Глава X. После

Они возвращались молча. Лес будто притих — даже ветер не лез, словно знал, что лучше не мешать. Поли шёл чуть впереди, плечи напряжены, взгляд прямой. На правой руке — тёмные разводы масла. Чужого. Ещё тёплого. Рой это заметил сразу, но ничего не сказал. Кросс лишь коротко глянул — и отвернулся, сжав челюсть. Когда впереди показались огни штаба, из тени вышла Эмбер. — Вы… — она начала было, но осеклась. Поли повернул голову. Не резко — спокойно. И в этот момент Эмбер увидела его руку. Масло. Царапины. След боя. Она инстинктивно сделала шаг назад. Не потому что боялась Поли. А потому что поняла, что он сделал. Поли остановился. Посмотрел на свою ладонь, потом снова на неё. В уголке рта мелькнула короткая, почти хищная усмешка. — Спокойно, — сказал он негромко. — Это не моё. Эмбер сглотнула. — Ты… — она замялась. — Ты его?.. — По щеке, — бросил Поли так буднично, будто говорил о царапине на ветке. — Чтобы запомнил. Рой тихо фыркнул носом. Кросс усмехнулся краем губ. Эмбер же смотрела на Поли чуть иначе, чем раньше. Не испуганно — настороженно. Как смотрят на того, кто умеет быть добрым… и опасным. — Поли… — начала она. Он уже прошёл мимо, не оборачиваясь. — Позже, — сказал он. — Сейчас пусть все знают: к нам больше так не подходят. И только когда он ушёл дальше, Эмбер выдохнула — медленно, будто только сейчас поняла, что всё это время задерживала дыхание. Тихо, почти себе под нос, она пробормотала: — …Громовые, значит. Позже. Лагерь уже притих. Не спал только лес — где-то скрипели ветки, далеко ухал ночной ветер, и фонарь у штаба давал мягкий, тёплый свет. Рой стоял чуть в стороне, опираясь на ограждение, когда рядом остановилась Эмбер. Она не сразу заговорила — просто посмотрела туда, где Поли исчез в глубине штаба. — Он… сегодня напугал, — тихо сказала она. Рой хмыкнул, не глядя на неё. — Меня тоже. Эмбер перевела взгляд на него, удивлённо: — Тебя? — Особенно меня, — он выдохнул. — Потому что я видел, как он пошёл. Она сразу поняла. — Он снова…? — Забыл про ногу, — коротко сказал Рой. — Совсем. Даже не хромал. Эмбер сжала руки. — Но он же едва ходит нормально… — А в бою не ходил. — Рой повернул голову, и в его голосе было что-то тяжёлое. — Он рванул так, будто боли не существует. Как будто если остановится — всё рухнет. Эмбер вспомнила картину слишком отчётливо: чужое масло на его руке, тёмные разводы, суженный взгляд. Не спасатель. Не просто лидер. Что-то другое. — Когда я увидела его руку… — она замялась. — Мне стало не по себе. Он был… не похож на себя. Рой тихо усмехнулся, без радости: — Он и был не «собой». Он был тем, кем не хотел становиться. Эмбер посмотрела на него: — Ты про что? Рой помолчал. — Про то, что Поли дерётся не потому, что хочет. А потому, что считает — должен. Даже если это его ломает. Она опустила взгляд. — Значит… он себя не жалеет. — Никогда не жалел, — ответил Рой. — Но сегодня… сегодня он перешёл грань. Они снова замолчали. Фонарь тихо потрескивал. — Мы должны за ним следить, — сказала Эмбер. — Не как за предводителем. Как за… своим. Рой кивнул. — Я знаю. И уже тише добавил: — И если он ещё раз решит забыть о боли… я первый, кто его остановит. Даже если он будет орать. Эмбер слабо улыбнулась. — Он будет. — Обязательно, — хмыкнул Рой. — Но лучше пусть орёт на меня, чем снова идёт в бой так. Где-то внутри штаба послышался слабый звук — будто кто-то перевернулся во сне. Рой на секунду посмотрел туда. — Отдыхай, лидер… — почти неслышно сказал он. — Мы тут. Пока ты спишь. В штабе было темно. Фонарь снаружи бросал тёплый, неровный свет сквозь окна, и тени лениво ползли по стенам. Поли не спал. Он лежал неподвижно, уставившись в потолок, стараясь дышать ровно. Нога ныла — тупо, настойчиво, будто напоминала о себе назло. Но он уже привык. Боль стала чем-то… фоновым. Как шум леса. Он не собирался подслушивать. Просто голоса снаружи доходили слишком чётко. «…Забыл про ногу.» Поли чуть сильнее сжал пальцы. «Рванул так, будто боли не существует.» Уголок его рта дёрнулся — почти улыбка, почти злость. "А что, должна?" Он прикрыл глаза, но слова всё равно ложились точно в цель. «Он был тем, кем не хотел становиться.» Вот тут стало неприятно. Поли резко вдохнул, тут же сдержался, чтобы не выдать себя. "Не хотел." А выбора кто-то спрашивал? Он вспомнил масло на своей руке. Тёплое, чужое. Как оно блестело в свете. Как легко было тогда — ни сомнений, ни боли, ни хромоты. Только цель. Поли медленно разжал пальцы. Ладонь дрогнула. «Мы должны за ним следить. Не как за предводителем. Как за своим.» Это уже не злило. Это… давило. Он отвернулся к стене, уткнулся лбом в холодный металл. В груди что-то неприятно сжалось — не страх, не вина. Ответственность. Та самая, от которой никуда не деться. — Я знаю, — тихо прошептал он в пустоту, так, чтобы никто не услышал. "Я знаю. Поэтому и пошёл." Снаружи голоса стихли. Лес снова стал главным. Поли лежал ещё долго. Пока боль в ноге не перестала быть громче мыслей. Пока дыхание не стало ровным. Пока напряжение не отпустило — хотя бы чуть-чуть. Перед тем как всё же провалиться в сон, он подумал: "Если снова придётся… я снова пойду. Даже если они будут против." И где-то глубоко, совсем не по-лидерски, мелькнула мысль: "Прости."