Глава I. Сорочьи голоса

Ночь стояла спокойная, будто кто-то накрыл весь лес мягким тёплым пледом. Тот самый фонарь у штаба светил ровно и уютно, растекаясь по земле мутноватым золотом. Команда уже почти собиралась ложиться — день был длинный. Марк сидел чуть поодаль, уткнувшись взглядом в тёмную линию деревьев. Он будто слушал их, не шевелясь. Не медитировал даже — просто… ждал чего-то. Эмбер тихо переговаривалась с троицей, Поли проверял оборудование у стены штаба, Рой заканчивал что-то чинить у машиномойки. Короче, обычная ночь. Тёплая. Спокойная. И вдруг — «КРЯ-КРЯ-КРАА!» Одна сорока встрепенулась где-то в чаще — резко, зло, будто её кто-то дёрнул за хвост. Потом вторая с другой стороны леса. Третья. Через несколько секунд ночной воздух наполнился резкими перекличками. Не просто обычным сорочьим галдёжом — нет. В этих выкриках было что-то нетерпеливое, нервное… предупредительное. Кросс вздрогнул первым. Выпрямился, помотал головой так, будто мороз ударил. — Они… просто так не орут ни с того ни с сего — прошипел он, проследив взглядом за ближайшей. — Это перед бедой. Поли поднял голову от инструментов. — Перед какой? Пожаром? Хищником? Кросс покачал головой. — Нет. Это… что-то большое. И чёрное. Словно они друг другу передают: «Не лети туда. Не смей.» Рой, приглушив свет, подошёл ближе и замер рядом с Марком. Тот выглядел так, будто слышал не сорок — а кого-то ещё. — Марк… ты это чувствуешь? — тихо спросил Поли. Марк не сразу ответил. Глаза его блеснули в свете фонаря, будто отражая не свет — а тени. — Пока нет, — сказал он хрипло. — Но скоро. Он медленно вдохнул. — Лес смотрит на нас. И в этот момент сороки умолкли. Все сразу. Одновременно. Как будто кто-то щёлкнул выключателем. Тишина упала тяжело, как мокрое одеяло. Даже деревья перестали шуршать. Эмбер прижала Мини, Бени и Роди поближе к себе. Поли шагнул чуть вперёд. Рой поднял голову, будто выискивая врага. И лишь Марк, словно не замечая этой внезапной мёртвой тишины, сказал едва слышно: — Это ещё не пророчество. Но… оно идёт. Ночь уже полностью обняла лагерь. Фонарь потрескивал, как будто дышал вместе с ними, а слабый круг тёплого света резал густую темноту вокруг. Команда лежала кто где: Хелли — полусверху, свесив одну лопасть; Эмбер — свернувшись компактно, будто стережёт троицу; Кросс — как упавшая ветка, раскинув лапы; Рой — массивной тенью у ближайшего дерева. Троица, понятно, кучкой: даже во сне держались рядом. Поли долго смотрел на них. Тихо. Спокойно. Такие моменты ему всегда казались… почти неправильными. Слишком тихо — значит, скоро грянет что-то серьёзное. — Ты опять стоишь на страже? — раздался сонный, но ясный голос Марка. Поли даже слегка вздрогнул — пророки умеют появляться бесшумно как кошки. — Я думал, ты спишь, — шепнул он, пододвигаясь ближе, чтобы не разбудить остальных. Марк приподнялся, сел, протёр глаза ладонью — и фонарь будто чуть ярче загорелся, отразившись в его линзах. — Спал. Но ты… светишь тревогой, Поли. — Я? — Поли хмыкнул, но тихо. — Да ладно тебе. Просто думаю… планы, патрули, безопасность… — Нет, — Марк мягко улыбнулся. — Ты думаешь о них. О всех нас. Поли отвёл взгляд на мирно спящего Роя. — Мы тут… семья, что ли. Раз уж решили, что племя — так племя. А семья — это ответственность. И страх тоже. Несколько секунд они молчали. Только ветер шуршал ветками. — Знаешь, — тихо сказал Марк, — Гром редко говорит со мной понятными фразами. Но одна вещь ясная как день: ты держишь нас всех вместе, Поли. Даже когда сам этого не замечаешь. Поли тихо фыркнул. — Вот и началось… пророческое подбадривание. Ты там от молнии не перегрелся? — Я серьёзно, — Марк улыбнулся шире. — Ты беспокоишься, чтобы все дожили до завтра. А я — чтобы ты не забывал жить сам. Поли посмотрел на него почти удивлённо, как будто эти слова ударили глубже, чем он ожидал. — Марк… — Я здесь, — Марк положил ладонь ему на плечо. — И всё буду видеть вовремя. А ты — доверься себе. И нам. Через несколько вдохов Поли всё-таки сел рядом. Не как лидер, не как защитник — просто как друг. — Хорошо, — выдохнул он. — Тогда… побудем вместе. До того, как опять начнётся трындец. Марк тихо рассмеялся. — Обязательно начнётся. Но ещё не сейчас. Они сидели до тех пор, пока фонарь не стал тускнеть. И ночь впервые за долгое время показалась не опасной — а защищающей.