего коллегу, взяв на себя роль гидов в этом мрачном мире. Её взгляд устремился к телу на столе — мёртвому мальчишке, чьи глаза уже никогда не увидят света. —Суворова и Боков… — проговаривает женщина, закусывая губу, представляя себя и мужчину. Она осматривает мальчишку, что уже никогда не откроет закрытые глаза. —Докладывайте по очереди.       Мужчина в очках, чьи глаза сверкали интеллектом, словно звёзды на небесном своде, взял инициативу на себя. Его решительный голос пронзил мрачную тишину, словно меч, рассекающий пелену тайны. —Ну, я как старший начну, — прозвучали его слова, словно звучный гимн, объявляющий о начале великого сражения. Надев перчатки, он готов был докладывать. —Если у вас ещё были сомнения в том, что это след не Фишера — это точно он. Все его следы, — продолжал он, словно детектив, раскрывающий финальную главу загадочного расследования.       Подойдя к телу парня, он взялся за его губы, открывая их, словно свидетель, готовый рассказать правду.       В то время как мужчина в очках раскрывал тайны мёртвого тела, Суворова приближалась к столу, на котором лежали многочисленные баночки с порошками и реактивами. Её руки, подчиняющиеся её воле, смело брали одну из них — ментоловый порошок, предназначенный для нейтрализации запаха трупа.       Брюнетка, уверенно намазывая порошок над верхней губой, словно маскируя своё отвращение, демонстрировала свою профессиональную подготовку и безупречное владение ситуацией.       Тем временем Боков, следуя за её примером, также надевал маску, готовясь к работе. Он доверял Суворовой, уступая ей инициативу в этом мрачном танце смерти, словно признавая её выдающиеся способности и опыт. —Видите? — обратился мужчина в очках к своим коллегам, словно призывая их заметить ключевые детали, которые могли пролить свет на тёмную тайну этого дела.       Его слова заставили Бокова внимательно рассмотреть уста мёртвого парня. Открыв их сильнее, он увидел, что зубы парня почти чёрные, словно уголь, поглощающий свет. Этот зловещий признак заставил его внимательно изучить состояние рта погибшего. Видимо, родители парня не имели достаточно средств, чтобы обеспечить ему нормальное стоматологическое лечение, что привело к деформации его челюсти. Вместо двух ровных рядов зубов он обнаружил две заброшенные кариесом пещеры на десне, где должны были быть зубы.       Боков, стоявший рядом, не осмеливался приблизиться к телу, несмотря на свою профессиональную подготовку и опыт. Он щурил взгляд, пытаясь избежать встречи с мрачной реальностью перед собой.       В то время как мужчина в очках, с ледяным спокойствием и профессиональной точностью, раскрывал уста мёртвого парня, обнаруживая ужасную правду, скрытую внутри. —У него выбиты вот эти зубы, — проговорил Боков, его голос звучал тихо, но твёрдо, словно он боролся с внутренним трепетом, пытаясь сохранить хладнокровие.       Мужчина в очках подтвердил его слова, широко открывая губы мёртвого парня, словно обнажая перед ними мрачную картину его последних моментов жизни. —Данную аномалию называют гипердонтией или полиодонтией, — продолжил мужчина в очках, его голос был наполнен знанием и авторитетом, словно он был экспертом в этой области. —Это когда зубы не имеют места, чтобы расти в ряду, и они переходят на десну. Самое интересное, что это клыки и, видимо, достаточно острые, так как видны многочисленные садины на губе. И, по практике, как вашей, так и нашей, мы знаем, почему их вырывают или выбивают маньяки... —Отсос, — прервал его Боков, его голос был холодным и уверенным, словно он сразу узнал подробности этой мрачной истории.       Мужчина в очках кивнул в знак согласия, подтверждая слова Бокова, а Суворова спросила: —Можете определить, когда выбили? —Нет, к сожалению, из-за такого масштабного гнили я просто не могу вычистить так, — расстроенно ответил мужчина, после чего открыл уже и челюсть юноши, раскрыв перед глазами следователей ужасную картину.       Парализованные ужасом, Суворова и Боков молча смотрели на открытую челюсть мёртвого парня. В их глазах отражались бессилие перед этой ужасающей правдой. В этот момент, когда они поняли, что перед ними не просто жертва, а человек, чья жизнь была оборвана несправедливо, словно тонкая нить, Бокова охватил гнев. —Отрезал, тварь, чтобы не орал, — прорычала она, её голос был пронизан яростью и отвращением.       Суворова, хладнокровная и решительная, продолжала своё исследование, несмотря на ужас, который охватил её. Её карие глаза, наполненные решимостью и непоколебимостью, свидетельствовали о её готовности раскрыть эту тёмную тайну, несмотря ни на что.       В этом мрачном подвальном помещении, заполненном запахом смерти и разрушения, они стояли как защитники правды и справедливости, борясь с тьмой, которая поглотила эту молодую жизнь.       Суворова, стоявшая в тени комнаты, молча наблюдала за происходящим. Её сердце сжималось от боли и гнева, когда она слушала мрачные детали этого ужасного преступления. Её карие глаза, обычно такие решительные и уверенные, теперь были полны слёз, отражающих бурлящие эмоции внутри.       Всё это было слишком ужасно, слишком несправедливо, и она не могла смириться с этим.       Каждое слово, произнесённое мужчиной в очках, казалось ударом по её сердцу. Он словно раскрывал перед ними ужасную правду, кусаясь и рвущаясь кромешной тьмой, что скрывалась за этим убийством.        Но даже в этом мрачном вихре ужаса и отвращения, она не могла удержаться от мыслей о своём практиканте.       Её сердце кровоточило за него, за его невинность и уязвимость перед этим злом. Она представляла себе его лицо, его глаза, исполненные страха и бессилия, когда он оказался в лапах этого жестокого маньяка. И она не могла остановить поток гнева и отчаяния, который разливался внутри неё, заставляя её чувствовать себя бессильной перед этим кошмаром. —Сука, как таких моральных уродов рожают... — её шёпот был полон горечи и отчаяния.       Она сглотнула ком в горле, чувствуя, как отвращение кипит внутри неё, как она борется с этими демонами, что терзают её душу.       Когда мужчина в очках закончил своё объяснение, Суворова с трудом сдерживалась. Она не могла поверить в то, что такая жестокость и зверство существуют в этом мире. Её руки дрожали, когда она поправила волосы, завернутые карандашом в дульку, стараясь скрыть свои трепещущие эмоции от взгляда других.       Но даже в этот момент отчаяния мужчина в очках продолжал разгадывать загадку этого преступления. Он указал на следы изнасилования и на находку водорослей в рту парня. Это были куски пазла, которые могли привести к раскрытию правды, к наказанию виновного. Но для Суворовой важнее всего было спасти её практиканта, защитить его от этого зла. —Но есть зацепка: во рту мы нашли водоросль, — уверенно проговаривает мужчина в очках, и следователи оживают. —Это болотистое растение, а как мне сказали ваши практиканты, там не было никакого болота. —То есть там было болото, и за осень—зиму оно перенеслось или же высохло? Шо-то физика не работает на болото, — выгибает бровь Боков, скрещивая руки на груди. —Нет, в той местности благоприятная почва для болот. То есть во время дождей оно поднимается до определённого уровня, а после, во время плохих условий, уменьшается до минимума. Видимо, это не учёл Фишер, — уверенно проговорил мужчина в очках, снимая их и пряча в футляр. —Тогда нужно будет завтра туда поехать и прошерстить весь лес с группой, — сказала она, голос её был тихим, но решительным. —А мы уже отправили! Елисеев уже там, — уверенно проговаривает Елизавета, что стояла в углу комнаты всё это время.       Её уверенное выражение лица меняется за секунду, когда женщина зло бросает взгляд на неё.       Но тут же её ужасный страх овладел ею, когда она узнала, что их практикант уже находится на месте происшествия. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, как будто всё внутри неё рушится. Её глаза округлились от ужаса, когда она осознала, что время идёт, а её практикант всё ещё находится в опасности. —Что вы сделали? — её голос был медленным и чётким, словно удар меча во тьме. Она чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с каждым его биением, как будто она была привязана к нему невидимой нитью жизни и смерти. —Уже потемнело, Катрин, — шепнул Боков, его голос был тихим, но уверенным. Его слова заставили её ещё сильнее осознать опасность, в которой находится её практикант.       Страх охватывал Катрин, заставляя её сердце биться сильнее и быстрее с каждой секундой, как будто оно пыталось выбиться из её груди. Она не могла сдержать свои эмоции, когда её ум был полон только одной мысли — спасти своего практиканта.       Судьба этого молодого парня, всего лишь 19-летнего, висела на волоске, и Катрин чувствовала себя ответственной за его безопасность. Её дыхание становилось тяжёлым, её руки дрожали от напряжения, а сердце билось так, что она боялась, что оно может вырваться из груди в любую секунду.       Она кинула маску в сторону блондинки, не обращая на неё внимания, и хватила за руку Бокова, который следовал за ней. Её кисть сжималась в его мощной руке, но она чувствовала его поддержку, его решимость спасти их практиканта.       Когда они ворвались в кабинет, Катрин метнулась к столу, где лежали ключи от машины. Она не обращала внимания на прошедших мимо их коллег, не слышала их вопросов или комментариев. Её мысли были только о её практиканте, о том, как он сейчас может находиться в опасности.       Её дрожащие пальцы нашли ключи, и она мгновенно повернулась, бросив их в свою сумку. Она даже не помнила, что забыла о своей куртке или о чём-то ещё. Её разум был занят только одним — спасти молодого парня, который мог быть в огромной опасности.       Мысли об этом парне, его лице, его голосе — всё это захлестнуло её, заставив сердце болеть от страха и бессилия. Она не могла допустить, чтобы что-то плохое случилось с ним, но в то же время она чувствовала, что время идёт, и каждая секунда становится драгоценнее.       Катрин выбежала из кабинета, не обращая внимания на темноту или на мерцающие огни города за окном. Её разум был полностью занят только одним — спасти его, прежде чем будет слишком поздно. Её шаги были быстрыми и решительными, словно она была готова пойти через огонь и воду, чтобы спасти своего практиканта.       В её душе горел огонь решимости и отчаяния, который поглотил бы всё, что встало на её пути. Она не могла допустить, чтобы что-то случилось с этим молодым парнем, и она сделает всё, что в её силах, чтобы защитить его, даже если это будет стоить ей её собственной жизни. —Подожди! — крикнул Боков, его голос пронзил воздух, но женщина, не обращая на него внимания, настойчиво жала на газ. Ей было плевать на правила, на устав, на всё вокруг.       Её разум был занят только одним — чувством ответственности, которое ломало её душу на части. Грязные псы раздирали её сердце, и она не могла позволить себе остаться в стороне.       Боков проклял про себя, когда женщина уходила, игнорируя его приказ. —Блять, Катрин, — пробормотал он, когда она исчезала из виду, его сердце билось сильнее, чем когда-либо прежде.       Но затем он резко повернулся и понял, что не время для раздумий. Его ноги рванулись вперёд, а в голове звучал лишь один приказ — действовать. Его сердце снова билось, как тогда, когда его жена была жива, такой же спектр эмоций, но только ему сейчас не до осознания этого.       Как только его ботинок коснулся пола участка, он вырвался вперёд, голос его разорвал воздух: —Отряд, быстро, по машинам! — его приказ был чётким и решительным, а патрульные, услышав его, сразу же откликнулись.        Они не задавали вопросов, не выражали удивления — они знали, что время играет против них, и каждая секунда становится драгоценной.       Боков бежал к машине, его мысли были наполнены только одним — догнать Катрин, защитить её от чего бы то ни было. Его сердце билось быстрее, чем его шаги, а его руки дрожали от напряжения и беспокойства. Он знал, что время работает против них, и он готов был сделать всё, чтобы прийти на помощь своей коллеге.       Когда он достиг машины, его движения были быстрыми и решительными. Он запрыгнул за руль и, даже не оглядываясь, резко нажал на педаль газа. Адреналин пульсировал в его венах, а его ум был наполнен только одной мыслью — спасти Катрин и Елесеева любой ценой.       Машина Суворовой рвалась вперёд с бешеной скоростью, превосходящей все представления о том, что возможно на дороге. Для неё, женщины, которая всегда говорила о том, что большая скорость — это рискованная игра со смертью, сейчас сама играла с этой смертью.       Её руки сжимали руль так крепко, что костяшки пальцев становились белыми от напряжения. Она не думала о правилах дорожного движения или о последствиях своих действий — её разум был затмён одной мыслью — спасти Елесеева.       Елесеев мог быть в лесу один. Идея о том, что он мог быть там в одиночестве, была ужасной. Её ум метался от мысли о том, что он мог оказаться там с маньяком, с тем, кто стал причиной всего этого кошмара. Сердце Суворовой забилось так сильно, что она чувствовала его в горле, каждый удар был как молот, отбивающийся в её груди.       И это было всё из-за Катрин. Она, Катрин, была его куратором по практике, и именно она втянула Елесеева в эту историю. Она помнила его лицо на приёмной комиссии, помнила, как была поражена умом и энтузиазмом этого парня, что теперь оказался в опасности.       Его молодой, но решительный взгляд. Он верил в свои способности, она видела в нём потенциал, и теперь это, возможно, стоило жизни молодому студенту.       Суворова металась внутри, её дыхание было быстрым и неспокойным. Слёзы боролись с ней, горькие и горячие, но она не давала им выйти наружу. Её глаза были сфокусированы только на дороге впереди, каждый изгиб, каждое препятствие на пути были её врагом.        Но она не останавливалась, не сдавалась. Её решимость была стальной, и она была готова преодолеть все препятствия, чтобы спасти Елесеева, чтобы вернуть его домой — целым и невредимым.       Только время могло сказать, будут ли её усилия достаточными. Но в данный момент у неё не было времени на раздумья или колебания. Её единственная цель была пронзительно ясна: спасти его, как бы это ни стоило. —Суворова! Приём! — пронзительно раздался голос из рации, что лежала на сиденье машины. Женщина тяжело выдохнула, мгновенно схватив рацию, не отрывая взгляда от дороги. —Боков, только закрой свой рот! Я знаю, я всё знаю, нужно просто его найти! — кричала женщина в рацию, сглатывая ком в горле и откидывая её на сиденье, затем решительно поворачивая к лесу. —Катрин, всё будет нормально, я еду с отрядом, мы найдём его. Не выходи из машины! — отозвался мужчина с другого конца рации, но уже было слишком поздно. Резкий толчок — и Суворова, рывками, находит фонарик и проверяет пистолет, который всегда был с ней.       Её плечи чувствовали холод и мороз зимы, на волосы сразу падали несколько снежинок, но она не обращала на это внимания. Ей было плевать на себя сейчас. Ей было не до её собственного комфорта. Её единственная мысль была об Елесееве, её практиканте, который находился где-то в этом мрачном лесу. —Катрин! Не выходи из машины, мы пойдём все вместе в лес! — кричал Боков через рацию, но Катрин ничего не слышала. Она уже была на пути ко входу в тёмный, заснеженный лес, её шаги были быстрыми и решительными, наполненными лишь одной целью — спасти своего практиканта, как бы это ни стоило.       Женщина на секунду прикрыла глаза, всего на мгновение, чтобы привести дыхание в норму, но даже это было трудно в условиях, когда каждый вздох казался огнём в лёгких. Через заснеженные тропы почему-то именно сейчас начала подниматься вьюга, которая мешала осматриваться даже с фонариком.       Брюнетка тяжело выдыхала паром, осматривая каждый кусочек, на который ей позволял свет от фонарика. В глаза попадали холодные снежинки, но ей было всё равно. Холодный ум следовательницы и отчаяние, как у человека, который понимал, в какой опасности может оказаться практикант, разрывали её изнутри.       Каждый шорох ветки делал из неё кошку, готовую вскинуться в любой момент. Она была уже настолько напряжена, что каждый лист, каждая ветка казалась ей потенциальной угрозой. Её пальцы нервно сжимали рукоять пистолета, готового к выстрелу при первом же признаке опасности.       Она продолжала двигаться вперёд, несмотря на все трудности, несмотря на метель, которая затрудняла видимость. Её ноги были усталыми, но она не могла себе позволить остановиться. На этом могла зависеть жизнь её практиканта.       Освещённый фонариком лес выглядел как лабиринт, полный тайн и опасностей. С каждым шагом она знала, что может прийти лицом к лицу с тем, кто мог стать угрозой для её подопечного. Но она была готова к этому. Её решимость была крепкой, как сталь, и ничто не могло её остановить. —Ел… — начала было его звать следовательница, но сильная мужская рука внезапно схватила её сзади, прижимаясь к её рту, а вторая рука мгновенно схватила её второй пистолет. Спина женщины прижалась к чужой груди, и она лишь успела выстрелить в снег куда-то в сторону, прежде чем начала вырываться из хватки. Шёпот над её ухом немного успокоил её, и она шумно выдохнула. —Суворова, блять, у тебя пули на учёте, — шипел мужчина, отпуская следовательницу. Как только она освободилась от чужих рук, она ударила его в грудь. —Имбецил, я бы выстрелила в тебя! — с уверенностью в своих словах проговорила Суворова, увидев перед собой Бокова и за ним отряд, осматривающий лес с фонарями. —Закрой свой рот, Суворова, хотя бы сейчас. Я пришёл тебе на помощь, — рычал мужчина, нависая над следовательницей. Она лишь отвела взгляд, как будто невербально благодаря его за помощь. —Надо его найти, быстрее, — повторила брюнетка, наконец начиная осознавать, насколько промокли её фирменные кроссовки и штаны под сугробами снега, как мокрые волосы от снега прилипли к лицу. —Надень, — протянул ей куртку один из милиционеров, и она приняла её, пытаясь согреть оставшиеся сухие части тела.       Группа с фонарями обходила лес, зовя парня, и каждый шорох вызывал дрожь по телу и мурашки. Нервы были на пределе, но они продолжали двигаться вперёд, направляясь к возможной опасности, несмотря на все трудности и опасности, что могли поджидать их в этой мрачной, заснеженной чаще.       Женщина в отчаянии подняла фонарь, освещая лесные деревья в надежде увидеть своего практиканта. Её сердце билось так сильно, что казалось, оно может выбиться из груди. И внезапно она вскрикнула, заметив похожую фигуру на одной из веток. —Елесеев! — закричала она, срываясь на бег к тому дереву. В этот момент она полностью забыла о своём отряде и о Бокове. В её глазах сверкала лишь одна мысль: эта фигура — её практикант, и она была права.       За ней побежал и отряд, но все замерли на месте от крика парня на дереве. —Там растяжка! — прорычал голос юноши, проголодавшийся и охрипший от долгого нахождения на холоде, но тем не менее он был чётким, таким же, как и учила его Суворова.       Однако, кажется, Суворова сама забыла о всех уроках, которые она давала своим практикантам. В её уме была лишь одна мысль: спасти Елесеева любой ценой. Но рука Бокова внезапно остановила её, когда она была уже почти у цели. Он первым догнал резвую женщину, и его рука схватила её с такой силой, что она почувствовала, будто упала на камень. Сильным движением он повалил её на спину. —Задела?! — спросил он через крик, но, услышав молчание, он продолжил: —Ложитесь! — Его голос звучал как команда, и женщина послушно повиновалась, ложась на спину. Боков накрыл её своим телом, опираясь на локти, чтобы полностью закрыть её собой.       Она ощутила его тяжесть над собой, как если бы на неё лег груз. Её сердце продолжало биться громко, словно оно хотело вырваться наружу. Её мысли были сбивчивыми, и она старалась сосредоточиться на дыхании. Но в её голове всё ещё кружились образы того, что могло случиться с её практикантом, если бы она не подумала о растяжке. Она могла потерять его, как потеряла бы себя в этой мгле леса. В этот момент она была благодарна за решительные действия Бокова, хотя и мучилась от мысли о том, что могло случиться, если бы она не была остановлена.       Тем временем отряд продолжал поиски в лесу, освещая каждый угол фонариками и внимательно выслушивая каждый звук. Их шаги были наполнены напряжением и опасностью, но они не собирались останавливаться до тех пор, пока не найдут своего пропавшего товарища.       Пару секунд тишины окутала их, словно медленное затихание грозы после удара молнии. В этой мгновенной паузе милиционеры, словно книги с загадками, разгадывали мрачные обстоятельства, окружающие растяжку, на которую почти попала Суворова. Напряжение в воздухе ощущалось настолько явно, что можно было почти ощутить его физически. Один из милиционеров поднялся первым, его взгляд скользил по окружающей местности, словно он пытался проникнуть в её тайные закоулки и разгадать секреты, которые она скрывала. После нескольких мгновений все последовали его примеру, поднимаясь на ноги и осматриваясь вокруг.       Наконец, Боков открыл глаза, и первым, что бросилось ему в глаза, была зажмуренная Суворова. Этот взгляд, полный страха и неопределённости, поразил его. Он впервые видел такую чувствительную сторону у этой следовательницы. Это была не та женщина, которая готова была превратить свой офис в боевое поле и пойти на всё, чтобы достичь цели. Она была сильной, харизматичной, опытной и профессиональной. Но сейчас под ним лежала перепуганная женщина, поглощённая страхом за чужие жизни, что забыла о собственной ценности.       Её дыхание было тяжёлым и неровным, словно в каждом вздохе заключалась целая история страха и тревоги. Боков чувствовал, как её тело дрожит под ним, словно оно противилось напору чувств и эмоций, нашедших выход внутри. Его собственные мысли кружились вокруг этой картинки: она, обычно такая сильная и непоколебимая, теперь казалась настолько хрупкой и уязвимой. Он не мог устоять перед чувством защиты, которое внезапно овладело им.       Суворова, словно почувствовав его взгляд, осторожно приоткрыла глаза. Её взгляд встретился с его, и в этот момент они словно погрузились друг в друга, ощущая, как время замирает вокруг. Это был момент искреннего сочувствия и понимания, когда слова были излишни, и нужно было лишь прислушаться к биениям собственных сердец. Окружающие милиционеры молчали, словно они тоже чувствовали вес этого момента. Ведь они все знали, что на этот раз Суворова была на грани потери контроля, и только Бокову удалось сдержать её и предотвратить более серьёзные последствия.       Суворова медленно подняла руку, чтобы прикрыть лицо от глаз Бокова, и он почувствовал, как её пальцы дрожат. Её слабость и уязвимость заставили его почувствовать глубокое сострадание. Он знал, что их работа была полна опасности и стресса, но этот момент показал ему, насколько важно сохранять человечность в суровом мире, где они работали. —Вставай, Катрусь, — прошептал мужчина, поднимаясь и отряхивая себя одной рукой. Он подал руку следовательнице, и та всё-таки не взяла его помощь и встала сама.       Суворова успокоила свои переживания. Она нашла живого Елесеева, даже если тот оказался на дереве. Она быстро осмотрела всех милиционеров вокруг, готовясь к следующим действиям. Её взгляд метнулся на фонарик, и она сразу подняла его, осматривая место, где была растяжка. —Что он прикрепил к ней? — спросила Суворова, возвращаясь к своему обычному хладнокровию. —Не знаю! — доносился голос парня с дерева. —Какую-то коробку!       Суворова задумчиво почесала висок, вспоминая каждую деталь дела по Фишеру, которое она перечитывала несколько раз. Её мысли были быстры и точны, она пыталась разгадать тайны этого маньяка, который стал объектом их расследования. —Это не бомба… — тихо прошептала Суворова, глаза её пронзали тьму, словно она искала ответы в ней. —Он бы не рискнул так…       Она подошла к растяжке совсем близко, её рука мелькнула, пытаясь схватить что-то, но Боков быстро увернулся от её попытки. Её решительность и настойчивость поражали его, но вместе с тем вызывали тревогу. —Хочешь совет, Боков? — спросила Суворова, и её слова прозвучали как приговор. —Закрой свой рот.       Её тон был медленным и уверенным, и Боков понял, что лучше не спорить с ней. Суворова была в своей стихии, она знала, что делает, и он должен был довериться ей. С силой Суворова кинула фонарик, намеренно задев растяжку. Она знала, что это рискованный шаг, но надеялась получить какую-то подсказку от самого маньяка. И её уверенность оправдалась, когда леска разорвалась, вытаскивая за собой коробку из-под земли.       Боков и милиционеры подошли ближе, чтобы рассмотреть коробку. Сердце Суворовой билось сильнее, она знала, что их ожидает новое открытие, и её ум был готов к новым вызовам. —Сука, шо не тронешь — один пиздец, — проговорил удивлённый Боков, переводя взгляд на парня, что всё так же сидел на дереве. —Давайте, спускаем его.       Суворова в это время встала на колени перед коробкой, аккуратно поднимая её и протягивая Бокову, который выгнул бровь, смотря на женщину. —Шо за приколы? Подарки не отдарки, — засунув руки в штаны, проговорил мужчина, склонив голову на бок. —Отнеси в машину. Так я бы тебе и дала возможность вести дело, Боков, — слегка улыбаясь, проговорила женщина, переводя взгляд на живого Елесеева. —Спасибо, Жень, — на выдохе произнесла она его имя, поднимаясь и подходя к милиционерам.       Оставив Бокова в стороне, его глаза, хоть и не выражали весь спектр эмоций, которые он чувствовал, но внутри серые полоски начинали закрашиваться цветом. Пусть кровавым, как и его путь, но они становились цветными. Неужели из-за следовательницы? Неужели он может что-то чувствовать?       Боков взял коробку из рук Суворовой и пошёл к машине, но его мысли всё ещё были о встрече с Катрин. Внезапно он почувствовал, что его сердце бьётся быстрее, чем обычно, и в его груди возникла странная тяжесть. Эта женщина вызывала в нём какие-то новые чувства, которые он не мог понять.       Суворова медленно поднялась и подошла к группе милиционеров. Она была усталой, но довольной тем, что им удалось найти Елесеева. Она могла почувствовать, как тепло распространяется по её телу, когда она вспоминала облегчение на лице парня, когда они спустили его с дерева. —Елесеев, мой мальчик, — ласково прошептала она, сразу обнимая спустившегося парня, и тот прижался к ней так сильно, как будто к матери.       В тёплом объятии Суворовой он ощущал безопасность, которую не испытывал уже давно. Она была как та надёжная опора, которой он так нуждался в трудные моменты. Взгляд Елесеева наполнился признательностью и любовью к этой женщине, которая стала для него не просто наставником, но и как бы второй матерью.       Для него следовательница была символом всего добра и заботы, чего ему так не хватало в жизни. Вспоминая свои детские годы в детском доме, он понимал, что именно после поступления на практику к ней он почувствовал себя живым и нужным. Под её внимательным руководством он начал осваивать сыскную работу и становиться настоящим профессионалом.       Пусть и Суворова не всегда его хвалила, она верила в него. Она знала, что он может вырасти достойным следователем под её крылом. Её уверенность в нём была как яркий свет в тёмном лабиринте собственных сомнений. Когда он смотрел на неё, он видел не только опытного следователя, но и человека, который искренне заботился о его будущем. Суворова подняла руку, чтобы погладить его по голове, словно успокаивая ребёнка после кошмара. Она чувствовала, как сердце Елесеева бьётся в такт её собственному, словно два сердца стучат в унисон, создавая гармонию в этом мире, полном беспокойства и опасностей.       В тепле её объятий и взгляде, полном доброты, Елесеев почувствовал, что наконец-то нашёл то место, где ему действительно принадлежит. —Поехали, я тебя домой отвезу… Поспишь, а потом уже разберёмся с тобой… — тихо шепчет женщина на ухо практиканту, продолжая гладить его по волосам.